Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Как меня вербовали!

sashadelfinov

Текст: Александр Дельфинов

Однажды летом 2000-го мне позвонил знакомый журналист: «Привет, ты же разбираешься в наркотиках?» «В смысле?» — уточнил я. «Ну, понимаешь, меня тут позвали работать главным редактором на сайт по борьбе с наркотиками, его делают на грант министерства культуры, и я подумал, может, тебе тоже было бы интересно там поработать в отделе новостей, например?»

Трезвому читателю требуется пояснить: с 1999 года я сотрудничал с московским проектом снижения вреда (harm reduction), созданном голландским отделением «Врачей без границ». Уличные соцработники (outreach worker) этого проекта ходили на тусовки наркопотребителей, например, у первой аптеки возле метро Лубянкa, раздавали шприцы и презервативы, рассказывали, как избежать заражения ВИЧ и гепатитом С. Все это было тогда совсем в диковинку на Москве, но мне такая тема была понятна, и я подружился с аутричерами. Кроме того, проект снижения вреда издавал нерегулярную брошюру под названием «Мозг» — это был тонкий журнал в подражание амстердамскому Mainline. И я ухнул, охнул да и стал автором и даже редактором этого полуподпольного издания для торчков и психонавтов.

В узких кругах поползли слухи, Дельфинов, мол, наркотики пропагандирует. Когда мне задавали соответствующие вопросы, типа, не стыдно ли тебе, я подробно и спокойно объяснял, чем мы на самом деле занимаемся. В критических случаях использовал магическую формулу: «Дорогой друг, а не пошел бы ты нахуй?» Так продолжалось, пока мне не позвонил один коллега (см. выше).

Дело выглядело любопытно, и я отправился на встречу с начальством. Офис антинаркотического сайта располагался в центре Москвы, недалеко от метро, скажем, «Белорусская». Начальником оказался лысоватый мужчина в очках. Коллега, что привел меня, в его присутствии слегка стушевался: «Вот, это Александр, о котором я говорил, он разбирается в наркотиках!» «И в анаше тоже? Ха-ха!» — засмеялся начальник. «Анаша — это нерелевантный термин», — строго сказал я, и разговор принял деловое наравление. Мне предложили зарплату, примерно равную тысяче долларов в месяц. Я подумал: ну, уж месяц-то я тут вытяну.

Коллега повел меня в редакционный офис: «У нас сейчас новостями занимается один сотрудник, Костя, но он сегодня увольняется, сдаст тебе дела». Костя оказался рыжим парнем в джинсовой куртке. Он показал мне, как войти в редакционную сеть, как пользоваться системой управления сайта. Потом, улыбнувшись, предложил: «Пойдем, покурим?» Мы вышли в маленький, замкнутый двор, несмотря на наличие цветов и зелени, сразу напомнивший закрытый со всех сторон двор для прогулок в больнице имени Кащенко, где доводилось мне в былое время ходить по замкнутому квадрату.

Мы закурили. «Что, работать устраиваешься?» — осведомился Костя. «Может быть», — ответил я. Улыбка отвалилась с его лица. Он придвинулся ближе и зашипел: «Тут все прослушивается, учти! Ты вообще понимаешь, где находишься?» «Где?» — спросил я, почувствовав внезапный холодок. Костя показал рукой куда-то вверх. Я посмотрел в том направлении и заметил огромную наружную рекламу на всю стену дома, изображавшую трех мужественных, немолодых военных, над головами которых громоздилась надпись: «Фонд помощи ветеранам погранвойск». «Кому у нас принадлежат погранвойска?» — прошипел Костя. А погранвойска в России относятся к ведомству ФСБ, ранее — КГБ. «Ну, теперь понял? Весь комплекс зданий их! А я съёбываю», — и он затушил окурок о край высокой урны.

Поведение Кости заставляло задуматься, но я решил остаться в редакции сайта «Противнаркотиков.ру», хотя бы для того, чтобы понять, как работают ветераны погранвойск. Примерно месяц я там и продержался, испытав забавные моменты. К примеру, главным программистом сайта был сын чиновника из Минкульта, ответственного за выдачу гранта на его производство. А однажды вечером в комнату, где сидели мы, вошел лысоватый начальник и сказал что-то вроде: «Спорю на бутылку водки холодненькой, из морозильничка, что еще до полуночи у нас будет стотысячный посетитель!» Причем бутылку он реально принес с собой, не ощущая дурного вкуса.

В штате у нас был консультант-нарколог, он должен был отвечать на письма наркозависимых читателей или на записи в форуме, как бы помогать людям. Это был высокий бородатый мужчина, при первой встрече представившийся мне: «Волков, военный психиатр!» Я честно рассказал ему о концепции снижения вреда, в частности, заметив такую деталь, что в случае передозировки опиатами наркопотребителям, опасающимся ментов, рекомендуется вызывать скорую помощь к товарищу на адрес, ни слова не говоря по телефону о наркотиках, а сообщив лишь об отравлении, и уже по приезду бригады объяснить в чем дело, чтобы они использовали антидот — налоксон, а до того делать отъехавшему искусственное дыхание. Выслушав меня, военный психиатр позеленел, как от передоза, и захрипел: «Да это же антигосударственная подрывная деятельность!» После я предпочитал избегать разговоров с ним. На письма по электронной почте, в которых отчаявшиеся люди просили о помощи, этот кретин отвечал так: «Советую душ Шарко, а также спорт — подтягивания и отжимания!»

Где-то недели через три меня послали взять интервью у сотрудников так называемой международной ассоциации по борьбе с незаконными наркотиками. Эти люди раз в год в Москве организовывали конференцию по антинаркотической борьбе, на которую приезжали специалисты из Малайзии, Индонезии, Ирана и других приятных стран, где за хранение психоактивных веществ живым людям грозила смертная казнь. В Иране, например, вешали на подъемных кранах. В московской международной ассоциации трудились отставные пожилые менты. Меня завели в кабинет к одному из них, и он в течение получаса распинался перед диктофоном, мол, наркоугроза из-за границы разрушает генофонд российской молодежи, и во всем виноваты американцы в Афганистане. Нынче подобная херотень не в новинку, но в 2000 году звучала свежо.

Вдруг зазвонил телефон. Седой толстяк-отставник знаком приказал мне отключить диктофон, я сделал вид, что сделал это, а на самом деле запись продолжалась. «Алло! Здравствуйте, товарищ генерал! Как ваше здоровье? Как здоровье супруги?» — залебезил старик в трубку. Он весь изогнулся и распластался, как смесь вопросительного знака и дорожной грязи. «Да тут дело небольшое, мальчика одного хорошего военкомат Октябрьского района призывает, а мальчик, понимаете, слабый, надо бы помочь ему… Да, товарищ генерал… Родители? Хорошие родители, да… отец мальчика, к слову сказать, тот самый Виктор Федорович, из министерства, помните, я вам рассказывал? Да, да… Значит, позвонить в военкомат полковнику Пупкову и на вас сослаться? Очень благодарен вам, товарищ генерал…»

Старик положил трубку, помолчал и продолжил проповедь о том, как патриотизм, служба в армии, спорт и русское православие спасут от наркотиков молодежь.

Я решил уволиться из тупой конторы. Пошел к начальнику. «Извините, — говорю, — так уж получается, не могу больше у вас работать, разрешите взять расчет!» «В чем причина? Не нравится у нас?» — нахмурился начальник. «У вас прекрасно! Все отлично! Но… У меня обстоятельства». «Понятно, — промолвил начальник. — Не против, если я на этот разговор приглашу коллегу?» («Какого еще, на хуй, коллегу?» — грубо подумал я, а сам соглашательски кивнул.)

А надо вам сообщить, что в соседней комнате от нашей редакции у самой двери стоял стол с компьютером, за которым сидел парень в кожаной безрукавке, в футболке с надписью «Алкоголики против наркотиков», с прической — конским хвостом и серьгой в ухе, на вид — типичный любитель группы «Чайф» или «Алиса». Иногда, когда в нашей комнате я слишком громко спорил с военным психиатром, этот парень тихонько заходил и вежливо спрашивал: «Извините, можно, я постою, послушаю?» Мы на него внимания не обращали.

И вот этого любителя русского рока мой начальник зовет на разговор со мной по поводу увольнения, причем с первых слов становится заметно, кто тут начальник на самом деле. Любитель русского рока взглянул мне в самую душу холодными, безжалостными глазами и спросил: «Александр, правильно? А что, не нравится у нас? Государству службу служить не хочется?» Я сразу понял, что отвечать надо взвешенно. «Очень нравится! — улыбнулся я со всем возможным слабоумием. — Замечательный коллектив!» «Так куда же уходить от нас? — осклабился «рокер». — Или есть куда? В организации с иностранным финансированием?» Лед под моими ногами треснул.

В разговор вмешался начальник. «Александр хорошо зарекомендовал себя за время работы, — отчитался он слегка заискивающим тоном. — Он разбирается в теме, пунктуален и, кстати, оживил форум на сайте!» «Да, я читал, — отмахнулся «рокер». — Теперь на форуме обсуждают легализацию травки. Не уверен, что это идет на пользу сайту!» Мы помолчали. За окном виднелась наружная реклама с ветеранами погранвойск. «Саша, — сказал «рокер». — Скажи искренне, почему увольняешься? Зарплата не устраивает? Можно обсудить этот вопрос. Государству нужны такие парни, как ты. Наркотики — это угроза нашей безопасности, это оружие наших врагов. Ты же не хочешь помогать врагам государства?» Я отрицательно покачал головой, лихорадочно подготавливая асимметричные аргументы. «К тому же, ты знаешь все эти организации и их сотрудников, и можешь рассказать нам… — губы «рокера» презрительно скривились. — Которые за легализацию травки… за подрыв устоев… против нравственности, за разврат… ты же не хочешь, чтобы рождаемость в России упала из-за гомосексуализма? А где наркотики, там и гомосексуализм. И мы на переднем фронте этой борьбы! И ты хочешь предать нас?!» — он стукнул кулаком по столу.

«Ни за что! — воскликнул я. — За столь благородные цели я готов сам себе зубы выдавить!» Мужчины напротив меня слегка вздрогнули. «Но поймите и мои личные обстоятельства, — продолжил я. — Понимаете, у нас с сестрой разные отцы. Мать одна, а отцов двое. У меня один отец, а у сестры другой. Сестра-то у меня старшая, так что у нее отец — это моей матери первый муж, а мой-то папаша — это второй муж моей матери, дочь которой — моя сестра!»

«Так, — нахмурился «рокер». — И что?»

«Ну, в общем, мой-то отец давно помер, — тут я жалостливо вздохнул, — а отец сестры уехал в США!»

Оба моих собеседника напряглись, как псы на охоте.

«И там, в США, вы не представляете, он совершенно сошел с ума! — начал я вдохновенно врать. — Отец моей сестры, понимаете, он мне как старший брат! Как дядя! Как учитель! Гуру! (Это индийское слово.) И вот наш, русский человек, сходит с ума в США. А там за ним ухаживать некому, сами знаете, как американцы к русским людям относятся, а сумасшедших так и просто на улицу выгоняют под мост попрошайничать, правильно?»

Мои собеседники синхронно кивнули. Я, чувствуя, что инициатива на моей стороне, продолжил: «И тогда мои родственники решили вернуть его на родину… Понимаете, он требует ухода, и вот меня попросили с ним сидеть, ведь меня он знает с детства, я брат его дочери, он мне покупал мороженое за 48 копеек, пломбир в брикете, помните, продавали раньше?»

Мои собеседники снова синхронно кивнули, с легким ошеломлением. Я усилил напор: «Могу ли я предать русского человека, отца сестры моей?! Могу ли я отказаться от просьбы родственников?! — Внезапно для самого себя я порочно подмигнул. — Тем более, мне за это даже платить будут! Ежемесячно. Так что я очень, очень доволен всем, что вы делаете, я против тех, кто против борьбы с наркотиками, но как мне быть, сами посудите?»

Мы помолчали.

«Ну, раз такие обстоятельства», — сказал, наконец, «рокер».

Он еле заметно кивнул начальнику, тот открыл ящик стола, в котором, к моему изумлению, плотными рядами паковались наличные рубли. Начальник отсчитал мне месячную зарплату.

«Жаль, что уходишь, — вздохнул «рокер». — Но как мужчина мужчину, я тебя понимаю».

Я встал и вышел на улицу. И больше никогда туда не возвращался. А примерно через год уехал из России.




Category Categories: Александр Дельфинов | Tag Tags: , | Comments


Пожертвовать на деятельность Фонда:

Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:


Диман, которого я не помню.
Июнь 3rd, 2014

"Помните Димана, мы ему иногда посылки в лагерь отправляли. Так вот, позавчера он освободился, вчера был в гостях у N., сегодня хотел со мной встретиться. Но сегодня умер....передоз".

Эпидемия молчания
Июль 26th, 2013

Пару лет назад мне довелось принять участие в исследовании доступности лечения гепатита С в России, проводившимся московским Фондом содействия защите здоровья и социальной справедливости имени Андрея Рылькова. Мы ездили в Тольятти, где брали глубинные интервью у людей, живущих с гепатитом С и имеющих опыт проблемного наркопотребления. Я навсегда запомнил разговор с молодым мужчиной, четыре раза побывавшим в местах лишения свободы, как он обозначил, "за кайф".........

Афганский след в деле Чарыковой
Март 21st, 2013

11 марта российская Федеральная служба по контролю за наркотиками отпраздновала свое десятилетие - и в тот же день в Вене стартовала 56-я сессия Комиссии ООН по наркотическим средствам. Это главный орган регулирования международной наркополитики, и удивительно, что у нас о нем мало знают. Но, возможно, это как раз отражает реальное положение дел: ооновская бюрократия успешно тормозит любую инициативу, а Россия, США и Китай единодушно блокируют любые попытки продолжить дискуссии по реформе репрессивной наркополитики.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.