Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Как меня вербовали!

sashadelfinov

Текст: Александр Дельфинов

Однажды летом 2000-го мне позвонил знакомый журналист: «Привет, ты же разбираешься в наркотиках?» «В смысле?» — уточнил я. «Ну, понимаешь, меня тут позвали работать главным редактором на сайт по борьбе с наркотиками, его делают на грант министерства культуры, и я подумал, может, тебе тоже было бы интересно там поработать в отделе новостей, например?»

Трезвому читателю требуется пояснить: с 1999 года я сотрудничал с московским проектом снижения вреда (harm reduction), созданном голландским отделением «Врачей без границ». Уличные соцработники (outreach worker) этого проекта ходили на тусовки наркопотребителей, например, у первой аптеки возле метро Лубянкa, раздавали шприцы и презервативы, рассказывали, как избежать заражения ВИЧ и гепатитом С. Все это было тогда совсем в диковинку на Москве, но мне такая тема была понятна, и я подружился с аутричерами. Кроме того, проект снижения вреда издавал нерегулярную брошюру под названием «Мозг» — это был тонкий журнал в подражание амстердамскому Mainline. И я ухнул, охнул да и стал автором и даже редактором этого полуподпольного издания для торчков и психонавтов.

В узких кругах поползли слухи, Дельфинов, мол, наркотики пропагандирует. Когда мне задавали соответствующие вопросы, типа, не стыдно ли тебе, я подробно и спокойно объяснял, чем мы на самом деле занимаемся. В критических случаях использовал магическую формулу: «Дорогой друг, а не пошел бы ты нахуй?» Так продолжалось, пока мне не позвонил один коллега (см. выше).

Дело выглядело любопытно, и я отправился на встречу с начальством. Офис антинаркотического сайта располагался в центре Москвы, недалеко от метро, скажем, «Белорусская». Начальником оказался лысоватый мужчина в очках. Коллега, что привел меня, в его присутствии слегка стушевался: «Вот, это Александр, о котором я говорил, он разбирается в наркотиках!» «И в анаше тоже? Ха-ха!» — засмеялся начальник. «Анаша — это нерелевантный термин», — строго сказал я, и разговор принял деловое наравление. Мне предложили зарплату, примерно равную тысяче долларов в месяц. Я подумал: ну, уж месяц-то я тут вытяну.

Коллега повел меня в редакционный офис: «У нас сейчас новостями занимается один сотрудник, Костя, но он сегодня увольняется, сдаст тебе дела». Костя оказался рыжим парнем в джинсовой куртке. Он показал мне, как войти в редакционную сеть, как пользоваться системой управления сайта. Потом, улыбнувшись, предложил: «Пойдем, покурим?» Мы вышли в маленький, замкнутый двор, несмотря на наличие цветов и зелени, сразу напомнивший закрытый со всех сторон двор для прогулок в больнице имени Кащенко, где доводилось мне в былое время ходить по замкнутому квадрату.

Мы закурили. «Что, работать устраиваешься?» — осведомился Костя. «Может быть», — ответил я. Улыбка отвалилась с его лица. Он придвинулся ближе и зашипел: «Тут все прослушивается, учти! Ты вообще понимаешь, где находишься?» «Где?» — спросил я, почувствовав внезапный холодок. Костя показал рукой куда-то вверх. Я посмотрел в том направлении и заметил огромную наружную рекламу на всю стену дома, изображавшую трех мужественных, немолодых военных, над головами которых громоздилась надпись: «Фонд помощи ветеранам погранвойск». «Кому у нас принадлежат погранвойска?» — прошипел Костя. А погранвойска в России относятся к ведомству ФСБ, ранее — КГБ. «Ну, теперь понял? Весь комплекс зданий их! А я съёбываю», — и он затушил окурок о край высокой урны.

Поведение Кости заставляло задуматься, но я решил остаться в редакции сайта «Противнаркотиков.ру», хотя бы для того, чтобы понять, как работают ветераны погранвойск. Примерно месяц я там и продержался, испытав забавные моменты. К примеру, главным программистом сайта был сын чиновника из Минкульта, ответственного за выдачу гранта на его производство. А однажды вечером в комнату, где сидели мы, вошел лысоватый начальник и сказал что-то вроде: «Спорю на бутылку водки холодненькой, из морозильничка, что еще до полуночи у нас будет стотысячный посетитель!» Причем бутылку он реально принес с собой, не ощущая дурного вкуса.

В штате у нас был консультант-нарколог, он должен был отвечать на письма наркозависимых читателей или на записи в форуме, как бы помогать людям. Это был высокий бородатый мужчина, при первой встрече представившийся мне: «Волков, военный психиатр!» Я честно рассказал ему о концепции снижения вреда, в частности, заметив такую деталь, что в случае передозировки опиатами наркопотребителям, опасающимся ментов, рекомендуется вызывать скорую помощь к товарищу на адрес, ни слова не говоря по телефону о наркотиках, а сообщив лишь об отравлении, и уже по приезду бригады объяснить в чем дело, чтобы они использовали антидот — налоксон, а до того делать отъехавшему искусственное дыхание. Выслушав меня, военный психиатр позеленел, как от передоза, и захрипел: «Да это же антигосударственная подрывная деятельность!» После я предпочитал избегать разговоров с ним. На письма по электронной почте, в которых отчаявшиеся люди просили о помощи, этот кретин отвечал так: «Советую душ Шарко, а также спорт — подтягивания и отжимания!»

Где-то недели через три меня послали взять интервью у сотрудников так называемой международной ассоциации по борьбе с незаконными наркотиками. Эти люди раз в год в Москве организовывали конференцию по антинаркотической борьбе, на которую приезжали специалисты из Малайзии, Индонезии, Ирана и других приятных стран, где за хранение психоактивных веществ живым людям грозила смертная казнь. В Иране, например, вешали на подъемных кранах. В московской международной ассоциации трудились отставные пожилые менты. Меня завели в кабинет к одному из них, и он в течение получаса распинался перед диктофоном, мол, наркоугроза из-за границы разрушает генофонд российской молодежи, и во всем виноваты американцы в Афганистане. Нынче подобная херотень не в новинку, но в 2000 году звучала свежо.

Вдруг зазвонил телефон. Седой толстяк-отставник знаком приказал мне отключить диктофон, я сделал вид, что сделал это, а на самом деле запись продолжалась. «Алло! Здравствуйте, товарищ генерал! Как ваше здоровье? Как здоровье супруги?» — залебезил старик в трубку. Он весь изогнулся и распластался, как смесь вопросительного знака и дорожной грязи. «Да тут дело небольшое, мальчика одного хорошего военкомат Октябрьского района призывает, а мальчик, понимаете, слабый, надо бы помочь ему… Да, товарищ генерал… Родители? Хорошие родители, да… отец мальчика, к слову сказать, тот самый Виктор Федорович, из министерства, помните, я вам рассказывал? Да, да… Значит, позвонить в военкомат полковнику Пупкову и на вас сослаться? Очень благодарен вам, товарищ генерал…»

Старик положил трубку, помолчал и продолжил проповедь о том, как патриотизм, служба в армии, спорт и русское православие спасут от наркотиков молодежь.

Я решил уволиться из тупой конторы. Пошел к начальнику. «Извините, — говорю, — так уж получается, не могу больше у вас работать, разрешите взять расчет!» «В чем причина? Не нравится у нас?» — нахмурился начальник. «У вас прекрасно! Все отлично! Но… У меня обстоятельства». «Понятно, — промолвил начальник. — Не против, если я на этот разговор приглашу коллегу?» («Какого еще, на хуй, коллегу?» — грубо подумал я, а сам соглашательски кивнул.)

А надо вам сообщить, что в соседней комнате от нашей редакции у самой двери стоял стол с компьютером, за которым сидел парень в кожаной безрукавке, в футболке с надписью «Алкоголики против наркотиков», с прической — конским хвостом и серьгой в ухе, на вид — типичный любитель группы «Чайф» или «Алиса». Иногда, когда в нашей комнате я слишком громко спорил с военным психиатром, этот парень тихонько заходил и вежливо спрашивал: «Извините, можно, я постою, послушаю?» Мы на него внимания не обращали.

И вот этого любителя русского рока мой начальник зовет на разговор со мной по поводу увольнения, причем с первых слов становится заметно, кто тут начальник на самом деле. Любитель русского рока взглянул мне в самую душу холодными, безжалостными глазами и спросил: «Александр, правильно? А что, не нравится у нас? Государству службу служить не хочется?» Я сразу понял, что отвечать надо взвешенно. «Очень нравится! — улыбнулся я со всем возможным слабоумием. — Замечательный коллектив!» «Так куда же уходить от нас? — осклабился «рокер». — Или есть куда? В организации с иностранным финансированием?» Лед под моими ногами треснул.

В разговор вмешался начальник. «Александр хорошо зарекомендовал себя за время работы, — отчитался он слегка заискивающим тоном. — Он разбирается в теме, пунктуален и, кстати, оживил форум на сайте!» «Да, я читал, — отмахнулся «рокер». — Теперь на форуме обсуждают легализацию травки. Не уверен, что это идет на пользу сайту!» Мы помолчали. За окном виднелась наружная реклама с ветеранами погранвойск. «Саша, — сказал «рокер». — Скажи искренне, почему увольняешься? Зарплата не устраивает? Можно обсудить этот вопрос. Государству нужны такие парни, как ты. Наркотики — это угроза нашей безопасности, это оружие наших врагов. Ты же не хочешь помогать врагам государства?» Я отрицательно покачал головой, лихорадочно подготавливая асимметричные аргументы. «К тому же, ты знаешь все эти организации и их сотрудников, и можешь рассказать нам… — губы «рокера» презрительно скривились. — Которые за легализацию травки… за подрыв устоев… против нравственности, за разврат… ты же не хочешь, чтобы рождаемость в России упала из-за гомосексуализма? А где наркотики, там и гомосексуализм. И мы на переднем фронте этой борьбы! И ты хочешь предать нас?!» — он стукнул кулаком по столу.

«Ни за что! — воскликнул я. — За столь благородные цели я готов сам себе зубы выдавить!» Мужчины напротив меня слегка вздрогнули. «Но поймите и мои личные обстоятельства, — продолжил я. — Понимаете, у нас с сестрой разные отцы. Мать одна, а отцов двое. У меня один отец, а у сестры другой. Сестра-то у меня старшая, так что у нее отец — это моей матери первый муж, а мой-то папаша — это второй муж моей матери, дочь которой — моя сестра!»

«Так, — нахмурился «рокер». — И что?»

«Ну, в общем, мой-то отец давно помер, — тут я жалостливо вздохнул, — а отец сестры уехал в США!»

Оба моих собеседника напряглись, как псы на охоте.

«И там, в США, вы не представляете, он совершенно сошел с ума! — начал я вдохновенно врать. — Отец моей сестры, понимаете, он мне как старший брат! Как дядя! Как учитель! Гуру! (Это индийское слово.) И вот наш, русский человек, сходит с ума в США. А там за ним ухаживать некому, сами знаете, как американцы к русским людям относятся, а сумасшедших так и просто на улицу выгоняют под мост попрошайничать, правильно?»

Мои собеседники синхронно кивнули. Я, чувствуя, что инициатива на моей стороне, продолжил: «И тогда мои родственники решили вернуть его на родину… Понимаете, он требует ухода, и вот меня попросили с ним сидеть, ведь меня он знает с детства, я брат его дочери, он мне покупал мороженое за 48 копеек, пломбир в брикете, помните, продавали раньше?»

Мои собеседники снова синхронно кивнули, с легким ошеломлением. Я усилил напор: «Могу ли я предать русского человека, отца сестры моей?! Могу ли я отказаться от просьбы родственников?! — Внезапно для самого себя я порочно подмигнул. — Тем более, мне за это даже платить будут! Ежемесячно. Так что я очень, очень доволен всем, что вы делаете, я против тех, кто против борьбы с наркотиками, но как мне быть, сами посудите?»

Мы помолчали.

«Ну, раз такие обстоятельства», — сказал, наконец, «рокер».

Он еле заметно кивнул начальнику, тот открыл ящик стола, в котором, к моему изумлению, плотными рядами паковались наличные рубли. Начальник отсчитал мне месячную зарплату.

«Жаль, что уходишь, — вздохнул «рокер». — Но как мужчина мужчину, я тебя понимаю».

Я встал и вышел на улицу. И больше никогда туда не возвращался. А примерно через год уехал из России.




Category Categories: Александр Дельфинов | Tag Tags: , | Comments Нет комментариев »

Оставьте комментарий:

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:

Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:


Видеоперформанс «Свободу Евгению Конышеву!»
Январь 14th, 2012

Свободу Евгению Конышеву! Слова поддержки сказали Аня Саранг, Дмитрий Врубель, Ирина Теплинская, Михаил Голиченко, Петя Горьев, Виктория Громова, Борис Шапиро, Людмила Винс, Дмитрий Полушкин, Лариса Соловьёва, Иван Аношкин, Александр Дельфинов, Артём Лоскутов, Вадим Левин.

Как меня вербовали!
Январь 18th, 2017

Саша Дельфинов вспоминает о том, как он поработал в редакции сайта "Противнаркотиков.ру"

Две реальности
Август 6th, 2014

Александр Дельфинов о разнополярности восприятий смерти бывших пациентов программ заместительной терапии в Крыму







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.