Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Анастасия Кузина: Дело о сбыте

Текст: Анастасия Кузина для блога ФАР на сайте Радио Свобода

В Берлине в мужской тюрьме поверх забора в три ряда натянута колючая проволока. Как и полагается в местах лишения свободы. Но в одном месте под забором есть ход для котика. Это все, что можно сказать о Германии. А я хочу снова написать о нашей Галине Казанковой.

Галина – поникшая 50-летняя женщина, которая полжизни провела на наркотиках. Ей бы лечиться, но у нее никогда не было такой возможности. И вот, посадили. Сначала ей дали 5 лет и отправили в колонию. Потом дело вернули в суд из-за нарушений. Галину тоже вернули в Москву, судили повторно, запросили 9,5 лет. Оставили 5. Опять отправили в колонию, потом вернули на апелляцию и, внезапно увидев нарушение, снизили срок до 4 лет. И отправили обратно в колонию. И все это длится четвертый год. Следователям, прокурорам, судьям, даже адвокатам по назначению абсолютно все равно, сколько она проведет в заключении: 9 лет или 4 года. Не все равно Галине и ее общественным защитникам – социальным работникам Лене Грозновой и Асе Сосниной.

Судили за попытку продажи: как утверждает сама Галина, сотрудники полиции подослали к ней знакомую, которая говорила, что ей очень плохо, и умоляла продать хоть немножко героина. После передачи наркотика Галину задержали. Речь шла о полутора граммах вещества.

Это, по всему судя, типичное дело, основанное на провокации. Лена с Асей пытались подключиться к защите Галины с самого начала наравне с адвокатом – в Уголовном кодексе это прописано. И когда в 2014 году начался суд, Галина на каждом заседании подавала ходатайство, чтобы кого-то из общественных защитниц включили в процесс. Но судья каждый раз отказывал и быстро отправил обвиняемую в колонию.

Ася Соснина говорит, что первый суд вели по очереди четыре или пять адвокатов по назначению. С ними со всеми они с Леной пытались наладить взаимодействие, объяснить, чем могут быть полезны, что у них – один интерес. «Не получилось. Адвокаты любую попытку контакта воспринимали как помеху», – говорит Ася.

Поэтому именно общественные защитники стали добиваться пересмотра дела и подали на кассацию. «Общественному защитнику юридическое образование не требуется, – говорит Ася. – С нами работал юрист от Фонда имени Андрея Рылькова Владимир Цвингли, который меня и подготовил. В принципе, часа три можно посвятить чтению Уголовного кодекса и получить минимум необходимых знаний, чтобы знать, как идет сам процесс. Самое главное – взаимодействие с человеком, которого ты защищаешь. Чтобы он сам понял важность отстаивания своей позиции».

Тот факт, что защитники не были допущены к работе, кассационный суд счел нарушением права Галины на защиту. Она отсидела 2,5 года, когда был назначен второй суд, и общественные защитники начали настаивать на прекращении дела вообще. Дело в том, что Европейский суд по правам человека уже сто раз заявлял: приговор, основанный на явной провокации и подстрекательстве со стороны сотрудников полиции, – это плохой приговор выполнения законов.

По таким делам у Европейского суда огромная практика, и в своих решениях он приводит признаки недопустимой провокации: «В любой негласной операции должно соблюдаться требование о проведении расследования в основном пассивным способом. Это, в частности, исключает любое поведение, которое может расцениваться как давление, оказанное на заявителя с целью совершения им преступления, такое как инициативный контакт с заявителем, повторное предложение после первоначального отказа, настоятельные требования, повышение цены по сравнению с обычной или обращение к состраданию заявителя с упоминанием абстинентного синдрома».

Но мало того – Россия же регулярно платит за это. Первым выигранным в Страсбурге прецедентным делом был кейс «Ваньян против России» в 2005 году. Вот цитата из решения Европейского суда: «Заявителю позвонила З.О. Она жаловалась на жесточайшую наркотическую ломку и просила приобрести для нее наркотики, в противном случае грозила покончить жизнь самоубийством. Заявитель согласился приобрести для нее наркотики, встретился с З.О., которая передала заявителю 200 рублей…»

На этом основании Ваньян был признан виновным в сбыте. В деле не было ни результатов слежки или прослушки, какой-то иной оперативной информации. И Европейский суд постановил, что приговор основан только на доказательствах, полученных в результате провокации. Значит, было нарушено право на справедливое судебное разбирательство. Поэтому судьи присудили Ваньяну компенсацию в 4000 евро, которую он должен был получить от российского правительства.

Впоследствии в Страсбурге еще не раз выносили решения о том, что «контрольная закупка», то есть провокация, не может быть единственным доказательством для вынесения обвинительного приговора. Поэтому в 2012 году компенсацию в 4000 евро присудили Веселову и в 2600 евро – Дружинину. В 2015 году от 2900 до 3150 евро – пяти заявителям по делу «Лебедев и другие против России». А в 2016 году по 3000 евро получили Мордвинов и Никитин, от 1300 до 3000 – сразу 11 заявителей по делу «Ульянов и другие против России».

Но с каким-то редким мазохизмом российская система продолжает штамповать дела по сбыту, основанные на подстрекательстве. Ведь Галине также подослали знакомую, потом допрашивали в состоянии ломки до поздней ночи. Все это и хотели донести до суда общественные защитники. Но в системе ничего не поменялось. Прокурор на втором суде запросила даже больше – 9,5 лет тюрьмы. Адвокат на чтение приговора не пришел вообще. Судья оставила приговор без изменения – 5 лет – и заявила, что ниже не бывает. Галина сначала сникла, но потом решила все равно добиваться оправдания и с помощью Аси подала на апелляцию. На заседание апелляционного суда прежний адвокат по назначению тоже не пришел. На его месте сидела незнакомая женщина, которая видела Галину впервые в жизни. Было понятно, что заседание проведут «на автомате» – и также на автомате приговор оставят без изменений. Ася посовещалась со своей подзащитной, и они подали совместное ходатайство вернуть прежнего адвоката, который хотя бы читал дело. В результате рассмотрение дела перенесли, адвоката вернули. Но только на одно это заседание, Галина заключила договор с другим защитником. Результат: суд учел нарушение (одно из десятка) и снизил срок до 4 лет.

Это, конечно, тоже не оптимальный результат, но он показывает, что общественный защитник без профильного образования сегодня зачастую работает лучше, чем адвокат по назначению. Просто Асе не все равно, и она видит в Галине прежде всего очень уязвимого человека, который нуждается в защите.

– Сидеть ей осталось год, – говорит Владимир Цвингли, который готовил документы для юридической защиты Галины. – Вернувшись в колонию, она может подавать на условно-досрочное освобождение. Если Европейский суд констатирует, что было нарушено право на справедливое судебное разбирательство, то на этом основании можно будет подавать в Верховный суд России, который имеет возможность отменить решение нижестоящего суда. И значит, возможен новый пересмотр.

Правда, в Страсбурге такие решения выносят регулярно, но не слышно, чтобы Верховный суд что-то потом пересматривал…




Category Categories: Анастасия Кузина | Tag Tags: , , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:

Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:
Правила, которыми руководствуется ФАР при обработке персональных данных («Политика конфиденциальности»).



Передоз и налоксон
Сентябрь 25th, 2016

В прошлом году в России случилось 25 тысяч случаев передозировок. Из них пять тысяч закончились смертями. Это все, что у нас известно о передозировках. В России нет программы их предупреждения, и даже более того, такая смерть считается естественным финалом.

Ира, Маруся и сто кабинетов
Май 27th, 2016

Настя Кузина написала для сайта Радио Свобода про нашего социального работника - Машу Преображенскую и ее нелегкую работу в ФАР.

Наркомамы
Декабрь 16th, 2015

Семейный кодекс предполагает, что наркозависимых женщин надо сразу лишать детей: употребление наркотиков является основанием для лишения родительских прав. Изъятие ребенка из семьи наркоманки или алкоголички видится обществу делом неприятным, но необходимым. Вроде как малыш из заведомо неблагополучной семьи, где его, очевидно, не кормили и не возили на море, передается в другую, хорошую семью, где он наконец-то получит все необходимое, а также любовь и ласку. А знаете, как все выглядит на самом деле?







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.