Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Травма

Текст: Анастасия Кузина для блога ФАР на сайте Радио Свобода

– Вот если сказать «травма» – что вам сразу на ум приходит? – спрашивает Маша.

– Это если человеку причинен вред и у него остались последствия, – отвечает девушка справа.

– Детская психотравма, – заявляю я как современный человек, который в курсе всех трендов.

– Монтировка. Либо кирпич, – говорит парень рядом со мной.

– Травма – это больно, – говорит девушка слева со стаканом газировки в руке.

По субботам в помещении Фонда имени Андрея Рылькова (некоммерческая организация, выполняющая, по решению Минюста РФ, функции иностранного агента) проходят занятия арт-групп, для тех людей из числа потребителей наркотиков, с которыми фонд начал работать на улице. Ведет занятия психолог Маша Преображенская. Иногда на них приходит по 12 человек, сегодня – четверо. «Специфика жизни участников, – говорит Маша. – Лето, тепло…»

Группа появилась в прошлом году.

– Я сперва думала: а кто же будет приходить? – рассказывает Маша. – Но оказалось, что люди готовы включаться. Двое ребят были у меня на сопровождении. Еще один человек только что вышел из ребцентра. Они стали приводить других. Люди хотели общаться, встречаться. У них же круг общения сужен, ограничен людьми, через которых они употребляют. А им нравится творить, рисовать, совместно креативить, делать граффити, сочинять. Один из наших первых участников, Студент, хотел ставить спектакль и показать его потом в «Сахарнице»…

В эту субботу участников мало, поэтому Маша решает поработать с рисунками.

«А можно травму компенсировать?» – спрашивает она.

«Не, ну Маша! Ну как ты ее компенсируешь, если вот монтировкой?» – возражаем мы одновременно. Хотя… «Можно тоже монтировку взять. Можно пойти к психотерапевту. Можно пить, чтобы не думать о травме. Употреблять наркотики…»

Маша говорит про гормон кортизол и про внутреннего травмированного ребенка, который появляется в голове в самых разных ситуациях уже во взрослом возрасте и (вместе с кортизолом) заставляет нас действовать самым неадекватным образом.

Девушка справа понимающе кивает.

– Я в детстве так хотела маминого внимания добиться, ну хоть как! Ну и достигала его… не самыми добрыми методами. И до сих пор, если мне хочется внимания, мне проще поскандалить, поныть. Как-то само получается…

Маша предлагает нам вспомнить какую-то травматичную ситуацию – «не очень страшную!» – нарисовать ее в условном виде и попробовать проговорить. И это тоже будет вариант компенсации.

Не очень страшную… Память подсовывает воспоминания. «Это? Или нет, это было ужасно. Или вот это?» Открывается клапан, и голову захлестывает все, что я не хотела вспоминать сто лет. Оказалось, что этот внутренний травмированный ребенок – очень близко. И не один. Вместе со мной живут пятилетняя Я, восьмилетняя, двенадцатилетняя.

Это же чувствует весь коллектив. «Эээ, Маша, а какие критерии? Как понять – это было очень травматично или просто травматично? Вот когда дядя при мне кошке голову отрезал – это как считается?»

Наконец, мы разбираем карандаши и мелки и задумываемся над бумагой. Как правило, взрослые люди рисуют кружочки и цветочки во время телефонного разговора, а тут надо… Ну ладно. Молодой человек рисует яркий костер с горящей в ней фигуркой животного, и схематичных человечков. У девушки подальше – черные круги и полосы. У той, что с газировкой, – кривые, совершенно больные часы, нарисованные со старательной четкостью. На часах сидит фигурка – без пола, без лица и, кажется, без кожи.

У меня на листе – багровый шарик среди черных кирпичей. Внезапно оказывается, что эти картинки нас объединяют. Мы, такие разные во всем, вообще-то похожи друг на друга – внешне веселые взрослые люди с тщательно упакованным мешком темных воспоминаний внутри…

– Формат группы был поначалу непонятным, я давала то, что сама умела, – говорит Маша. – Потом пошла на семинары по арт-терапии. Все, что изучала, применяла в группе. Чего мы только не делали! Сказки писали, комиксы на основе интервью друг с другом. Там поразительные глубины нереализованных креативных способностей! Видеоролики хотели делать. Но не затем, чтобы выложить на ютуб, а чтобы поговорить на камеру. Чтобы все увидели, что они набрались смелости рассказать о себе… Один из участников, Паша, у него умерла жена, был в жутком пограничном состоянии, были попытки суицида. Он сейчас говорит, что на группах только и выехал. Другой парень отправился в ребцентр, потому что на группах в процессе этих сказок и рисунков все проговорил и для себя понял. Возможности такого невербального общения для зависимых очень важны. Потому что человеку, который отвык делиться тем, что думает и чувствует, проще нарисовать об этом картинку или слепить это из пластилина, чем сказать словами…

Девушка, которая рассказывала про то, как ей трудно было добиться внимания мамы, нарисовала черные круги и полосы, заполнившие весь лист. И сказала, что в детстве перед сном ее всегда преследовал черный мяч, который мельтешил перед глазами, закрашивая все чернотой. Ей тогда было лет шесть.

По результатам опроса ВЦИОМ, 78% россиян высказываются за тюремное наказание за употребление наркотиков. Дайте уже им кто-нибудь карандаш!




Category Categories: Анастасия Кузина | Tag Tags: , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:

Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:
Правила, которыми руководствуется ФАР при обработке персональных данных («Политика конфиденциальности»).



Анастасия Кузина: «Наркоманки рожать не должны?»
Март 28th, 2017

История нашей Ежи о ее беременности, врачах и наркотиках, изложенная Настей Кузиной в нашем блоге на сайте Радио Свобода.

Детский проект
Август 16th, 2016

Продолжаем сбор средств на школьные принадлежности для детей из семей наркозависимых к 1 сентября. Вот Анастасия Кузина написала про нашу акцию на Радио Свобода. Осталось собрать совсем немного!

Передоз и налоксон
Сентябрь 25th, 2016

В прошлом году в России случилось 25 тысяч случаев передозировок. Из них пять тысяч закончились смертями. Это все, что у нас известно о передозировках. В России нет программы их предупреждения, и даже более того, такая смерть считается естественным финалом.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.