English
Помочь фонду!

Снижение вреда от наркотиков в Твери. Воспоминания аутрич-работника

maxАвтор: Максим Малышев

Текст подготовлен для сайта Фонда защиты здоровья и социальной справедливости им. Андрея Рылькова

Я практически всю жизнь прожил в городе Тверь и очень люблю свой город. Что он из себя представляет? Что это за город? Если вкратце, то Тверь – областной центр, расположенный недалеко от Москвы, с численностью населения около полумиллиона человек. Город старый, красивый, с многовековой историей. Крупный промышленный центр. Эту обзорную информацию легко найти в Интернете, книгах и других источниках, а если я и дальше буду развивать эту тему, то я легко могу перейти на восхваление Твери (слишком уж я люблю свой город!) Расскажу лучше о ситуации, которая сложилась в Твери в 2000-2005 годах. И вполне естественно, что я обращу своё внимание на ситуацию с наркотиками в Твери, так как сам являюсь наркозависимым.

В конце 90-х годов в Твери сложилась так называемая «открытая наркосцена». Это был район в частном секторе города, где скученно жили цыгане, которые практически в открытую торговалиparis3 наркотиками (марихуана, готовый раствор мака, чуть позже героин). Что там творилось в ту пору – трудно описать словами… Кто сталкивался с подобными явлениями, тот поймёт всю «прелесть» такого района. Грязь, кучи баянов по обочинам дорог, толпы нарков за заборами (кто зависает, кто клянчит пару точек, кто п****т тех, кто послабее, чтобы отнять пару кубов ширева), другие толпы таких же наркоманов бродят по улицам в надежде взять ширево получше… Тут же кичевые цыги, строящие себе дома и покупающие машины на деньги от продажи наркотиков, одетые в яркие дорогие, но абсолютно несочетаемые вещи… Периодически появляются мусора различных видов (от ОМОНа до вневедомственной охраны), которые устраивают массовые облавы на нарков, чтобы отнять у тех деньги и выполнить план по задержаниям. Чуть позже они же заезжают к цыганам, чтобы собрать с них дань.

Мне искренне было жаль людей, которым приходилось жить в этом районе… Это была квинтэссенция всего плохого – грязи, обмана, жестокости, убожества, деградации… Мне даже кажется излишним говорить о ситуации с ВИЧ в этой среде. Что может быть, если ширево выбирается цыгами из одной банки баянами, которые дают те, кто пришел за «лекарством»? Не очень навевает оптимизм даже тот факт, что у большинства был «свой» баян (часто с перебитыми делениями и сточенным поршнем для того, чтоб обмануть цыг на пол куба ширева). А печальные персонажи, которые рыскали по канавам в поисках более менее нового баяна, который затем промывали на колонке и шли на точку… Что уж говорить о тех, кто собирал баяны с мизерными остатками ширева… Бррр… Оторопь берёт от этих воспоминаний. Хотя на тот момент, мне казалось это почти нормальным, ну… по крайней мере приемлемым. Я ведь видел это каждый день и сам поступал немногим отлично.

ninkaПримерно в этот период я первый раз узнал о «снижении вреда». Я не знал, что это такое и не понимал, чем оно занимается… я видел странных людей, которые стояли около точек и раздавали новые шприцы, какие-то брошюрки, да и просто общались с нами (если у нас, конечно, было время). Странными они мне казались, потому что меня удивляло их желание помочь, ведь меня имели все – мусора, цыгане, общество, мои собратья наркоманы, с которыми постоянно приходилось держать ухо востро, чтоб не остаться без дозы. Для подавляющего большинства (и я не был исключением) помощь зависимым от наркотиков людям – это было дико!
Время шло… Когда нормально торчишь, оно пролетает незаметно и мало чем отличаются дни, недели, месяца, года… В памяти остаются лишь зарубочки в виде смены барыг, промелькнувшего нормального хмурого, смерти знакомого от передоза у тебя на квартире, серьёзных заморочек с мусорами, приводящих к судимостям и другим подобным событиям в нелёгком наркоманском существовании.

Шли годы, менялись точки, цыган выжали из города, на наркосцене появлялись новые лица, помоложе, взамен тех, кто умирал или попадал в тюрьму… Но люди, которые раздавали шприцы, брошюры, направления к врачам, всё так же встречались мне в местах скопления потребителей наркотиков. Я уже хорошо их знал, охотно общался и мне нравилось получать информацию от них. Часто я помогал им, приводя новых людей, которые нуждались в помощи или общении.

И вот в очередной свой более или менее светлый период торча, когда я недавно перекумарил и не успел ещё нагнать большой дозняк, и мне казалось, что моё употребление наркотиков под контролем, человек, с которым я часто общался и который давно работал в снижении вреда, предложил мне работать в этой организации. С моей стороны я не видел никаких препятствий – я буду заниматься тем, что мне давно было интересно, и чем я, собственно говоря, и занимался, смогу помочь своим друзьям… ну если честно, то немаловажным фактором были личные выгоды. Меня всегда удивляли люди, работающие в этой области за «идею», как они говорили. Какая, нафиг, у наркомана идея? Нет, я не хочу сказать, что я и другие потребители наркотиков – полныеparisдегроиды… это не так! У меня были общение, интересы, мечты, желания, стремления, но… практически всего меня заполняли наркотики – они были моим общением, моим интересом, моей мечтой, моим стремлением… почти всем!

А тут работа, за которую платят деньги, так сказать без отрыва от производства. Доступ к чистым шприцам и другим причиндалам. Работа вместе с наркологом, который выпишет рецепт на трамал в трудный период. Поездки в другие города на тренинги. Общение с кучей людей в теме наркотиков, что позволяло всегда быть в курсе – что, у кого, почем (это, кстати, сильно облегчало мне жизнь). Да и просто сопричастность к организации, надежда, что тебе помогут, если у тебя возникнут проблемы… Да и уж очень устаёшь от одиночества и ощущения ненужности и никчёмности.

Как относились руководители нашего (мне так и хочется написать – моего) проекта снижения вреда к моему торчу? Видимо им приходилось терпеть. А что им ещё оставалось делать? К тому времени цыгане с «открытой наркосценой» канули в лету, наркосцена стала «закрытой», движуха ушла в подполье, некому стало раздавать шприцы на улицах, все стали на шифрах и для доступа к потребителям стали нужны люди, которые были в курсе всех движений, лично знают потребителей и барыг. Кто же эти люди? Наркоманы, такие же как я. В моей новой работе было всё – и подводил, и забивал на работу, и попадал в заморочки с мусорами, выставляя работу проекта в негативном свете, чего только не было! Руководители проекта, конечно, многим рисковали, делая ставку на работу в проекте наркозависимых, но похоже других вариантов не оставалось.

Тут хочется особенно отметить руководителя нашего проекта – Иванова Юрия Петровича, Юрпет, как мы его называли. Работая в должности врача-нарколога, он всегда с пониманием относился к моей зависимости – не требовал глупых временных рамок (от скольки, до скольки работать), старался всегда смотреть на результат. Всегда старался помочь. В общем золотой человек!

Люди приходили, работали, уходили… А я как-то оставался в проекте. Как мне работалось в нём, что нравилось в этой работе, а что раздражало?

Поначалу был период безумного интереса, оптимизма, радужных ожиданий, ощущения, что я реально что-то меняю, приношу пользу таким как я, и, естественно, себе. Было прикольно открывать для себя новую информацию о наркотиках и всем, что с ними связано. Ведь это была моя жизнь, на тот период времени. У меня дома, кстати, до сих пор целый шкаф забит различной литературой, раритетными причиндалами, сертификатами и тому подобной атрибутикой, и что-то рука не поднимается выкинуть ненужную мне в общем-то хрень. Было здорово ездить на тренинги, получать интересную информацию и знакомиться с такими же людьми, как и я. Я помню свои пики энтузиазма и различных идей после очередных тренингов и поездок на встречи с людьми из других регионов. Потом, конечно, это стало немного привычно и обыденно, но в целом работа была увлекательна и интересна. Так сказать – не внапряг.

Постепенно стали выявляться вещи, которые меня, мягко говоря, не очень радовали в моей работе. Не буду углубляться в то, как мне мешала моя зависимость от наркотиков – понятно, что наркотики для меня стояли на первом месте и для того, чтобы просто пройтись по знакомым потребителям и занести им баяны и прочие, необходимые им причиндалы, мне нужно было как минимум разломаться (иногда на это уходил целый день). Хотя если посмотреть на мою зависимость с другой стороны – стал бы я, не наркоман, работать в данном проекте снижения вреда за ту мизерную сумму денег, которая называлась зарплатой? Я сильно в этом сомневаюсь…

Очень конечно выводила из равновесия отчётность. Я понимал, что это проект, на который выделяются деньги и необходимо документально засвидетельствовать индикаторы выполненной работы, будь то количество розданных шприцев или выданных направлений к различным специалистам… Но, блин, мне приходилось торчать, реально работать и ещё это документировать! Тяжкое это дело для наркомана (да и наверное для любого человека), скажу я вам. Если честно, то порой доходило до маразма – я реально работал, раздавал тучу шприцев и других причиндалов, помогал многим людям попасть к врачам специалистам, но, садясь писать отчёт (конечно, как обычно, с запозданием как минимум в месяц), я уже практически ничего не помнил… и приходилось выдумывать фуфляк, вместо по-настоящему сделанной работы.

Ещё очень раздражало требование того, что должен осуществляться ОБМЕН шприцев. Ну кто, спрашивается, в наше время будет палиться таскаясь с грязными баянами по улице??? Сильно идиотское требование доноров программ снижения вреда! Положение спасало то, что руководство нашего проекта относились с пониманием к сложившейся ситуации и то, что, благодаря личным связям, мне удавалось закидывать тару под использованные шприцы в квартиры, где постоянно изготавливали или употребляли наркотики, потом периодически забирая груды баянов.

Очень раздражало то, что часто твоя работа зависела от решений людей, которые абсолютно ничего не смыслили в работе снижения вреда. Прямо, выводило из себя, когда какой-нибудь «эксперт», который в лучшем случае, видел наркоманов, так сказать, издалека, указывает тебе, как с ними общаться и работать, что для них хорошо, а что плохо… А ведь большинство моих клиентов – это мои друзья, товарищи и знакомые, те, с кем я провожу львиную долю своего времени, те, с кем я ищу деньги, мучу наркотики, те, кто мне их продаёт, те, кого я откачиваю, те, кто меня греет хмурым в х***е для меня времена. Они мои… они родные… и я для них свой.

Мне не очень нравились индикаторы, которые были выбраны для оценки эффективности работы проекта и его работников в частности. Количество шприцев, ампул, спиртовых салфеток, игл, презервативов, количество направлений к врачам, количество проведённых семинаров и тренингов… Всё это по большей части фуфел и ерунда! Как оценить и ту реальную помощь, которую я оказал людям и которые в ней нуждались? В какую графу месячного отчёта мне занести количество человек, с которыми я просто поговорил по душам в трудный для них период? Куда записать людей, которым я помог советом и своим жизненным опытом? Где ставить галочки за тех людей, которых я откачал при передозах (а их было немало)? А ведь это по сути была основная моя работа, которая занимала у меня 90% времени и которая, как я считал и считаю, гораздо важнее раздачи шприцев и прочей ерунды.

Может быть я недалёкий и негибкий в политическом плане человек, но всё же, по моему мнению – главная цель проектов снижения вреда от наркотиков в том чтобы предельно облегчать и улучшать жизнь наркозависимых людей! Может я излишне мнителен, но порой мне кажется, что в нашей стране отношение к наркозависимым, которые находятся в фокусе деятельности проектов снижения вреда – это отношение к потенциальным и заведомым разносчиком заразы и прочего непотребства. И работа проектов рассматривается, по большей части лишь с этой стороны. Но по моему личному, субъективному мнению – это лишь следствие из главной цели проектов снижения вреда от наркотиков. Цель – максимальная информированность и улучшение качества жизни потребителей наркотиков (причём, как мне кажется не только инъекционных), а отсюда автоматически вытекают и снижение рисков (ВИЧ, ИППП и т.п.), и снижение показателей криминализированности наркозависимых, и их интеграция в социум, и многое другое.

И раз уж я разошёлся на критику работы снижения вреда, то не могу не упомянуть то, что необходимо отойти от адвокации проектов снижения вреда, как ответа на эпидемию ВИЧ/СПИДа. Мне кажется, что пора переосмыслить само понимание целей снижения вреда и я уверен, что многие и так понимают, что на самом деле, проекты снижения вреда не должны зацикливаться и привязываться к показателям по данным ситуации ВИЧ/СПИДа. Ведь само название проектов говорит само за себя – это снижение вреда от наркотиков, а не снижение рисков и дополнительный барьер для общества от ВИЧ. На данный момент у потребителей наркотиков очень много проблем помимо риска заразиться ВИЧ – их щемят в обществе, появляются новые виды наркотиков, последствия употребления которых очень и очень трагичны и быстры, и куча других проблем, о которых просто не в тему упоминать в данной статье. И адвокация проектов снижения на государственном уровне с привязкой к улучшению эпидемиологической ситуации ВИЧ/СПИДа в скором времени приведёт в тупик. Мне кажется, необходимо менять фокус на иные критерии, как в частности упомянутые мною – интеграция ПИН в общество, снижение криминализированности этой группы, сбережение здоровья ПИН в целом и другие полезности.

Не хотелось бы заканчивать эту заметку на критичных и грустных нотах, поэтому хочется упомянуть о приятных моментах работы в проекте снижения вреда. Очень приятно, когда… после проведённых тренингов по передозировкам и следующей за ними раздачей налоксона, тебе звонят люди и благодарят за то, что избежали передоза сами или их друзья… когда видишь, как помог человеку перекумариться, направив его к специалисту… когда человек говорит спасибо за то, что ты ему помог решить какую-то проблему… когда человек задумывается о своём здоровье и заботе о нём… когда… куча и куча приятных и тёплых моментов связаны у меня с работой в тверском проекте снижения вреда.

Так как же работа в проекте снижения вреда повлияла на меня, на мою жизнь? Мне кажется, эта работа дала мне возможность взглянуть на проблему наркотиков (в общем, и в моей жизни) со стороны, шире, чем я видел её до этого. Не акцентируясь на сиюминутных потребностях, как потребителя наркотиков. Мне даже кажется, что снижение вреда помогло мне увидеть не только сегодняшний день моего употребления наркотиков, а научило заглядывать вперёд. Заботиться о своей жизни и своём здоровье. Отстаивать свои права, как потребителя наркотиков. И что самое главное – избавиться от навязываемого обществом стереотипа потребителя наркотиков как общественного паразита. Помогло мне в осознании себя как личности, способной приносить пользу обществу, несмотря на свою зависимость от наркотиков…




Category Categories: Снижение вреда | Tag Tags: , , | Comments

Правила общения на сайте

  • Spacibo maxime – ti tak krasivo eto vce skazal. Ja staboi soglasno chto VICH ni dolshen bit pervi priorytet v detalnost po snizhi vreda. Prioritetove dolsni zavisat ot nuzhdax potrebeteli narkotikov. Soberajus tseterovat tvoi viskazanni pro rabota po peredozerovka – ochen vazhni zakichani!

  • Ольга

    Три года работаю в проекте снижении вреда, только совсем другом конце России. Сибирь, Бурятия, Улан-Удэ: — \"концы\" разные, а проблемы одинаковы!!!

  • Самет Сандыбаев

    Очень хорошо описал и наркозависимых и \"свой\" проект по снижению вреда, проблемы и состояние, что в Твери, что у нас в Алмате похожие. �� полностью согласен с тем, что внести в отчеты ту важную помощь оказанную зависимым и нуждающимся очень сложно, а оценить могут только те кто знаком с такими проектами.

  • Наталья Сидоренко

    Спасибо, Максим за статью, за вклад в общее дело (как бы пафосно сие не звучало) и вообще за то, что ты есть. соглашусь со всем, что работаем далеко друг от друга, а ситуации схожие. слава Богу, теперь нет требования обмена, но все еще есть отчеты, в которые совсем не учитываются реально спасенные жизни и количество людей, изменивших свою жизнь на 180 градусов. как указать в отчете, что мои девочки с детьми отказываются от употребления, устраиваются на человеческую работу, бросают своих сожителей?… а ведь для многих отправной точкой изменений стал когда-то аутрич-работник с чистым шприцем и брошюрой о вич, на которой удобно раскатывать таблы… а потом уже люди приходят в низкопороговый центр, тусят, сдают кровь, получают налоксон, прибегают и благодарят………..

    многое раздражает в требованиях и прочем, но я себя и своих сотрудников успокаиваю словами, что не мы диктуем условия, а про себя думаю \"что кто должен это делать, если не мы?\"……………………………………….

    но как-то за рутиной, обыденностью, необходимостью чтобы было на что жить совмещать работу в 5-6 проектах желание и силы начать диктовать условия меня покидают. зря.

  • Макс

    Блин,спасибо вам за коменты!Рад что вы понимаете и поддерживаете то что я пытался сказать.Спасибо!


Пожертвовать на деятельность Фонда:





Косово: успех программ обмена шприцев, отсутствие ЗТ и замороженные деньги ГФ
Апрель 14th, 2011

С мая 2009 года услуги снижения вреда предоставляются в Косово в рамках реализации проект «Профилактика ВИЧ среди групп населения, подверженных наибольшему риску», который финансируется Глобальным фондом. К концу декабря 2010 года услуги по профилактике ВИЧ (добровольное консультирование и тестирование / ДКТ, программы обмена игл и шприцев / ПОИШ, медицинские и психосоциальные услуги) получили 3660 ПИН и ПН.

Почему потребителям наркотиков необходимо объединяться?
Октябрь 25th, 2010

Вашему вниманию предлагается отрывок из брошюры "На пути к активизму", опубликованной Евразийской сетью снижения вреда в 2009 году. Речь, в том числе, пойдет о том, зачем потребителям наркотиков нужно участвовать в программах снижения вреда, а также пользе (в том числе на личном уровне), проблемах и трудностях участия потребителей наркотиков в сервисных программах.

Чистые иглы спасают жизни — программы обмена игл и шприцев в США.
Декабрь 13th, 2010

Вашему вниманию представляется фильм, снятый организацией Hungarian Civil Liberties Union (Венгерский Союз Гражданских Свобод) о программах обмена игл и шприцев в США (русские субтитры).







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.