Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

In memoriam: Карина

Л. Соловьева - о себе (фото)Об авторе:

Лариса Соловьева  –  кейс-менеджер общественной организации «ЮЛА» (г. Калининград), член региональной организации людей, живущих с ВИЧ, «Статус плюс». Более 3-х лет занимается социальным сопровождением людей, живущих с ВИЧ, потребителей инъекционных наркотиков, освободившихся из мест лишения свободы.

«Я понимаю нужды и проблемы тех, кто обращается за помощью – более 30 лет я сама употребляла наркотики, а в 2002 году мне поставили три смертельных диагноза. До меня не было дела никому, а из больницы – просто выписали домой, умирать.  Выжила – вопреки, а затем вплотную столкнулась отказами в оказании медицинской помощи, с  разглашением  и дискриминацией по диагнозу ВИЧ-инфекция, с бездействием правоохранительных органов. Неравнодушными  оказались только сотрудники общественных организаций, именно они протянули руку помощи, а потом пригласили к себе работать. Так изменилась моя жизнь, и я верю, что смогу помочь таким же как я — не пропасть, не умереть, найти свой путь, выполнить свою миссию».

—————————————————————————————————-

фото Карина (1)Передо мной фотография. На фото она – Карина, машет рукой: С обратной стороны запись:«2009 год. Я улетаю в Сочи». Прошло каких — то 3 года, а Карины уже нет. Она умерла. И было ей всего 35.

35 лет. Много, или мало? Многие скажут: «Много, чтобы научиться жить и думать. Жить  и не нарушать закон. Жить и не колоться».

И в то же время, 35 — это слишком мало, чтобы умереть.

Карина получила 4 года колонии за продажу нескольких паек героина, проданных чтобы купить себе очередную дозу. Квалификация неоспорима – сбытчик. И суд вынес приговор в рамках  российского закона.  Четыре года, из которых она успела отсидеть всего два, были для нее,  по-сути — пыткой и медленно исполняемым смертным приговором. Через два года ее освободили  «в связи с заболеваниями», отпустили умирать, или как говорят  «актировали».

2 года… Два года, проведенные на женской зоне, в поселке Колоссовка Калининградской области.  Для прогулок — треугольник территории под окнами администрации, несколько скамеек. Пара жалких деревьев. И корпус в несколько этажей  на три отряда. Женщины в ватниках, косынках, синих халатах техничек. Это обязательная форма одежды. Здесь большинство осужденных — женщины, отбывающие наказание за преступления связанные с наркотиками. В основном — за сбыт.  Чаще всего — за мелкую перепродажу или помощь в приобретении «за угощение». Как любят говорить дежурные и «бесплатные» адвокаты:  «Любая передача есть сбыт. Лучше – сознавайся, бери «особый порядок». Получишь меньше — меньшего, отсидишь немного и уйдешь досрочно». А ты — в камере, на кумаре все болит — хоть на стену лезь, да еще и выдергивают на допросы. Да будь, что будет, лишь бы не трогали! Сознался — и всем хорошо: адвокат отработал, следователь – закрыл дело, а судья – осудил за пол часа «в особом порядке». И ты вздохнул с облегчением — наконец-то оставили в покое!

А дальше — суд не станет разбираться, что все это ты делал не для наживы, а чтобы завтра не сдохнуть. «Ничего себе — помог купить..»,- нацарапано на стене в камере Калининградского Наркоконтроля.  Сроки наказания – небывалые. Если не «повезло» и  ты продала в одной пайке героина примесь из белого китайца (триметил-фентанила 0,0002 грамма – практически пыль на фантике), то срок уже от  8 – до 20 лет. Можешь сколько угодно доказывать, что передал  не распечатывая, что визуально не определишь. Что чаще всего такая пайка даже слабее одной дозы, потому что  все остальное в ней не героин, а сахарный песок… Но экспертиза безжалостна – присутствие есть! При этом количество наркотика измеряется весом всей смеси…

Карине еще повезло, всего-то 4 года. Как говорят: «На одной ноге простоять», Тем более ей – молодой и спортивной, сильной и красивой. Вот только ВИЧ, да и что? Течет себе бессимптомно, иммунка огромная. Силы есть и целая жизнь впереди.

А когда через год в колонии у нее появились кандиломы — остроконечные, во всех неприличных местах и воспалились лимфаузлы, она и внимания не обращала, работала. И только потом стала обращаться в санчасть учреждения. Чем лечили? Да просто – прикладывали ихтиоловую мазь к лимфаузлу. И даже постельный режим — и тот не давали.  Уже позднее, когда все стало прогрессировать и стало трудно ходить и переносить боль, она написала жалобу и попала в тюремную больницу. Ее даже вывезли на консультацию к главному хирургу города, но лечебный процесс от этого не изменился…возможно тогда уже было поздно… К Карине  пришел проверяющий и убедительно пояснил, что лучше – уйти на свободу, чем жаловаться и продолжить сидеть. Она выбрала свободу,  «согласилась  с разъяснениями» и жалобу сочли «необоснованной». Затем состоялась специальная медицинская комиссия, администрация ходатайствовала за освобождение, ее документы ушли в суд, ведь именно суд принимает окончательное решение: где человеку умирать – в колонии, или на свободе.

Так через два года она оказалась на свободе, в кармане – 700 рублей и справка «от хозяина».  И нет ни родственников, ни места для жизни и регистрации, ни здоровья — НИЧЕГО. Первое, что она  сделала — оставила вещи у подруги  и пришла к нам в организацию. Мы познакомились, поговорили, я взяла ее  на сопровождение. Цель – диагностика и доступ к лечению, оформление группы инвалидности и решение социальных проблем.  Первый визит – за медицинским полисом, а потом в центр СПИД — куда же еще? Но оказалось, что в центре – очередная «поломка в лаборатории», а говоря по-русски – отсутствуют тесты на вирусную нагрузку, что тщательно скрывают от нас — активистов. Да и вообще: «группу инвалидности вы должны получать в поликлинике по месту жительства», — объяснила нам старший инфекционист центра. «Ведь у нее не ВИЧ-ассоциированные заболевания, да и иммунный статус большой. А что там ей УФСИН написал стадию ВИЧ  4 «В» – мы ее таковой не считаем».

Вот только где оно  — место жительства для больных людей, освобожденных из мест лишения свободы умирать? Да еще и с регистрацией? Карину сначала приютили подруги. Но потом, она стала часто уходить, чтобы достать себе дозу, уколоться и хоть как-то снять боль. Возвращалась поздно вечером, уставшая, загнанная и  обколотая, чтобы утром снова встать и уйти… Кому такая квартирантка нужна?

Кто из нас, бывших, не знает эту собачью жизнь? По несколько часов на морозе в ожиданьи, чтобы купить себе дозу подешевле. Подъезды, чужие люди – попутчики и товарищи по несчастью, связанные одной цепью, ждущие, как и ты. И каждый раз, придя в себя после спасительного укола ты решаешь, что завтра, ну непременно завтра ты бросишь! Потому что — нет больше сил и надоело жить так, что и жить то некогда: вечный бег в поисках денег, вечный зов «клеточного разума». Но приходит завтра и ты снова пасуешь – вот немного  подлечусь, и уж точно брошу, но не сегодня! А от того, что ты сам ничего не в силах изменить живет в тебе неизбывное чувство вины – перед собой, перед всеми…

Но это жизнь обычного российского наркомана. А если к этому прибавить боль от болезни, ту, что вкручивается тебе в мозг и не дает сделать ни шагу – что делать тогда?

фото КаринаМне удалось прописать ее в Доме ночного пребывания, удалось и получить пусть небольшую – всего 2 тысячи – материальную помощь. Гинеколог из центра СПИД дала направление на госпитализацию и даже вызвала скорую, но больница отказалась принимать. «Пусть долечат там, где так полечили». Со скандалом положили в хирургическое отделение другой больницы, но оттуда выписали на 9-ый день. Потом мы пытались исключить туберкулез, делали биопсию.  Она продолжала жить у подруг, но чтобы выжить – начала приторговывать героином. Я очень боялась, что ее посадят и она там точно умрет. А потом ее увезли в ВИЧ-отделение инфекционной больницы с двухсторонней пневмонией – прогулки по морозу дали о себе знать. Заведующая отделением сетовала, что она колется — на нее жаловались соседки по палате. Я пыталась защищать, говорила, что это боль ее гонит. А зав. отделением недоумевала – «ну я же назначила ей кетанов»… По-сути, она и не могла ничего большего назначить.  Но она сделала главное – отправила Карину на бесплатную компьютерную томографию, которая показала MTS-поражения. Везде. По-русски говоря – рак и метастазы множественные, не поддающиеся перечню. Это случилось 28 декабря, а  окончательный вердикт мог вынести только онкологический консилиум.  Но до него оставалось еще 12 дней. К этому времени Карину все-таки выписали из больницы за нарушение режима – врач не смогла закрыть глаза на ее 2-х дневное отсутствие.

Карина снова поселилась на квартире, оттуда я и забирала ее на консилиум. Мы получили на руки заключение о mts-поражении  и запись о том, что ей показаны наркотические препараты. Она не спросила о диагнозе, а врач не стал объяснять.  Потом я прикрепляла ее к поликлинике, брала направление на МСЭ без ее выезда. Возила ее к хирургу поликлиники для осмотра, выписала и получила ей трамадол. Потом – проходила МСЭ без нее, ставила ее на учет в пенсионный фонд, писала еще одну «попрошайку» на получение экстренной материальной помощи – чтобы она могла дожить до пенсии.

Я планировала отвезти ее к психотерапевту, чтобы он сообщил ей диагноз профессионально, но… В этот момент ее поставщики поняли, что торговать она больше не сможет и ей перестали давать ей героин.  Это ее и подкосило – она перестала есть и вставать с постели,  похудела килограмм на тридцать. Узнавала меня, да еще подружек, тех, кто привозил спасительный наркотик. А еще через несколько дней она стала узнавать нас как-то уже отрешенно, рассказывала страшные виденья и снова впадала в прострацию, уходя в галлюцинозный мир теней.

Она жила у беременной девчонки и в какой-то момент та взмолилась – положи ее в больницу, а то она умрет у меня дома. Но Карина запрещала вызывать скорую,  и хозяйка квартиры ее слушалась, в  инфекционке же не было мест. Вызвать врача из поликлиники не удавалось, ведь она находилась не по месту регистрации, Наркотические препараты без осмотра пациентки не выписывали.

Я обратилась к старшему инфекционисту центра СПИД с вопросом о паллиативной помощи, но оказалось, что выехать к пациентке никто не может. На мой вопрос – что же делать и кто может помочь, старший инфекционист ответила: «забери ее себе домой». Так ответила мне та, под чьим под руководством совсем недавно проходил паллиативный проект! Правда проект уже закончился и финансирование от зарубежных фондов больше не поступает. Наверное теперь и люди перестали умирать… А может быть умирающие теперь избавлены от продажно-показдного милосердия?

Я стала звонить в Хоспис и узнала, что там есть место, но для отправки туда необходимо направление из поликлиники. Однако, участковый  терапевт отказалась давать направление, потребовала, чтобы я прикрепила  Карину к поликлинике по месту регистрации. Направление все-таки дали, но  из-за наличия ВИЧ-инфекции в  Хоспис ее положили только после вмешательства Минздрава правительства области.

Хоспис – последнее прибежище. Каждый день туда приезжала Татьяна, единственная подруга, оставшаяся с Кариной до конца. Она кормила ее из ложки, расчесывала сбившиеся в колтун волосы, обмывала и переодевала памперсы. Медсестрам до этого не было дела. Они просто привязали Карину за больную ногу к кровати от чего она тихо плакала в подушку. Татьяна, увидев это, возмутилась — зачем? Медсестры ответили, что наркоманка под морфием все-равно ничего не чувствует.  А вот с постели упасть может, да и нечего ходить курить. Татьяна развязала Карину и запретила ее привязывать, а потом, усадила на каталку и повезла курить. В туалете Карина протянула руку и прошептала: «Спасибо, что ты меня не бросила». А потом добавила: «Прощай, родная».

На следующий день она  умерла. До ее первой пенсии оставалось 7 дней.

На просьбы Татьяны собрать деньги на похороны откликнулась только одна девчонка, из тех, кто работает в реабилитационном центре без зарплаты. Она принесла 1000 рублей. Остальную сумму Татьяна занимала, потому что не могла позволить хоронить Карину в общей могиле.

Да – онкология объективная причина. Но все мы знаем, что современная медицина научилась справляться с этой болезнью при своевременной диагностике. И если бы в колонии не отмахнулись, а начали что-то делать, она могла бы жить.

«УФСИН — не лечебное учреждение», «Мы не готовы к лечению ВИЧ и сопутствующих заболеваний», «Нет специалистов», — так отвечают на все вопросы представители УФСИН при частных беседах и на круглых столах. А между тем из Колоссовки снова освобождена ВИЧ-инфицированная женщина «по заболеваниям» — ВИЧ и остроконечные кандиломы. И это уже похоже на эпидемию, эпидемию передающуюся среди женщин в местах лишения свободы…

Но!  Если вы не способны содержать и лечить – признайтесь в этом честно! Откажитесь! Иначе возникает вопрос — кто дал вам право приговаривать к пыткам и медленной смерти? И не слишком ли это жестоко — за пайку наркотика?

И еще некая странность – уже здесь, на свободе, нам пошли навстречу и помогли все социальные службы, а вот врачи отгораживались, отказывали, лишь бы спихнуть от себя. И подчас именно они были наиболее бессердечны и циничны…




Category Categories: in memoriam, Здоровье женщин, употребляющих наркотики, Лариса Соловьева, Личные свидетельства | Tag Tags: , , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:

офертой
Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:
Правила, которыми руководствуется ФАР при обработке персональных данных («Политика конфиденциальности»).



Артем Лоскутов. Подброс наркотиков как инструмент репрессий
Март 19th, 2010

artem218 марта 2010 года был оглашен обвинительный приговор по делу Артема Лоскутова, молодого художника из Новосибирска. Это еще одно дело, которое, прогремев на весь мир, еще раз показало всю гнилость системы "справедливого" судебного разбирательства в России, в частности, по статьям, связанным с наркотиками. Оно также показало, как легко использовать такие механизмы, как подброс наркотиков, для того, чтобы остановить, испугать, осудить и убрать любого молодого человека, не угодного системе.

Письмо Светланы…
Октябрь 4th, 2012

"Если у вас есть дети, уверена, вам не нужно объяснять, какое отчаяние овладевает родителем, когда он понимает, что бессилен помочь собственному ребенку. Жизнь моей единственной дочери сейчас находится в ваших руках, и я обращаюсь к вам с надеждой на сострадание и великодушие........."

«Этого на подвал и сразу в расход, чтобы никого не заражал»: пытки и насилие по отношению к потребителям наркотиков в Донецкой области
Июнь 30th, 2014

По свидетельствам очевидцев в г. Енакиево (Донецкая обл., Украина) представители самопровозглашенной "Донецкой народной республики" горловского гарнизона Народного ополчения Донбасса (группа Игоря Безлера, более известного как Бес) с 5 июня начали репрессивные действия в отношении наркопотребителей. Люди в масках и с оружием после силовых захватов административных зданий, отделений милиции и прокуратуры принялись за потребителей наркотиков.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.