Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

История Антона

Автор: Дмитрий Полушкин

С Антоном я познакомился в тюрьме. То есть, мы на воле пересекались с ним несколько раз — на варочных или у барыг, но это было так, «привет — пока». Когда он только заехал, выглядел он очень «уставшим»: правая нога была в два раза больше от задува в пах, весь в бинтах, язвах, абсцессах, и вообще еле передвигался. Я к тому времени уже свои раны подзализал, отъелся и выглядел сносно. Я с ним много общался, он очень хороший собеседник, хоть и немногословен, и не с любым будет общаться, тем более на какие-то «интимные» для него темы. Выслушав его историю о том, что его сюда привело, я долго пребывал в шоке от того, что в жизни человека бывает столько несправедливости.

Начал он употреблять на два года раньше меня,  в 1994 году.  Первую свою судимость получил  по ст. 158 ч. 2 (за кражу автомобильной аптечки из машины). Спокойненько получил свой срок 3 года, отсидел его до конца, а после освобождения эту статью сделали  административной, так как чтобы наступила уголовная ответственность, сумма ущерба должна была составлять намного более 150 рублей, которые стоила аптечка.  Перед ним извинились и сняли судимость!!!! После этого у него еще много было судимостей, в основном кражи и грабежи, но вот еще одна его судимость меня поразила.  В  тот раз  Антона признали виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 162 ч. 2 (разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору) и приговорили к 12 годам лишения свободы. Вроде бы все правильно, совершил преступление, получил соответствующее наказание. Да только было все иначе: да, преступление было, но не разбой, а грабеж, а опера захотели, чтобы в списке раскрытых ими преступлении значилось особо тяжкое. Пострадавшим сказали дать показания, что они якобы видели в руках у Антона предмет, похожий на нож. Подельника избили в пресхате в СИЗО и так же дали установку, чтобы он все валил на подельника и говорил, что у того был нож.  И за это еще сулили ему условный срок (в итоге же он получил 3 года).  Потом, после суда, Антоновского подельника хотели наказать, но Антон спас его и мне говорил, что простил его.

В этот раз он заехал за хранение наркотиков. У нас практиковалась такая система: если ты сдаешь мусорам человека с дозой дезоморфина, то получаешь одну тысячу рублей, если варочную хату, то, кажется, полторы тысячи. Так вот, Антона сливали с дозой, причем три раза. Поэтому у него три эпизода, т.к. после первого задержания у него находили шприц с дезоморфином, везли в отдел, он писал явку, его отпускали и так три раза – вот такая раскрываемость.    То есть второй срок уже он получил, в принципе, не за то, что совершал, и так же отсидел его до конца.  Да и третий непонятно за что.

Он постоянно интересовался, что и куда я пишу.  Я  ему рассказывал про жалобы, ведь на одну из них ответ я получил именно в СИЗО. Я ему рассказывал про заместительную терапию, про то, что намерен бороться до конца, что по делу, по которому меня осудили, я так же не согласен и буду судиться до конца, пока этого не признают. Он удивлялся, мотал головой, и в свою очередь сразу же после того, как получил срок  5,6 лет,  не написав даже кассационной жалобы, уехал в лагерь.

Дальше меня освободили с помощью сотрудников Фонда им. Андрея Рылькова. Я долго не видел Антона. Слышал, что сидит он в ИК 23 (Краслаг).

Наша встреча произошла случайно. Я приехал к нему на район за героином (я к тому времени уже вовсю торчал) и вдруг услышал, что меня кто-то зовет. Оказалось Антон. Его освободили по поправкам,  т.к. его судили за «крокодил».  Он был немного выпивший, мы разговорились. Мы шли по улице и разговаривали о том, кто как сидит, что было у него, и вдруг он спрашивает меня: Дима, а ты-то как тут, у тебя же срока пятерка! На что я ему поведал, что по надзорной жалобе меня освободили, оправдали и реабилитировали благодаря действиям сотрудников ФАРа и моего адвоката по назначению. Сказать, что он был в шоке — не сказать нечего.  Он просто ахуел.  В наших судах так редко оправдывают, да еще и по 228 ст. По его словам, это вообще просто нереально!  И, видимо, воодушевленный успешным поворотом своего дела (все-таки он думал сидеть до конца свой срок в пять с половиной лет), да еще узнав, как сложились дела у меня, но всё же являясь  наркоманом, он спросил меня, может ли он так же судиться с государством и добиваться от него адекватного лечения своего заболевания, так как все методы лечения, которые на сегодняшний день предоставлены  российской наркологией, не эффективны для него и испробованы им не раз. И он решил, что пройдет все эти трудности, а мы с ФАР ему в этом поможем.

Сегодня мы вместе с Антоном составили заявление в Минздрав Красноярского края для предоставления Антону доступа к заместительной терапии. Еще одним борцом за права человека в России стало больше!




Category Categories: Личные свидетельства | Tag Tags: , , , , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:

Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:
Правила, которыми руководствуется ФАР при обработке персональных данных («Политика конфиденциальности»).



Тюремные люди
Август 31st, 2011

Самый известный зэка страны Михаил Ходорковский согласился стать колумнистом The New Times. Тюрьма и зона — всегда были частью судьбы и истории многих наших сограждан. В 1990-е казалось, что фраза «От сумы да от тюрьмы не зарекайся» стала анахронизмом. Но за последние 12 лет она вновь вернулась в наш обиход, стала повседневной реальностью.

«Достаточно быть наркозависимым, чтобы тебя посадили без всяческих сомнений». История Алексея…
Февраль 10th, 2015

Хотим поделиться с вами письмом, пришедшим на наш адрес от Алексея, который сейчас отбывает наказание в колонии. Формально - за хранение наркотиков, а по сути - за полицейский произвол и подброс наркотиков. История Алексея кажется абсурдом, если бы не была правдой.

Ольга с Первомайки
Май 27th, 2016

Друзья, мы хотели бы поделиться с Вами историей о том, как клиентку нашего проекта в буквальном смысле слова пытают в 57 городской клинической больнице: ей не оказывается там наркологическая помощь, что делает затруднительным ее нахождение в больнице для излечения гнойных осложнений. Мы просим Вашей помощи в распространении данной информации о том, как в московских больницах обращаются с пациентами и с социальными работниками, которые пытаются им помочь.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.