Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

История Антона

Автор: Дмитрий Полушкин

С Антоном я познакомился в тюрьме. То есть, мы на воле пересекались с ним несколько раз — на варочных или у барыг, но это было так, «привет — пока». Когда он только заехал, выглядел он очень «уставшим»: правая нога была в два раза больше от задува в пах, весь в бинтах, язвах, абсцессах, и вообще еле передвигался. Я к тому времени уже свои раны подзализал, отъелся и выглядел сносно. Я с ним много общался, он очень хороший собеседник, хоть и немногословен, и не с любым будет общаться, тем более на какие-то «интимные» для него темы. Выслушав его историю о том, что его сюда привело, я долго пребывал в шоке от того, что в жизни человека бывает столько несправедливости.

Начал он употреблять на два года раньше меня,  в 1994 году.  Первую свою судимость получил  по ст. 158 ч. 2 (за кражу автомобильной аптечки из машины). Спокойненько получил свой срок 3 года, отсидел его до конца, а после освобождения эту статью сделали  административной, так как чтобы наступила уголовная ответственность, сумма ущерба должна была составлять намного более 150 рублей, которые стоила аптечка.  Перед ним извинились и сняли судимость!!!! После этого у него еще много было судимостей, в основном кражи и грабежи, но вот еще одна его судимость меня поразила.  В  тот раз  Антона признали виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 162 ч. 2 (разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору) и приговорили к 12 годам лишения свободы. Вроде бы все правильно, совершил преступление, получил соответствующее наказание. Да только было все иначе: да, преступление было, но не разбой, а грабеж, а опера захотели, чтобы в списке раскрытых ими преступлении значилось особо тяжкое. Пострадавшим сказали дать показания, что они якобы видели в руках у Антона предмет, похожий на нож. Подельника избили в пресхате в СИЗО и так же дали установку, чтобы он все валил на подельника и говорил, что у того был нож.  И за это еще сулили ему условный срок (в итоге же он получил 3 года).  Потом, после суда, Антоновского подельника хотели наказать, но Антон спас его и мне говорил, что простил его.

В этот раз он заехал за хранение наркотиков. У нас практиковалась такая система: если ты сдаешь мусорам человека с дозой дезоморфина, то получаешь одну тысячу рублей, если варочную хату, то, кажется, полторы тысячи. Так вот, Антона сливали с дозой, причем три раза. Поэтому у него три эпизода, т.к. после первого задержания у него находили шприц с дезоморфином, везли в отдел, он писал явку, его отпускали и так три раза – вот такая раскрываемость.    То есть второй срок уже он получил, в принципе, не за то, что совершал, и так же отсидел его до конца.  Да и третий непонятно за что.

Он постоянно интересовался, что и куда я пишу.  Я  ему рассказывал про жалобы, ведь на одну из них ответ я получил именно в СИЗО. Я ему рассказывал про заместительную терапию, про то, что намерен бороться до конца, что по делу, по которому меня осудили, я так же не согласен и буду судиться до конца, пока этого не признают. Он удивлялся, мотал головой, и в свою очередь сразу же после того, как получил срок  5,6 лет,  не написав даже кассационной жалобы, уехал в лагерь.

Дальше меня освободили с помощью сотрудников Фонда им. Андрея Рылькова. Я долго не видел Антона. Слышал, что сидит он в ИК 23 (Краслаг).

Наша встреча произошла случайно. Я приехал к нему на район за героином (я к тому времени уже вовсю торчал) и вдруг услышал, что меня кто-то зовет. Оказалось Антон. Его освободили по поправкам,  т.к. его судили за «крокодил».  Он был немного выпивший, мы разговорились. Мы шли по улице и разговаривали о том, кто как сидит, что было у него, и вдруг он спрашивает меня: Дима, а ты-то как тут, у тебя же срока пятерка! На что я ему поведал, что по надзорной жалобе меня освободили, оправдали и реабилитировали благодаря действиям сотрудников ФАРа и моего адвоката по назначению. Сказать, что он был в шоке — не сказать нечего.  Он просто ахуел.  В наших судах так редко оправдывают, да еще и по 228 ст. По его словам, это вообще просто нереально!  И, видимо, воодушевленный успешным поворотом своего дела (все-таки он думал сидеть до конца свой срок в пять с половиной лет), да еще узнав, как сложились дела у меня, но всё же являясь  наркоманом, он спросил меня, может ли он так же судиться с государством и добиваться от него адекватного лечения своего заболевания, так как все методы лечения, которые на сегодняшний день предоставлены  российской наркологией, не эффективны для него и испробованы им не раз. И он решил, что пройдет все эти трудности, а мы с ФАР ему в этом поможем.

Сегодня мы вместе с Антоном составили заявление в Минздрав Красноярского края для предоставления Антону доступа к заместительной терапии. Еще одним борцом за права человека в России стало больше!




Category Categories: Личные свидетельства | Tag Tags: , , , , , , | Comments


Пожертвовать на деятельность Фонда:

Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:


Им наплевать?
Ноябрь 4th, 2010

Про перебои в лечении ВИЧ-инфекции или кто виноват?

Реабилитация под водой
Май 11th, 2016

Алексей Курманаевский о своей борьбе с нарушением прав человека в отношении людей, употребляющих наркотики, в частных реабилитационных центрах

Артем Лоскутов. Подброс наркотиков как инструмент репрессий
Март 19th, 2010

artem218 марта 2010 года был оглашен обвинительный приговор по делу Артема Лоскутова, молодого художника из Новосибирска. Это еще одно дело, которое, прогремев на весь мир, еще раз показало всю гнилость системы "справедливого" судебного разбирательства в России, в частности, по статьям, связанным с наркотиками. Оно также показало, как легко использовать такие механизмы, как подброс наркотиков, для того, чтобы остановить, испугать, осудить и убрать любого молодого человека, не угодного системе.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.