Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Я верю….

moonАвтор: Вероника Белучи

У каждого в жизни наступает момент прозрения и анализ прожитой жизни. Момент, когда сама жизнь задаёт вопросы: «Что, как, почему, зачем и ради чего, в конце концов». У всех по разному — у меня в 35 лет, когда я оказалась в тупике. И вопрос встал жёстко: жить или не жить. Причина тому наркотическая зависимость, та зависимость, которую я люблю и ненавижу, та зависимость, которая обостряет приобретённые мной заболевания, учащаются приступы, каждый из которых может оказаться последним, и, не смотря на все «за и против», наркотики одерживают победу. Наступает момент, когда становится плохо, как  с наркотиками, так и без них. Перестаёшь получать то, ради чего всё это начинала, то, что когда то очень нравилось. Когда живёшь с мыслями: но ведь кто-то должен торчать, не всем же быть положительными: работа, дом, работа, дом. Кто-то должен жить, как живу я.  А, глядя на себя в зеркало, видишь себя худую и измождённую, скелет обтянутый кожей. Самой становится противно, а какое же впечатление я произвожу на окружающих? Хотя о чём я, меня окружают такие же, торчки как и я. Боже,  ведь это я сама выбрала эту жизнь, а вернее это существование. И впереди нет никаких перспектив, надо бросать, скорей вылезать из этого болота, в которое завязла уже почти полностью. Бросать, но ради чего? Ради себя? Увы, на себе я уже поставила крест, как бы не печально это звучало, хотя жить ох как хочется. Ради родителей, которые уже просто опустили руки и молча наблюдают, как погибает их ребёнок. Страшно осознавать, что я доставляю им такие переживания. В конце концов, однажды я бросила, значит смогу и ещё раз. Хотя это не так легко сделать, как я об этом говорю, физическая боль это ничто, по сравнению с болью психологической. Надо голову ставить на место, менять всё. И самой меняться полностью.

В общем, я решила снова попробовать бросить, в очередной раз прекратить употребление того, что я так люблю, бросить, то, что намного сильнее меня, то, из-за чего я стала зависимой

В 2010 году уже 10 или 15 раз я оказалась в наркологическом диспансере на детоксе. На 9-11 день (за день до выписки) выпила полностью все лекарства, выданные мне лично в руки — около 5-7 таблеток, при этом медсестра бдительно наблюдала, все ли выпито, и не спрятала ли я чего-либо под языком. Где-то через 30-40 минут у меня стало гудеть в ушах, я стала задыхаться, мне перестало хватать от кислорода (то есть мой обычный приступ, которого до этого не было в течение 2-3 месяцев до больницы и в отделении).

Со слов тех, кто находился рядом я сказала, что я кажется, теряю сознание, что мне очень плохо, но этого я уже не помню. Девочки из палаты стали звать врача, но медперсонал был пьян и девочкам просто «не поверили».

Одна из медсестёр, проходя мимо, заглянула в палату, и увидела, что я без сознания, убежала за врачом, тот посмотрев, стал вызывать скорую. Группа врачей приехавшие по вызову сказали: «Капельницу поставим, но увозить не будем, потому как это инфекционное (цвет лица у меня был ярко желтого цвета), потом нужно делать дезинфекцию машины, короче, много хлопот».

Они поставили капельницу и предложили вызвать платную скорую, цена — 3800 рублей. Мне вызвали эту платную скорую, которая и увезла меня в Больницу Скорой Медицинской Помощи (БСМП).

На следующий день за мной приехал отец, забирать меня «здоровую». Ему сказали: «а она не здесь, её увезли вчера в БСМП, и там она в реанимации без сознания». Он был возмущен тем, что ему не позвонили и не сообщили, ведь его телефон есть в моей медицинской карточке. Вместо того, чтобы пояснить причины, почему его не поставили в известность, его попросили оплатить  3800 рублей за скорую помощь. Оплатив, папа сразу поехал в БСМП, в стол справок. Там ему сказали: «она в коме, состояние тяжелое, и вряд ли придет в сознание, готовьтесь к худшему». Родители звонили по 6 раз в сутки в течение 3-х дней. Потом врачи сказали: «поздравляем, она пришла в сознание». Этим закончилась моя, последняя платная детоксикация. Как Вы думаете, захочу ли я лечиться вновь?

Но и после этого была ещё одна попытка лечения в стационаре, но уже на бесплатной основе. На этот детокс, я попала совершенно случайно. Мой лечащий врач-нарколог был в отпуске, а  врач, к которой я попала на приём, была не в курсе моей комы, ведь прочитать в медицинской книжке — не судьба… Я ей сама сказала, что у меня такие-то сердечные заболевания, на что она ответила: «всё это оговоришь с лечащим врачом, и тебе подберут лечение, подходящее под твои заболевания». Мою амбулаторную карту больного она не читала совсем, просто позвонила и узнала о наличии мест в стационаре. Сообщила, что завтра я могу идти ложиться, дала мне направление, вот и весь приём.

К тому времени в наркологии много чего изменилось — появилось новое отделение, где лечили вместе алкоголиков и наркоманов, мужчин и женщин. Палаты мужчин и женщин разные, но в одну палату могли положить и наркомана, и алкоголика. Причём, узнав скорее всего от медицинского персонала о положительном ВИЧ-статусе, соседки по палате начинали возмущаться моим присутствием, боясь заразиться, хотя только неделю назад, до больницы, валялись в подъезде в собственных фекалиях и блевотине. Приходилось объяснять им элементарные вещи, к примеру о том, как ВИЧ передаётся, а еще, я в шутку говорила «сейчас в глаз плюну, заболеешь». И их страх моментально улетучивался.

С моими заболеваниями: высокая лёгочная гипертензия и тромбоэмболия лёгочной артерии, с моими приступами удушья, я не могу лежать ни на спине, ни на боку ровно, а сплю, полулёжа, полусидя. Однажды ночью мне стало плохо, я не могла лечь, никак, и просто сидела в темноте на постели. Зашел санитар, а рядом со мной на соседней кровати лежала девочка-алкоголичка — буйная. Её привязывали к постели, она чудным образом отвязывалась, её снова привязывали и всё вновь повторялось. Санитар увидел, что я сижу на постели, и стал мне угрожать, что если я не лягу, то меня тоже привяжут, как эту алкоголичку. Я попыталась объяснить, что плохо себя чувствую и не могу лечь, просила, чтобы мне измерили давление. На тонометре я видела, что моё давление очень высокое, но медицинская сестра сказала: «всё нормально, иди, ложись спать — симулянтка». Было обидно до слёз, я зашла в палату и попыталась лечь, но я вновь стала задыхаться и села. Зашедший санитар опять стал мне угрожать, я начала плакать и сквозь слёзы объяснять, почему не могу лечь. Видимо мои слёзы подействовали, и он отстал все-таки от меня.

На следующий день я подошла к моему лечащему врачу и рассказала о том, что произошло ночью на что она ответила :«ну зачем ты оговариваешь наш медицинский персонал, у нас работают пусть не лучшие, но очень хорошие специалисты». От обиды я даже не нашла, что ответить, просто узнала, как написать заявление на отказ от лечения, и в этот же день ушла не долечившись.  «Лечилась» в этот раз я всего четыре дня, а ушла на пятый, потому, что  понимала, что больше не выдержу ещё одного приступа и подобного отношения медицинского персонала. Нас просто не считают за людей, мы так — быдло, которое всё стерпит.

Данная детоксикация должного результата не дала, употребление продолжилось.

1 февраля 2011 года я попала в места лишения свободы, отсидев шесть месяцев, меня актировали.

Моё пребывание в следственном изоляторе было просто ужасным. Я предоставила все справки о состоянии здоровья. О сердечных заболеваниях и о том, что у меня по туберкулёзу группа медикаментозного излечения. Зная о том, что у меня наркотическая зависимость, они не потрудились вызвать нарколога, чтобы тот попытался облегчить ломку, меня лечили тюремными стенами. Когда я шла на прогулку, инспектор, которая вела меня, идя впереди кричала: «внимание, туберкулёз на прогулке», не понятно кому и зачем она это делала.  Мне было очень обидно, ведь налицо реальное нарушение моих прав и  разглашение моего диагноза.

После карантина в следственном изоляторе я попала в тюремную больницу, мне также не оказывали должного лечения. При моих приступах врачи не знали, что со мной делать. Приступ удушья, а мне делают укол внутримышечно: анальгина с димедролом. Вроде не лекарство от моего приступа, но я засыпала, и проходило.

И тут неизвестно, что выберешь: либо вольное лечение  до комы, либо тюремное, совсем никакого лечения. В тюрьме «лечение стенами» помогало хотя бы жить без наркотиков. А как справиться с этой зависимость на воле? Как преодолеть себя и собственную слабость перед героином? Я ненавижу себя за эту слабость, но не могу ничего поделать. Это часть меня, это во мне, и без этого я не человек, а реальное подобие ему. Здоровый человек просыпается в нормальном состоянии, а мне, дабы стать нормальным человеком, необходимо сделать укол. И так изо дня в день. Люди говорят: «о, новый день какая прелесть, а я же говорю — ненавижу!». Перестаёшь радоваться жизни, улыбаться, готов плакать и жалеть себя. Перестаёшь просто испытывать элементарные чувства, из чувств остались только: хорошо — есть наркотики, и плохо — нет наркотиков. Другие чувства, куда-то делись, испарились.

Уже через пару месяцев после актировки я пришла на приём к своему наркологу, и попросила положить меня в стационар. Он мне ответил: «положить в стационар я не могу, я могу предложить амбулаторное лечение, могу выписать трамадол что бы снять боли, и реладорм – что бы спать». Само собой должного результата это лечение мне не дало, я так и не справилась со своей зависимостью. Продолжаю бороться, день выдерживаю, а на следующий, меня срывает, и я бегу за дозой.

Вот уже и 2013 год, я снова в употреблении, моё лечение абсолютно ни к чему не привело. Врачи наркологи предлагают мне детокс, с учётом моих заболеваний, подобрали мне должное лечение: трамадол и реладорм. Именно, то, что предлагают мне амбулаторно. Думают, что в стенах больницы это мне поможет, то есть, то же самое: лечение стенами, как в тюрьме. Вольная наркоманская жизнь должна превратиться в тюрьму. А я предполагаю, вернее сказать точнее — уверена, что и это не поможет. Или, чтобы никому не мешать, все-время нужно жить в казармах и отрядах, как прокаженной? Или просто не жить?!

Но я вновь и вновь буду пробовать разные варианты. И в конце концов окажусь победителем в этом сражении, в этой неравной битве. Точно знаю, я смогу побороть эту зависимость. Да бывают дни отчаяния, когда хочется просто торчать, забыв обо всех и обо всём. И в эти дни кумарит как-то по-особому — сильнее. А иной раз берёшь в кулак силу и волю, и думаешь, всё хватит, надо уже жить, жить, по-человечески. И так охота жить, как живут нормальные люди: работа, дом, работа. Пусть однообразно и банально, но это жизнь, а не существование. Спешить домой, где тебя ждут любящие люди, конечно хотелось бы сказать любящий человек, но, увы, не заслужила. С другой стороны, что значит: не заслужила, ещё встречу, обязательно встречу, хотя сама всю сознательную жизнь любила только кайф. Так много потеряла, ведь жизнь могла сложиться очень удачно. Да жалею, да хочется, по другому, но я знаю, верю, всё у меня ещё впереди, всё у меня ещё будет. Рано ставить на мне крест, я уверенна, на меня возложена важная миссия, которую я должна исполнить, просто пошла я не по той тропе. Ну, как в фильме «Матрица» — выбрала не ту таблетку.




Category Categories: Вероника Белучи, Здоровье женщин, употребляющих наркотики, Личные свидетельства | Tag Tags: , , , , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:

офертой
Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:
Правила, которыми руководствуется ФАР при обработке персональных данных («Политика конфиденциальности»).



Помощь человеку помогающему
Август 11th, 2011

Вчера мы испытали минуты счастья, которые увенчали длительную подготовку к этому моменту. Мы смогли оказать реальную помощь человеку, много времени и сил, отдавшему работе в сфере профилактики ВИЧ. Его зовут Руслан Ротарь.

Ирокез
Декабрь 21st, 2010

Сегодня 18 февраля 2007, Ирокеза нет с нами 133 дня. Он был не очень выпендрежным, simple героем, он появился в 2000 году в московском проекте Снижения вреда и заразившись идеей harmreduction просто пришел и остался, сказал – я буду работать, это мое, бросил свою типографию. Первые полгода он работал волонтером, и ему поверили. Он отказался ради помощи другим людям от многих благ потребительского мира и даже от собственной семьи, которой у него так и не появилось, хотя девушек было с ним рядом много…. Мы сидим дома на ковре, у его близкого друга Кости Фьючера, вокруг нас бегают малыши и горланят, кому-то из ребят начинают приходить в голову истории, пережитые вместе с Ирокезом….

#крымнаш. Интервью с бывшими пациентами программ ОЗТ
Июль 16th, 2014

Максим Малышев побывал в Симферополе в конце мая этого года и взял интервью у бывших пациентов программ заместительной терапии







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.