Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Я верю….

moonАвтор: Вероника Белучи

У каждого в жизни наступает момент прозрения и анализ прожитой жизни. Момент, когда сама жизнь задаёт вопросы: «Что, как, почему, зачем и ради чего, в конце концов». У всех по разному — у меня в 35 лет, когда я оказалась в тупике. И вопрос встал жёстко: жить или не жить. Причина тому наркотическая зависимость, та зависимость, которую я люблю и ненавижу, та зависимость, которая обостряет приобретённые мной заболевания, учащаются приступы, каждый из которых может оказаться последним, и, не смотря на все «за и против», наркотики одерживают победу. Наступает момент, когда становится плохо, как  с наркотиками, так и без них. Перестаёшь получать то, ради чего всё это начинала, то, что когда то очень нравилось. Когда живёшь с мыслями: но ведь кто-то должен торчать, не всем же быть положительными: работа, дом, работа, дом. Кто-то должен жить, как живу я.  А, глядя на себя в зеркало, видишь себя худую и измождённую, скелет обтянутый кожей. Самой становится противно, а какое же впечатление я произвожу на окружающих? Хотя о чём я, меня окружают такие же, торчки как и я. Боже,  ведь это я сама выбрала эту жизнь, а вернее это существование. И впереди нет никаких перспектив, надо бросать, скорей вылезать из этого болота, в которое завязла уже почти полностью. Бросать, но ради чего? Ради себя? Увы, на себе я уже поставила крест, как бы не печально это звучало, хотя жить ох как хочется. Ради родителей, которые уже просто опустили руки и молча наблюдают, как погибает их ребёнок. Страшно осознавать, что я доставляю им такие переживания. В конце концов, однажды я бросила, значит смогу и ещё раз. Хотя это не так легко сделать, как я об этом говорю, физическая боль это ничто, по сравнению с болью психологической. Надо голову ставить на место, менять всё. И самой меняться полностью.

В общем, я решила снова попробовать бросить, в очередной раз прекратить употребление того, что я так люблю, бросить, то, что намного сильнее меня, то, из-за чего я стала зависимой

В 2010 году уже 10 или 15 раз я оказалась в наркологическом диспансере на детоксе. На 9-11 день (за день до выписки) выпила полностью все лекарства, выданные мне лично в руки — около 5-7 таблеток, при этом медсестра бдительно наблюдала, все ли выпито, и не спрятала ли я чего-либо под языком. Где-то через 30-40 минут у меня стало гудеть в ушах, я стала задыхаться, мне перестало хватать от кислорода (то есть мой обычный приступ, которого до этого не было в течение 2-3 месяцев до больницы и в отделении).

Со слов тех, кто находился рядом я сказала, что я кажется, теряю сознание, что мне очень плохо, но этого я уже не помню. Девочки из палаты стали звать врача, но медперсонал был пьян и девочкам просто «не поверили».

Одна из медсестёр, проходя мимо, заглянула в палату, и увидела, что я без сознания, убежала за врачом, тот посмотрев, стал вызывать скорую. Группа врачей приехавшие по вызову сказали: «Капельницу поставим, но увозить не будем, потому как это инфекционное (цвет лица у меня был ярко желтого цвета), потом нужно делать дезинфекцию машины, короче, много хлопот».

Они поставили капельницу и предложили вызвать платную скорую, цена — 3800 рублей. Мне вызвали эту платную скорую, которая и увезла меня в Больницу Скорой Медицинской Помощи (БСМП).

На следующий день за мной приехал отец, забирать меня «здоровую». Ему сказали: «а она не здесь, её увезли вчера в БСМП, и там она в реанимации без сознания». Он был возмущен тем, что ему не позвонили и не сообщили, ведь его телефон есть в моей медицинской карточке. Вместо того, чтобы пояснить причины, почему его не поставили в известность, его попросили оплатить  3800 рублей за скорую помощь. Оплатив, папа сразу поехал в БСМП, в стол справок. Там ему сказали: «она в коме, состояние тяжелое, и вряд ли придет в сознание, готовьтесь к худшему». Родители звонили по 6 раз в сутки в течение 3-х дней. Потом врачи сказали: «поздравляем, она пришла в сознание». Этим закончилась моя, последняя платная детоксикация. Как Вы думаете, захочу ли я лечиться вновь?

Но и после этого была ещё одна попытка лечения в стационаре, но уже на бесплатной основе. На этот детокс, я попала совершенно случайно. Мой лечащий врач-нарколог был в отпуске, а  врач, к которой я попала на приём, была не в курсе моей комы, ведь прочитать в медицинской книжке — не судьба… Я ей сама сказала, что у меня такие-то сердечные заболевания, на что она ответила: «всё это оговоришь с лечащим врачом, и тебе подберут лечение, подходящее под твои заболевания». Мою амбулаторную карту больного она не читала совсем, просто позвонила и узнала о наличии мест в стационаре. Сообщила, что завтра я могу идти ложиться, дала мне направление, вот и весь приём.

К тому времени в наркологии много чего изменилось — появилось новое отделение, где лечили вместе алкоголиков и наркоманов, мужчин и женщин. Палаты мужчин и женщин разные, но в одну палату могли положить и наркомана, и алкоголика. Причём, узнав скорее всего от медицинского персонала о положительном ВИЧ-статусе, соседки по палате начинали возмущаться моим присутствием, боясь заразиться, хотя только неделю назад, до больницы, валялись в подъезде в собственных фекалиях и блевотине. Приходилось объяснять им элементарные вещи, к примеру о том, как ВИЧ передаётся, а еще, я в шутку говорила «сейчас в глаз плюну, заболеешь». И их страх моментально улетучивался.

С моими заболеваниями: высокая лёгочная гипертензия и тромбоэмболия лёгочной артерии, с моими приступами удушья, я не могу лежать ни на спине, ни на боку ровно, а сплю, полулёжа, полусидя. Однажды ночью мне стало плохо, я не могла лечь, никак, и просто сидела в темноте на постели. Зашел санитар, а рядом со мной на соседней кровати лежала девочка-алкоголичка — буйная. Её привязывали к постели, она чудным образом отвязывалась, её снова привязывали и всё вновь повторялось. Санитар увидел, что я сижу на постели, и стал мне угрожать, что если я не лягу, то меня тоже привяжут, как эту алкоголичку. Я попыталась объяснить, что плохо себя чувствую и не могу лечь, просила, чтобы мне измерили давление. На тонометре я видела, что моё давление очень высокое, но медицинская сестра сказала: «всё нормально, иди, ложись спать — симулянтка». Было обидно до слёз, я зашла в палату и попыталась лечь, но я вновь стала задыхаться и села. Зашедший санитар опять стал мне угрожать, я начала плакать и сквозь слёзы объяснять, почему не могу лечь. Видимо мои слёзы подействовали, и он отстал все-таки от меня.

На следующий день я подошла к моему лечащему врачу и рассказала о том, что произошло ночью на что она ответила :«ну зачем ты оговариваешь наш медицинский персонал, у нас работают пусть не лучшие, но очень хорошие специалисты». От обиды я даже не нашла, что ответить, просто узнала, как написать заявление на отказ от лечения, и в этот же день ушла не долечившись.  «Лечилась» в этот раз я всего четыре дня, а ушла на пятый, потому, что  понимала, что больше не выдержу ещё одного приступа и подобного отношения медицинского персонала. Нас просто не считают за людей, мы так — быдло, которое всё стерпит.

Данная детоксикация должного результата не дала, употребление продолжилось.

1 февраля 2011 года я попала в места лишения свободы, отсидев шесть месяцев, меня актировали.

Моё пребывание в следственном изоляторе было просто ужасным. Я предоставила все справки о состоянии здоровья. О сердечных заболеваниях и о том, что у меня по туберкулёзу группа медикаментозного излечения. Зная о том, что у меня наркотическая зависимость, они не потрудились вызвать нарколога, чтобы тот попытался облегчить ломку, меня лечили тюремными стенами. Когда я шла на прогулку, инспектор, которая вела меня, идя впереди кричала: «внимание, туберкулёз на прогулке», не понятно кому и зачем она это делала.  Мне было очень обидно, ведь налицо реальное нарушение моих прав и  разглашение моего диагноза.

После карантина в следственном изоляторе я попала в тюремную больницу, мне также не оказывали должного лечения. При моих приступах врачи не знали, что со мной делать. Приступ удушья, а мне делают укол внутримышечно: анальгина с димедролом. Вроде не лекарство от моего приступа, но я засыпала, и проходило.

И тут неизвестно, что выберешь: либо вольное лечение  до комы, либо тюремное, совсем никакого лечения. В тюрьме «лечение стенами» помогало хотя бы жить без наркотиков. А как справиться с этой зависимость на воле? Как преодолеть себя и собственную слабость перед героином? Я ненавижу себя за эту слабость, но не могу ничего поделать. Это часть меня, это во мне, и без этого я не человек, а реальное подобие ему. Здоровый человек просыпается в нормальном состоянии, а мне, дабы стать нормальным человеком, необходимо сделать укол. И так изо дня в день. Люди говорят: «о, новый день какая прелесть, а я же говорю — ненавижу!». Перестаёшь радоваться жизни, улыбаться, готов плакать и жалеть себя. Перестаёшь просто испытывать элементарные чувства, из чувств остались только: хорошо — есть наркотики, и плохо — нет наркотиков. Другие чувства, куда-то делись, испарились.

Уже через пару месяцев после актировки я пришла на приём к своему наркологу, и попросила положить меня в стационар. Он мне ответил: «положить в стационар я не могу, я могу предложить амбулаторное лечение, могу выписать трамадол что бы снять боли, и реладорм – что бы спать». Само собой должного результата это лечение мне не дало, я так и не справилась со своей зависимостью. Продолжаю бороться, день выдерживаю, а на следующий, меня срывает, и я бегу за дозой.

Вот уже и 2013 год, я снова в употреблении, моё лечение абсолютно ни к чему не привело. Врачи наркологи предлагают мне детокс, с учётом моих заболеваний, подобрали мне должное лечение: трамадол и реладорм. Именно, то, что предлагают мне амбулаторно. Думают, что в стенах больницы это мне поможет, то есть, то же самое: лечение стенами, как в тюрьме. Вольная наркоманская жизнь должна превратиться в тюрьму. А я предполагаю, вернее сказать точнее — уверена, что и это не поможет. Или, чтобы никому не мешать, все-время нужно жить в казармах и отрядах, как прокаженной? Или просто не жить?!

Но я вновь и вновь буду пробовать разные варианты. И в конце концов окажусь победителем в этом сражении, в этой неравной битве. Точно знаю, я смогу побороть эту зависимость. Да бывают дни отчаяния, когда хочется просто торчать, забыв обо всех и обо всём. И в эти дни кумарит как-то по-особому — сильнее. А иной раз берёшь в кулак силу и волю, и думаешь, всё хватит, надо уже жить, жить, по-человечески. И так охота жить, как живут нормальные люди: работа, дом, работа. Пусть однообразно и банально, но это жизнь, а не существование. Спешить домой, где тебя ждут любящие люди, конечно хотелось бы сказать любящий человек, но, увы, не заслужила. С другой стороны, что значит: не заслужила, ещё встречу, обязательно встречу, хотя сама всю сознательную жизнь любила только кайф. Так много потеряла, ведь жизнь могла сложиться очень удачно. Да жалею, да хочется, по другому, но я знаю, верю, всё у меня ещё впереди, всё у меня ещё будет. Рано ставить на мне крест, я уверенна, на меня возложена важная миссия, которую я должна исполнить, просто пошла я не по той тропе. Ну, как в фильме «Матрица» — выбрала не ту таблетку.




Category Categories: Вероника Белучи, Здоровье женщин, употребляющих наркотики, Личные свидетельства | Tag Tags: , , , , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:

офертой
Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:
Правила, которыми руководствуется ФАР при обработке персональных данных («Политика конфиденциальности»).



История Антона
Июнь 3rd, 2014

История о том, как личный пример одного человека по защите своих прав влечет за собой других людей

Общественный защитник. История Лены, история успеха
Апрель 7th, 2013

Со времени основания, мы, Фонд им. Андрея Рылькова, поддерживаем инициативы людей, употребляющих наркотики, людей, живущих с ВИЧ, направленные на защиту прав и достоинства человека и здоровья своих сообществ. И все больше убеждаемся что для того, чтобы защищать свои права, или помогать в этом друзьям, не всегда нужны дорогие адвокаты и жирные правозащитные гранты. Порой достаточно приверженности, упорства, веры в справедливость и помощи друзей. История, рассказанная Наташей Вершининой из Тольятти о том, как ей удалось добиться освобождения несправедливо осужденной наркозависимой женщины из Тольятти - это история успеха, и радостное подтверждение того, что при большом желании, небольшой технической и дистанционной юридической поддержке (Наташу поддерживал юрист нашей партнерской организации "Канадская Правовая Сеть по ВИЧ/СПИДу Михаил Голиченко), можно добиться успеха даже в российской репрессивной системе "правосудия".

Правила жизни: Элиот Альберс, исполнительный директор INPUD
Июнь 17th, 2015

Публикуем текст из ставшей уже традиционной рубрики "Правила жизни" нашей независимой наркогазеты Шляпа и Баян. В этот раз это правила жизни от Элиота Альберса - доктора философии, исполнительного директора Международной сети людей, употребляющих наркотики.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.