Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

«В их глазах я была конченый человек»: ВИЧ, беременность и клеймо наркозависимости в России

Калининград

Калининград

Это интервью рассказывает историю молодой девушки Юли из Калининграда. Юля выросла в таборе, и еще в раннем детстве начала употреблять наркотики, инфицировалась ВИЧ. К 15 годам она уже перестала употреблять, встретила своего будущего мужа. Они жили в счастье и любви, поддерживая друг друга — Юля, ее муж и свекровь, и однажды Юля узнала, что беременна… В своем интервью Юля рассказывает страшную историю о том, как она потеряла своего еще не родившегося ребенка. О том, как относились к ней врачи, о своей потере, о стигме наркозависимости, и о своей вере в то, что несмотря ни на что, она сможет добиться справедливости и ответственности со стороны врачей. Проводить это интервью было очень больно, но такие истории должны быть известны, для того, чтобы показать, какие унижения и страдания  проходят женщины, на жизни которых было поставлено клеймо наркозависимости…

Интервью провела Аня Саранг.

Расскажи немного о себе.

Мне 18 лет. С самого детства мы жили в Калининграде, в Балтийском районе. Потом, когда дом родители продали, мы переехали жить в табор, в поселок. Мне было на тот момент лет 7-8. Родителей потом посадили, сначала отца, а потом мать.

Из-за наркотиков?

Да. Там дядька помог в этом. У него была своя точка, он торговал тоже наркотой. И чтобы не платить деньги милиции, он подставил людей, своих же родственников.

Когда мы переехали в табор, у меня естественно появились новые друзья и подруги. Завелась у меня одна подружка. Когда родителей посадили, я начала с этой подругой гулять, она мне и предложила попробовать наркоту. Я говорю – не буду. Мне тогда девять лет было, но я уже видела, как наркоманы страдают, бегают на кумаре, просят в долг. Видела передозы… А она на своем – один раз уколешься, ничего страшного не будет. Я согласилась… И отъехала от передоза. Меня родственники-цыгане откачали. Потом я пришла домой, брат мой родной говорит – ты чего, наркоманить начала. Я говорю – нет. Он сам не кололся и не пробовал никогда. Потом он меня поймал на этом.

То есть ты все таки начала употреблять?

Да, начала. Сначала я раз в неделю, два раза в неделю. Потом все чаще и чаще. Поначалу меня подруга колола, потому что я не умела даже. А потом уже сама начала колоться. Потом меня уже начало кумарить. Потом я начала сама торговать. Родители в тюрьме сидели, мы жили с братом вдвоем. Потом я на родственников работала, на тех, которые посадили моих родителей. Они мне за это героином платили. Помогала им, торговала, героин носила на точку, и сама на точке торговала, деньги разносила. От подруги подцепила ВИЧ – она когда уколола меня своим шприцем, не говорила, что больна, она про ВИЧ вообще ничего не говорила, хотя знала, ей на тот момент 18 лет было. Я ей говорю – давай я сбегаю куплю шприц новый, а она – не бойся, я ничем не болею и я промою хорошо. И я несколько раз у нее брала шприц.

ВИЧ мне поставили в инфекционной больнице, мне было 14 лет, я лежала с отравлением. Я спокойно отнеслась к ВИЧ, я толком не знала, что это за болезнь, думала, ВИЧ так ВИЧ. А когда стала на учет в СПИД-центре, когда начала терапию принимать, и когда беременная была, мне подробно все рассказали, я поняла, насколько опасно все. И я подумала, что если бы я об этом знала, я все бы сделала по-другому.

Когда мне было 15 лет, у меня умер отец. Потом умерла мать, я стала сиротой. Мной занялась опека, на попечение взяли. До 15 лет я кололась, а потом бросила. Переехала к тетке жить с табора. Скоро я познакомилась со своим будущим мужем.

А как ты терапию от ВИЧ начала пить?

Терапию я начала сложновато. Три года, когда прошло, я терапию не пила, мне иммунный статус позволял. Я регулярно проверялась, никогда не пропускала анализы. Потом у меня резко иммунный статус упал. Вирусная нагрузка стала проявляться. И я ходила, просила терапию, и мне не выдавали. Терпи-терпи, нормально еще.

Я спросила у пацанов и девчонок, которые туда приходили, при каком иммунном статусе полагается терапия, они мне сказали, что если 200 с чем-то, то уже полагается. А у меня даже меньше 200 было. И я просила терапию, а они говорили, что рано. Это был 2009 год. Я очень плохо себя чувствовать начала, ходила как умирающий лебедь, встать не могла с кровати. Ничего толком не ела, слабо себя чувствовала. Близкие мне по секрету сказали, что они тогда готовились, что меня потеряют. Свекровь на это дело посмотрела и говорит – пойдем в здравоохранение. Мы пошли с ней в министерство здравоохранения, нажаловались. Там женщина сидела, она сразу все поняла. Я говорю, что врачи мне все говорят – в данный момент тебе еще рано пить терапию, а анализы можно самой поднять без терапии. И женщина говорит – в течение недели я созвонюсь с вами. Но первее ее мне позвонили из СПИД-центра врачи. Говорят, приходи терапию получать. Я пришла, взяла терапию, когда начала принимать, то естественно первое время плохо было —  подташнивала, непривычно было. Но я время точно соблюдала. И вскоре меня имунка  поднялась, вирусная нагрузка упала. Аппетит появился, и ходить начала, и чувствовать себя лучше. А на новой схеме вирусная нагрузка вообще до нуля опустилась.

Расскажи про беременность свою. Вы хотели ребенка?

Да, ждали! Свекровь так рада была. Когда я сказала, что аборт буду делать, она была категорически против.

А почему аборт?

Мне сказали делать аборт, якобы я ребенка не выношу, он родится больным. Инвалидом, парализованным и прочее другое. И что мне рано еще рожать. На тот момент мне было 17 лет. Они думали, что я государству брошу ребенка. Первое слово от медсестры, которая мне УЗИ делала – иди делай аборт. Естественно, у меня истерика. Гинеколог потом спустилась, и говорит, что я не вовремя все это делаю. Потом она мне говорит – надо аборт делать. Я говорю – не буду. Они тогда издалека начали – как ты будешь штаны своему ребенку покупать. Я говорю – в смысле? Они говорят – ну если у тебя ребенок родится без ноги, как ты ему обувь будешь покупать и штаны одевать? Мне сказали, что от таблеток могут побочные эффекты быть на ребенке.

А ты пила тогда противотуберкулезную терапию?

Нет, но спустя какое-то время начала пить. Первый срок беременности я не пила, что большую роль сыграло, не отразилось на ребенке. А назначили мне во вторую часть беременности.

А почему тебе назначили противотуберкулезную терапию во время беременности?

Для профилактики. У меня отец болел туберкулезом. Еще до беременности у меня вздулась шея, лимфоузлы. Мне делали биопсию, потом бромхоскопию. УЗИ делали, ничего не выявляли. Потом я пошла даже платно проверить. И мне узист сказал, что у тебя лимфоузлы воспаленные и есть подозрение на туберкулез. В итоге, когда я пришла в СПИД-центр, меня врач спросила – ну чего, диагноз тебе поставили туберкулез? Я говорю – нет, не поставили. Потом спрашивает – а терапию их пропиваешь какую-нибудь. Я говорю – нет. Потом, когда я забеременела, уже срок приличный был, я пошла еще раз бронхоскопию делать. Мне сказали – да, выявлен туберкулез грудной клетки. И мне назначили препараты для профилактики – изониазид и рифабутин. Я их пропивала даже больше срока, чем надо было. Мне надо было пропить 90 дней, а я пропила 100 с чем-то. А потом мне сказали, что у меня туберкулеза вообще и не было.

А как же тебе до этого поставили?

Не знаю. Они на словах сказали, что есть, чтобы я пропила профилактику, ведь если бы они мне сказали, что туберкулеза нет, я бы отказалась от профилактики.

И они знали, что ты беременная?

Да, они знали. У меня тогда уже 22 неделя шла. И они мне еще говорили — мы понимаем, что срок приличный, поэтому делай искусственные роды. Я даже не знала, что это такое. А они говорят — это до 28 недель проходи, продержи ребенка у себя в животе, тебе сделают укол, и все, ребенок умрет, и ты родишь мертвого ребенка. Я говорю – почему?? А она – а чего ребенок будет мучиться! Я просто с самого начала поняла, что они были против моего ребенка. Почему, я не знаю даже. Может, там и опека замешана была. По поводу моего жилья, я не знаю, до сих пор гадаю. Я и вот теперь иду в больницу, я боюсь этих врачей, боюсь чего-то лишнее говорить. Вот врач спрашивает – у тебя это нормально, это нормально? Я теперь говорю – да, нормально, хотя не нормально все. Я уже категорически боюсь сказать, что плохо. Потому что если скажу, что плохо, меня добьют вообще.

То есть вот ты пришла, когда первый раз, и они стали настаивать, чтобы ты сделала аборт, это не связано было с туберкулезом?

Не связано. Это было связано с тем, что мне 17 лет. Что у меня организм ослаблен ВИЧ. Что я ребенка не смогу выходить. Они ничего такого не говорили, но я слышала, что в СПИД-центре ходили слухи, что я наркоманю. Пью и наркоманю. Поэтому они мне и терапию ВИЧ не выдавали по началу… И меня посылали-посылали на аборт, я отказывалась, и когда мне сказали, что ребенок без руки или без ноги родится, я согласилась. Я пошла на ул. Чекистов в женскую консультацию, мне гинеколог написала направление бесплатное на аборт. Я пришла, у меня ровно 12 недель было. То есть можно было сделать аборт. А заведующая, которая меня принимала, начала говорить – вот, прогуляла, прокайфовала 8 недель срок, пронаркоманила, проскиталась про блат-хатам, и теперь пришла в 12 недель делать аборт. И потом в том же духе понесла, что я алкашка, наркоманка. Она так орала, там в коридоре сидели люди. Она потом говорит – хочешь без матки остаться, я так сделаю сейчас, или, если хочешь остаться с маткой, плати пять с половиной тысяч рублей. Я говорю – у меня такой суммы нет, и потом мне по патологии должны аборт бесплатно сделать. А она – а чего по патологии, знаешь, сколько у меня таких девочек по патологии, как ты. Я говорю – разговаривайте тогда со СПИД-центром, с гинекологом, я им скажу так, как вы мне сказали. Со мной девушка была, она даже свидетелем была всего этого. Она начала на врача наезжать – почему вы мою подругу оскорбляете. И начали они ругаться, а я на тот момент слова не могла сказать – меня трясти начало сразу. Я потом пришла в СПИД-центр, гинекологу сказала – отказали в аборте. Она распсиховалась, пошла к заведующей нажаловалась, позвонила туда, а эти – мы ей такого не говорили, мы ничего не знаем. Потом мне стали предлагать уже искусственные роды, то есть родить мертвого ребенка. Я естественно в шоке была. Как, я его уже чувствовать буду, а потом его убить. Я отказалась, в итоге под конец беременности его все-таки убили. Им удалось добиться своего.

А что произошло в конце беременности?

В конце беременности, первого числа, января, я поступила в роддом. Вызвала скорую, у меня начали отходить воды. Свекровь работала, пришла, было 10 часов вечера. И она сказала, что у меня воды отходят. На скорой первого января меня доставили в четвертый роддом. Меня сразу же в родовую повели. Начали готовить к родам якобы. Но потом почему-то роды отменили и сказали – ведите ее в пятую палату. А у меня на тот момент были схватки и живот тянуло. Меня послушали, послушали сердцебиение ребенка, все было хорошо. Потом в родовую медсестра зашла, и я ей начала задавать вопросы – меня, к родам будут готовить или чего. Она – сейчас посмотрим, сейчас будем решать. И ничего не сказала, что происходит. Она мне сказала – ты ляг и не дрыгайся. Я легла, она залезла пальцами мне туда. Брызнула сразу кровь, а до этого ее не было. Я чуть с кушетки не слетела от боли, такое ощущение, что она по локоть засунула руку. Я говорю – кровь, а она – ничего страшного, польется и перестанет. В итоге она пошла в процедурную. Набрала два шприца какого-то раствора, по десять кубов, и капельницу магнезию. Пришла, говорит – готовь руки, будем уколы делать. Магнезию ставить. Я ей пыталась объяснить, что мне магнезия не подходит. Что я желтею и что у меня печень слабая. Она разнервничалась и начала на меня орать – да ты наркоманка, да ты цыганка, пьяница и чего-то такое. И такое отношение пошло с первого числа. Естественно, мне больно было, я не могла ничего толком сказать. Мне не до этого было. А она – как рогатки раскидывать, ты умная была, чего тебе сейчас терять-то. Я ей говорю – тон-то поменяй. Она тогда – пиши отказную. Я говорю – хорошо, несите отказную, и я напишу, что я отказалась от уколов. И она потом – иди в пятую палату, к родам мы тебя готовить не будем, у тебя срок не доношен, у тебя не хватает 14 дней. я говорю – это же роли не играет. А они – нет, ты будешь терпеть до срока. Меня перевели в пятую палату. Схватки у меня продолжались, они поддерживали меня обезболивающими и фенозепамом и капельницами какими-то. А в капельницу вводили по десять кубов клофелин, это для астматиков делают. Я не знаю, для чего это.

Это спазмо-снимающее, может, они так тебе схватки останавливали?

Перевели меня, в пятую палату. Утром пришел врач и начал мне высказывать, почему я начала оскорблять и унижать медсестру-акушерку. Она меня потом посмотрела, сказала, что плод бьется нормально. И сказала, что живот не сильно опустился, хотя он до колен спустился уже, дальше некуда. И сказала, что будем ждать 14 дней. И у меня, как я поступила, с 1 числа по 5 схватки так и не переставали. Час-два и опять схватки. 4 числа сделала главврач обход у нас. Сказала, что у меня все нормально, но по анализу крови у меня столько болячек. И начала мне на мозги капать – как я рожу этого ребенка, не понятно. У него какая-то непонятная инфекция, названия которой мы пока не знаем, у него сердце больное, селезенка. Я говорю – как, у него все здоровое было. Она – ну я что увидела, то и сказала. Потом говорю – я терпеть не могу, мне больно. Она – ты подходи к медсестрам, они тебе уколы сделают обезболивающие.

…Я пошла к медсестре и попросила укол обезболивающий, потому что невыносимо было. 5 числа пришла опять медсестра и сделала мне обезболивающий, поставила капельницу, прокапала. Время было около 3, я поела. Потом приехала свекровь. Я пошла в Сбербанк, на улицу. Я предупредила и медсестру, и гардеробщицу, где взяла одежду. Мы со свекровью домой заехали, посидели, поели. И потом мне стало плоховато. Я попросила вызвать скорую. Меня доставили опять в роддом. Подняли на этаж, сделали два укола каких-то, и у меня схватки перестали. Врач говорит, что меня тут все искали. А я говорю – я всех предупредила. Я пошла в палату. Утром 6-го был обход, все было нормально, ребенок шевелился. Ближе к вечеру я поела, прилегла и чувствую, что у меня в животе что-то не то. Пустота. Потрогала живот, а он жидковатый, мягкий. Чувствую, ребенок не бьется. Я сказала на посту это. Акушерка пришла только через два часа. Я пошла в туалет, а там чернота идет — не кровь, а чернота какая-то. Акушерка посмотрела, и она в лице переменилась. А я уже чувствовала, что ребенок мертв. Меня положили на стол, начали слушать сердцебиение, а его нет. Потом еще врач подошел, и они сказали, что они думают, что ребенок умер. Врач сказала, это было в начале седьмого, что они будут решать, что дальше делать, ушла и до 10 вечера не приходила. Приехала свекровь. Увидела, что происходит, что врачи ничего не хотят делать, побежала в милицию. Написала там заявление. Его сначала не брали, но потом позвонили в роддом, врачи начали на нас наговаривать, что мы буяним. А мы просто требовали, чтобы приняли у меня роды, и достали мертвого ребенка. Милиция приехала, им обещали достать при муже ребенка. Потом они уехали, меня спустили в родовую, положили в палату, поставили капельницу, начали делать уколы. В три ночи меня перевели в родовую, в 5 утра я родила. Медсестра, когда достала ребенка, сказала, что он два раза обернулся в пуповине, он задушен был абсолютно. У него лицо синие было, а тело розовое. И потом, через полтора часа после родов, когда я на ногах стоять не могла, мне приготовили выписку. И еще она там написала, что я наркозависимая, хотя я на учете нигде не состою.

А ты думаешь, что если бы они не считали, что ты наркозависимая, они по-другому к тебе относились бы?

Я считаю, что да. Не знаю, как до них дошли слухи, что я раньше употребляла. В их глазах я была конченый человек. Когда они узнали, что я была наркоманка, их отношение сразу же изменилось. Я столько за все время в этом роддоме выслушала. И наркоманка, и алкашка, и прочее другое. Не говоря о том, что национальность успели разглядеть. Хотя какая разница, кто я – русская или цыганка. Потом я выписалась, приехала домой и отлеживалась.

И какие у вас сейчас планы?

Сейчас пытаемся с юристом разобраться. Документы готовим, и прочее. Я в прокуратуру заявление писала. Сейчас следствие идет. Врачей вызывали из роддома, кого подозревают в смерти ребенка. Я считаю, что врачи виноваты в смерти ребенка. Потому что они не вовремя роды приняли. Если бы они вовремя роды приняли, он бы живой остался. Я буду в суд подавать. И я готова идти до конца, лишь бы разобраться, и чтобы они хоть какое-то наказание поимели. И в следующий раз на дом акушера вызывем, и дома буду рожать.




Category Categories: Аня Саранг, Личные свидетельства | Tag Tags: , , , , | Comments 9 комментариев »

Комментарии

9 ответов to “«В их глазах я была конченый человек»: ВИЧ, беременность и клеймо наркозависимости в России”

  1. Ольга:

    По-моему, статья стигматизирует врачей. Судя по всему, у девушки куча других диагнозов, и у ребенка был патологии, и вывод — \"они добились своего, убили моего ребенка\". Девушка, бывшая потребительница с соответствующим состоянием здоровья, белая и пушистая, а врачи и медсестры объединились в банду убийц.

    Ну и двойные стандарты: торговля наркотиками никак не оценивается, было и было, а хамство медсестер — это тяжелый грех (я говорю именно о хамстве, не о преступном бездействии).

  2. ivan:

    Ольга, ну вы же не будете наверное спорить, что когда в медицинской помощи нуждается человек, употребляющий наркотики (или ранее употреблявший, но врачи об этом узнают, или с ВИЧ-положительным статусом, или, например, бомж, да и много еще кто), то зачастую врачи как-то забывают о своем врачебном долге, клятве Гиппократа и врачебной этике (в нашей стране это вообще по-моему забытое понятие) и все их стереотипы и субъективное отношение к пациенту вылезает на первое место…….и сколько этих историй, когда врачи рекомендовали женщинам, только по причине наличия ВИЧ-инфекции, делать аборт, и даже настаивали на этом…отказы в предоставлении потребителям наркотиков АРВ терапии — тоже обычная практика, т.е. отказ в доступе к жизненноважному лечению, при том, что человек сам за ним приходит и оно положено ему по закону — это значит не «тяжкий грех»? а поговорить и оценить вы хотите торговлю наркотиками 14летним наркозависимым ребенком, живущим в таборе без родителей? ну-ну…..а про Калининград — вот еще замечательная история про 2-ую инфекционную больницу Калининграда http://anyasarang.livejournal.com/22989.html и про замечательных врачей…….

  3. Ольга:

    Иван, я говорю о конкретной статье, а не о том, что бывает зачастую и «сколько этих историй», когда «только по причине ВИЧ-инфекции». А из этого интервью ну никак не следует, что ей предлагали сделать аборт из-за ВИЧ-инфекции — даже в пересказе Юли врачи говорят о патологиях плода, о слабом здоровье беременной, а не о ВИЧ.

    Я уверена, что нужно защищать права, в том числе репродуктивные, ВИЧ-положительных и наркозависимых женщин, но не нужно априорно демонизировать врачей, которые якобы все как один ненавидят и желают зла женщине с ВИЧ. Кстати, на ВИЧ-отрицательных и не-потребительниц врачи и сестры также орут, вымогают взятки и совершают медицинские ошибки — не из-за стигмы, очевидно, а из-за особенностей нашей системы здравоохранения.

    А что касается 14летнего наркозависимого ребенка, живущего в таборе без родителей — это очень плохо и такого не должно быть; и хорошо, что ее не поймали и не посадили и она смогла выкарабкаться, завести семью. Только вот наркоторговля от этого не перестает быть серьезным преступлением.

  4. ivan:

    про то, что не нужно представлять, намеренно или утрировано, врачей плохими персонажами, которые заведомо ненавидят своих пациентов и не заботятся о них — я конечно согласен с вами. Но просто мне кажется здесь не тот случай — это не статья профессионального автора, призванная привлечь внимание к проблемам отношения врачей к пациентам, а рассказ одного человека другому о своем личном опыте, какой вот есть, и сомневаюсь, что целью данного рассказа была «стигматизация врачей», согласитесь…….у человека может быть какая угодно куча диагнозов и т.п., но врач должен его лечить его и относиться к нему наравне со всеми другими пациентами и все усилия врачей должны быть направлены на достижение максимального блага для здоровья пациента….думаю если бы это было по факту так в данном случае — это интервью было бы про что-то другое

  5. Наталья Сидоренко:

    ужасно… как все это ужасно… сочувствую и приношу свои соболезнования Юле. сил нам всем сломит эту стену безразличия и пренебрежения. я дважды сталкивалась с историями потери ребенка в родах по ошибке врачей. и оба раза роженицы отказывались возбуждать дело, после многократных консультаций у разных юристов. сложно это все и весьма болезненно…

  6. Пашка А.:

    Да-а…. Настрадалась Юлечка.. Думаю что у нее все наладиться.

  7. Katya:

    думаю что неправильно поставили вам срок родов.И врача не было который вел бы беременность!желаю вам скоро родить ребеночка и перестать думать о том что вы пережили.Это на совести тех врачей!любви вам и мира!

  8. Юлия:

    Спасибо Катя

Оставьте комментарий:

Правила общения на сайте



Октябрь 22nd, 2010

Вашему вниманию предлагается история активистки, а также сотрудницы ФАР, Ириной Теплинской из Калининграда.


Март 30th, 2011

Это интервью рассказывает историю молодой девушки Юли из Калининграда. Юля выросла в таборе, и еще в раннем детстве начала употреблять наркотики, инфицировалась ВИЧ. В своем интервью Юля рассказывает страшную историю о том, как она потеряла своего еще не родившегося ребенка. О том, как относились к ней врачи, о своей потере, о стигме наркозависимости, и о своей вере в то, что несмотря ни на что, она сможет добиться справедливости и ответственности со стороны врачей.


Декабрь 22nd, 2010

Алексей Курманаевский говорит, что когда ты улыбаешься миру, он отвечает тебе взаимностью. Леша улыбается миру до ушей. Как говорит его жена Маша, “прямо Чеширский кот”. У него все хорошо — семья, двое детей, любимая работа и огромная любовь. А, и еще стаж наркозависимости 15 лет, ВИЧ, гепатит С, четыре судимости, около 20 неудачных попыток лечения. Последняя была месяц назад. Казалось бы — чего тут улыбаться?