Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

«Лечение» как наказание

Текст: Вячеслав Матюшкин

В 2016 Влад Еременко поехал за наркотиками. Он закинул денег, ему скинули локацию «клада» в одном из московских парков. Там его арестовали, в отделе он во всем чистосердечно признался. Его продержали около пары часов, вменили 228 ч.1. Влад сильно болел и решил забрать тот же самый клад, потому что денег на новый у него не осталось (были изъяты «правосудием» в лице оперов). Он поехал туда же, и его там снова арестовали:

— Ты что, дебил? Не понял еще, что барыга наш человек?

Они передали его в другой отдел, другим операм… Влад опять во всем чистосердечно признался, и возбудили еще одно дело, уже по ст.228 ч.2!

Дальше был суд. Влад получил четыре года, его обязали пройти лечение. В наркологии началось самое интересное. Лечащий врач, у которого Влад должен отмечаться сдавать анализы, встречал его со словами:

—Ну, и что, ты еще до сих пор не в тюрьме? Ну, ничего, исправим.

Каждый раз, когда Влад опаздывал, либо не приходил по уважительной причине (за это время он нашел работу и иногда работал до ночи) — врач про каждый пропуск, опоздание, писал в УИН о нарушении Владом условий приговора. Несмотря на атмосферу откровенной травли со стороны нарколога, Влад настойчиво боролся за свою свободу, пережил пять (!) судебных процессов по замене срока на реальный, два раза проходил стационарное лечение от наркомании и каждую неделю (почти) ходил к врачу-наркологу, одержимому идеей, что каждый человек, употребляющий наркотики, должен сидеть в тюрьме

В Фонд Влад обратился вечером накануне очередного суда.  До суда оставалось 12 часов, когда он рассказал о положении дел Лене Ремневой. Лена описала ситуацию в нашей рассылке. Хорошо, что в это время на связи были наши юристы Володя Цвингли, Тимур Мадатов.

Так как ни времени, ни шансов хоть как-то юридически помочь Владу не было, решили, что на суд пойду я и постараюсь озвучить очевидные вещи. Что наркомания —это болезнь. Что у нее бывают рецидивы, что российская наркология в принципе не в состоянии обеспечить адекватное лечение. Ну, и подам ходатайство о назначении меня общественным защитником.

В день суда встречаемся с Владом. Он уже приготовился к тюремному заключению: пришел с сумкой и очень подавленный.

— Слава, а может не надо нечего, ну, посадят, отсижу, я уже ******* [устал] с ними воевать …

Мы поговорили с ним о происходящем, сошлись на том, что воевать стоит, не за себя, так за того, кого будут судить завтра. Пришли в суд. Секретарь приглашает в зал, прохожу, сажусь вместе с Владом, судья спрашивает:

— А вы кто?

— Социальный работник Фонда имени Андрея Рылькова, пришел защищать нашего участника.  Если не допустите, готов говорить в защиту Еременко, как свидетель.

 Дежурный адвокат и Влад подают ходатайство по ст.49 ч.2 о назначении меня защитником. Судья как будто этого ждала, ей, видимо, совершенно не хотелось сажать Влада в тюрьму, и ей нужен был хоть один союзник в этом деле.

Судья:

— Ходатайства приняты, надеюсь, прокурор и инспектор УИН не возражают?

Прокурор и инспектор, в один голос:

— Не, Ваша честь.

Беру слово. Говорю о наркологии. Говорю, что нарколог вместо того, чтобы исполнить свой профессиональный долг, взял на себя надзирающие функции, тем самым саботировав конституционное решение суда первой инстанции о прохождении лечения, не предоставив подсудимому шансов пройти лечение. Более того, он своим поведением фактически препятствовал прохождению лечения. На лице у судьи просто читается одобрение, она будто искала союзника и нашла.  После своего спича заявляю ходатайство на ознакомление с делом: эмоции эмоциями, но к делу готовиться нужно, формально нарушений хватает, и это не нарколог, а УИН подает ходатайство о изменении меры пресечения. Суд переносят, я знакомлюсь с делом, фотографирую, выкладываю на нашу внутри-фондовскую коммуникационную площадку в бейскэмп, дальше дело за юристами.

Готовились в авральном порядке, времени у нас было пять дней. Спасибо Тимуру Мадатову — возражения были написаны на семи(!) листах — чуть меньше, чем само дело. Спасибо за ценные комментарии Володе Цвингли! В итоге все это вылилось в отличный документ. В общем, к суду мы были готовы на 100%. К сожалению, не удалось только найти адекватного нарколога, который бы выступил в защиту Влада, поэтому, по моей задумке, его роль должен был взять на себя Максим Малышев.  Благо наркологического опыта у него хватит на две больницы.

Суд 31 мая прошел очень быстро, судья, увидев папку с возражениями, заявила:

— Дайте, я сама зачитаю.

Поставленным голосом и со скоростью, на которую способны только судьи, зачитала наши возражения, при этом пару раз на лице мелькало истинное удивление.

В итоге вердикт:

— Ходатайство УИН не удовлетворять.

P.S.  В этой истории столько произвола со стороны государства, полиции, наркологии, что уровень ненависти к человеку зашкаливает. Но, благодаря честным и порядочным людям, эта история закончилась благополучно. Спасибо судье Измайловского районного суда Бахваловой Лилии Анатольевне, у которой хватает порядочности не сажать человека в тюрьму, хотя УИН ходатайствует об этом в шестой раз!

Поэтому сначала мне казалось, что это победа. И даже когда я садился писать, я говорил, что история с Владом закончена, а потом посмотрел другими глазами… Сейчас Влад лег в 17 больницу, через какое-то время он выйдет, как уже выходил пару раз до этого, и что дальше? Сколько времени пройдет до следующего суда и как будет настроена судья — никому не известно …




Category Categories: Кейсы уличных юристов, Личные свидетельства | Tag Tags: , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:

офертой
Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:
Правила, которыми руководствуется ФАР при обработке персональных данных («Политика конфиденциальности»).



Дженни Курпен. Три истории
Сентябрь 5th, 2011

Мне хотелось начать этот короткий и страшный рассказ с трех высказываний трех людей, погибших при непосредственном участии учреждений российской системы исполнения наказания. Я смогу привести только два из них. Только Геннадий Питателев и Константин Пролетарский успели незадолго до смерти поделиться с родными сообщениями о своем состоянии, об условиях содержания и просьбами о помощи. Константин Б не успел. Он умер, так и не придя в сознание, так и не узнав, что освобожден из ФГ ЛПУ РБ-2 УФСИН РФ по Республике Карелия в связи с тяжелым состоянием здоровья. Акты об их смертях сообщают, что причиной тому послужила ВИЧ-инфекция.

Чтобы умереть от СПИДа, надо в него не верить
Сентябрь 26th, 2011

Интервью с Натальей Устюжаниной - председателем правления Тюменской региональной антинаркотической общественной организации «Поколение», на счету которой 10 лет работы по реабилитации наркозависимых, председателем координационного совета по Уральскому федеральному округу во Всероссийском объединении «Люди, живущие с ВИЧ».

Памяти Сержа Хороших: 28 или четырежды семь
Январь 4th, 2011

Пять лет назад в этот день ушел из жизни Серж Хороших - редактор журнала "Шаги", админ www.poz.ru, ведущий на группе Позитив, активист и просто замечательный человек.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.