Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Полтора года спустя. «Завтра ты их оттуда заберешь» пока не наступило.

03-04-2014-21 (1)

Фото: Тамара Тенета

Автор: Мария Преображенская

Знаете, откуда в России столько хороших беспроблемных бесхозных детей, которых так и хочется усыновить? Знаете, куда деваются их родители?  Знаете, как мелкие административные делишки превращаются в большие уголовные дела по продаже наркотиков, совершенные группой лиц по предварительному сговору? Знаете, наконец, что происходит это каждый день и давно уже стало совершенно будничным явлением? Как, не знаете?

Да ведь таких историй миллион…

Почему же стала известна именно эта? Только потому, что в историю вмешался Фонд содействия защите здоровья и социальной справедливости имени Андрея Рылькова» (ФАР).  Изначально Лена (главная героиня этой истории) обратилась к представителям ФАР за медицинской помощью. Диагностическая и медицинская помощь были ей оказаны, но в октябре 2012 года Лена снова нуждалась в поддержке. На сей раз юридической. Против Лены и ее гражданского мужа Артура было возбуждено уголовное дело и параллельно с этим органы опеки забрали Лениных детей, а ее саму лишили родительских прав. Артур в это время был в тюрьме, Лена — в наркологической больнице…

Первую часть истории можно озаглавить так: «Просто поставь свою подпись внизу листа, а мы потом  сами все напишем»……итак:

…Меня пристегнули наручниками к решетке двери на лестничную клетку, вышибли дверь в квартиру и вломились туда – без ордера и какого-либо разрешения.

Проснувшегося Артура (моего мужа), повалили на пол, а мне запихнули деньги в карман и сказали: «Стой спокойно, иначе будет плохо!».

Мы с Артуром очень не хотели, чтобы они крушили все в квартире, а главное – будили детей. Опера спросили:  «Сколько можете выдать героина?» .

Мы ответили:  «Грамма полтора…»

Они сказали: «Этого мало».  (Комментарий: Полтора грамма недостаточно для «крупных размеров», позволяющих говорить об определенной статье УК РФ).

— И дети при всем этом присутствовали?

Дети спали.  Но когда начался обыск, все выбежали, а нас забрали в полицию у них на глазах. То есть, родителей забрали вооруженные дядьки, а детей оставили дома одних. Кстати, несмотря на то, что я постоянно повторяла, что должна позвонить тете, которая сможет посидеть с детьми, как только нас увезли, приехал ПДН и детей забрали. Я, конечно, про детей все время спрашивала и, в конце концов, мне ответили так: «Мы отправили сейчас детей в больницу, а завтра ты их оттуда заберешь».

В отделении полиции же произошел такой разговор:

«Если хочешь, чтобы мы тебя отмазали, берешь и делаешь все, что мы тебе дадим. Тебе ничего за это не будет, просто мы не напишем, что у тебя там был притон, напишем просто, что это Артур тебя попросил вынести чек с героином. Максимум тебе тогда условно дадут чуток. И все. А если не подпишешь этого, то мы тебя сейчас закрываем».

Артуру в это время говорили: «Если ты хочешь, чтобы жену твою отмазали, возьми на себя пару дел левых».

Артур согласился. Взял на себя два дела. По 158 статье, части первой. Он подписал все бумаги. И ему еще дали два белых чистых листа.

«Просто поставь свою подпись внизу листа, а мы потом  сами все напишем».

— Он подписал?

Подписал. Но в итоге, когда уже обвинительное заключение ему принесли, оказалось, что это не 158 часть 1, а 158 часть 2. (Комментарий: 158 статья УК РФ часть 1  «Кража», 158 часть 2 – «Кража, совершенная группой лиц по предварительному сговору», например). Нам было обоим очень тяжело и трудно, мы волновались за детей, но нас продержали с восьми утра до восьми вечера. Нам говорили: «Все подпишете и поедете домой».

А следователь вообще никаких наших показаний не читал, в итоге, и ничего особо не спрашивал — он просто флэшку открыл, на которую опера все записали и ему скинули. Короче говоря, меня отпустили, а Артура отвезли в больницу.

«А тебе поможем.  Если ты подпишешь, то  останешься на свободе и получишь обратно детей», сказали.

Я поверила. И, конечно, зря.

Теперь мне могут дать от восьми до пятнадцати лет. Я не знаю, что должно случиться для того, чтобы меня не посадили. Полиция меня уговорила подписать бумаги, где указывалось, что я была соучастником Артура, и сделали нам «группу лиц» по предварительному сговору.

— Как же ты на это согласилась?

Я тут абсолютно неграмотная была. Никогда не сталкивалась с этим. Они сначала про одну статью говорили, а потом вытянули из меня показания, которые позволили перебить статью и говорить о группе лиц. Теперь Артур старается как-то выгородить меня. Берет все на себя. Он по-прежнему в тюрьме. И мне нельзя к нему ездить – в глазах закона, мы считаемся подельниками. Поэтому к нему никто не приходит. Кроме меня, некому.  Я рассказываю все это потому, что очень хочется, чтобы люди услышали и узнали, как до сих пор менты поступают, чтобы звездочки получить. Отлично помню:

«Мы тебя не подставим, а спасем. У тебя же дети».

Им же, как и раньше, галочка, главное – а дети с октября месяца в опеке. Им всего-то два с половиной и полтора года. Старшему 14 лет и его забрал его папа – мой бывший муж.

— А с первым мужем какие сейчас отношения?

Никаких отношений. Он мне не сочувствует. Считает, что меня справедливо наказали. Считает, что получила по заслугам. Он с самого начала хотел, чтобы Ильдар (старший сын) жил с ним. Он его к себе из приюта, куда его отправили, когда вся эта история случилась, к себе и забрал.

Когда был суд, моего бывшего мужа спросили: «Хотели бы Вы, чтобы Вашу бывшую жену лишили родительских прав?». Он ответил: «Я не против».

Не то чтобы он хотел, он просто был не против. Кстати, до того, как все это началось, отношения с первым мужем были совершенно нормальными. Помогал, если мог. Может, и редко, но никаких стычек не было. Даже разводились спокойно. Без скандалов, без ничего.

03-04-2014-26

Фото: Тамара Тенета

Вторую часть истории назовем так: «Твои дети по ночам вскакивают и плачут, потому что их мать наркоманка и теперь у них ВРОЖДЕННЫЕ ЛОМКИ».

Первое мое желание, когда мне сказали, что меня лишат родительских прав, было выброситься из окна. Младшие дети у меня с рук не слезали. Средний сын, когда я поехала рожать самую маленькую, не хотел меня отпускать, а когда вернулась — бегал за мной бегом всюду. Маленькая любит и бабушку тоже, но средний жить без меня не может. Врачи в инфекционной больнице (всех наркоманских детей сначала в больницу отправляют – проверяют) сами просили, чтобы я приезжала,  как можно чаще. Дети очень по мне скучали и в меня вцеплялись. Врачи решили, что раз дети так любят маму и мама такая адекватная, то пусть приезжает.

«Неужели у наркоманки могут быть такие дети?», спрашивали.

Да и органы опеки вроде бы знали и понимали, как я люблю своих детей. Кстати, сначала органы опеки помогали мне и давали всякие нужные и полезные советы – что сделать, для того, чтобы меня не лишили прав.

— Тогда, как же получилось, что органы опеки детей в детский дом отправили?

А вот так. Там же иностранцы богатые усыновители. Есть зачем стараться родительских прав женщин лишать.  И меня лишить хотят. А дети плачут и кричат (особенно средний, Антон).

И когда я пошла в ПДН и спросила, где мои дети и как их забрать, мне сказали: «Ты не можешь забрать детей, потому что тебя лишают родительских прав».

Детей, между тем, перевезли в детский дом, воспитательницы которого сказали (практически сразу же), что к ним уже приходят усыновители.

Я пошла в органы опеки и поинтересовалась: «Как это так? К моим детям уже ходят усыновители? Я же могу через полгода восстановиться в родительских правах, даже, если меня и лишат их по суду!».

Представители опеки сперва сами же обещали, что напишут ходатайство, они же и уверяли, что никаких усыновителей не будет, потому что я хорошая мама и меня очень любят дети.  Обещали обязательно сказать об этом на суде, чтобы я смогла восстановить права.

Но когда появились усыновители, у них резко поменялось отношение ко мне – видимо, люди, которые ходят к моим детям, уже дали им денег.

03-04-2014-23

Фото: Тамара Тенета

Теперь от представителей опеки я слышу только о том, что я плохая мать, что я не забочусь о детях. Из детского дома приехала женщина-соцработник и начала нести какую-то ахиненю о том, что у детей ломка (Комментарий:  бытует мнение, что если женщина употребляет, дети у нее рождаются на ломках. Интересно, сочли ли нужным сообщить о детских «ломках» усыновителям?), что дети по ночам вскакивают и плачут, потому что их мать наркоманка и теперь у них ВРОЖДЕННЫЕ ЛОМКИ. О том, что дети плачут  от тоски по маме и по дому, женщина-соцработник не подумала.   Думаю, кому-то ОЧЕНЬ просто понравились мои дети и их УЖЕ ДАВНО решили просто отнять.

— Не плачь, Лена! Скажи, какие у тебя сейчас отношения с окружающими?

Как же не плакать? Я же мать. Поэтому я не опускаю руки, хотя готова была сделать это уже не раз и не два. Никто никогда (и я, конечно) не смог бы подумать, что со мной может произойти что-то такое. Если б знала, никогда бы не употребляла. Все черное и беспросветное. Но я бы не сказала, что отношение ко мне близких (кроме бывшего мужа) резко изменилось. Правда, из по-настоящему близких людей, рядом со мной осталась теперь только мама. Мама меня по-прежнему поддерживает и старается мне помочь. Она простила меня за это. Когда узнала все – простила. А вообще все еще помогают мне и верят в меня только мама и представители ФАР.

Но маме опеку над детьми (если, не дай Бог, прав лишат) дать отказываются, говорят так: «Вы вырастили такую дочь, каких же Вы вырастите внуков…».

Дядя мой хотел детей взять, но остальные родственники насели на него: «Не надо!».

И все. Ни в какую.

А вот многие НЕ близкие — соседи и те, с кем контактировали дети — перестали здороваться. В подъезде, во дворе.

— У меня складывается впечатление, что тебя  очень постарались выставить женой наркобарона и городской сумасшедшей, по совместительству.  Но я разговариваю с тобой и понимаю, что все совсем не так.

Да, меня, действительно, стараются раскрасить самыми темными красками. Таких как я большинство окружающих не жалеет. Замечательно, что есть такие организации, как ФАР! Сотрудники ФАР, действительно, поддерживают меня:  дают юридические советы и помогают на этом этапе – в том числе, держаться, проходить реабилитацию и переносить психологическое давление.

Я сейчас как раз прохожу реабилитационную программу. У меня и организм начал восстанавливаться. И психика почти восстановилась. Результаты вижу уже даже я сама. Конечно, мне лучше. Правда, занятие проходят не в слишком удобное время и мне поставили очень жесткие условия. Ходить и на группы, и на консультации – я просто не привыкла так много ездить по городу — раньше все больше с детьми на детскую площадку у дома ходила – ведь младшим еще трех лет нету. Но я очень стараюсь.  Ради детей и ради себя. Хотя, конечно, занятия требуют очень  большого количества времени. Поначалу мне казалось, что они отнимают моральные силы, но теперь я поняла, что, наоборот – дают. А есть ведь еще и домашние задания. Иногда – очень трудные.

— Что тебе больше помогает – работа в группе или общение с консультантом?

Наверное, работа с консультантом. Я начала узнавать себя с новых сторон. И мне это приносит реальную пользу.

— На какое развитие событий ты хотела бы надеяться?

В первую очередь, я, конечно, надеюсь вернуть детей! Чтобы детей вернули в семью, а их мать не посадили.  Ведь тогда я не смогу быть с ними, а я живу только ради них. Но это в будущем. А сейчас – не знаю. Сейчас мне кажется все таким ужасным, что я не вижу никаких хороших перспектив. Но, ради детей я стараюсь видеть не только плохое, но и хорошее. Ради них я стараюсь все выдержать. Хожу на реабилитацию. Устроилась на работу. Но органы опеки все это не трогает.

О полугоде речь больше не идет: «Мы передадим детей в семью, где о них будут заботиться», говорят.

И почти никто не замечает почему-то,  что я и мои дети незаслуженно обижены. Мы с детьми очень друг друга любим.  Для них и для меня это стресс на всю жизнь… Как было бы хорошо, если бы всего этого никогда не случалось!

03-04-2014-6

Фото: Тамара Тенета

Историю комментирует кейс-менеджер ФАР, Елена:

— Что бы ты могла сказать о моменте отнятия детей у Лены?

Само отнятие детей происходило с явными нарушениями и неправомерностями. Так, в протоколе детей указали как безнадзорных. Хотя, естественно, безнадзорными они не были. Представители полиции просто не дали ей, в момент задержания, вызвать тех, кто мог бы посидеть с детьми. Именно благодаря этому, дети и были объявлены безнадзорными и представители опеки смогли беспрепятственно забрать их.

— А что бы ты могла сказать относительно позиции опеки?

Опека тоже вела себя не совсем корректно. Так, ее представители постоянно меняли свои решения. Например, они горячо уверяли Лену, что будут уговаривать судью отложить заседание, чего, в итоге, не было. Они убеждали ее, что усыновителей не будет, но они появились практически сразу. Эти нарушения Лена чувствовала интуитивно, но не смогла бы описать и зафиксировать их, не будучи юристом.

— Расскажи, что ФАР теперь делает для Лены в плане юридической поддержки.

— Мы считаем своим долгом помогать Лене во всех направлениях. Так, что касается юридической стороны дела, мы включили Лену в наш проект «Уличные юристы». Мы оказываем ей юридическую поддержку в суде. Оказание юридической помощи происходит с активным участием самой Лены.

— То есть?

То есть, она делает какой-то запрос о каких-то обстоятельствах своего затянувшегося дела  и мы обсуждаем это. Мы копируем все ее запросы и все документы дела. Потом мы думаем о том, какие могут быть варианты Лениной защиты в суде и нашей помощи ей и обговариваем их с Леной.

— Например?

Например, один раз она непосредственно принимала участие в конференции с юристом из Канады. Мы не навязываем ей линию защиты, которую считаем правильной.

— Помогаете ли вы ей, по-прежнему, на стадии реабилитации?

Да, мы содействуем ее общению с реабилитационными службами.

— Кстати, как она попала на реабилитацию?

На реабилитацию она попала следующим образом – наш соцработник Анастасия Соснина провела семейную конференцию (семейная конференция — организованная встреча семьи и официальных служб, на которой принимается решение о том, как семья должна действовать в сложившейся ситуации) с представителями опеки, в том числе. На это же мероприятие был привлечен представитель МНПЦ Наркологии, который теперь и курирует реабилитацию Лены… Пока Лена проходит реабилитацию, муж Лены, Артур, в тюрьме, а дети – под опекой.

03-04-2014-25

Фото: Тамара Тенета

Макс Малышев, координатор уличной социальной работы ФАР, резюмирует:

Если вы спросите, чем закончилась эта история, вынужден буду ответить, что она не закончилась еще ничем. Назначаются все новые и новые судебные заседания по 228 статье, по-прежнему продолжаются перипетии с опекой. Порой сотрудникам ФАРа кажется, что все совсем плохо и ничего не получится. Что же творится на душе у самой Лены, трудно себе даже представить. Но Лена не сдается, и мы поддерживаем ее во всем. Ведь если сдаться, отступить, пустить все на самотек, то история Лены будет просто одной из типичных историй, которые происходят каждый день по всей России.

Но тот факт, что эта история все-таки не закончена, что постоянно происходят какие-то новые события с Леной и сотрудниками ФАРа позволяет надеяться и верить: «Все обязательно будет по-другому!»

Рано или поздно, но будет…




Category Categories: Дело Лены, Здоровье женщин, употребляющих наркотики, Личные свидетельства | Tag Tags: , , , , , , | Comments 4 комментариев »

Комментарии

4 ответов to “Полтора года спустя. «Завтра ты их оттуда заберешь» пока не наступило.”

  1. наташка:

    А зачем ей дети?????? Пособие прокалывать?

  2. Анастасия:

    Здравствуйте, Наталья! Отвечаю Вам я, т. к. была одним из социальных работников по этому случаю. Конечно, в полной мере ответить на Ваш вопрос «зачем ей дети?» сможет только героиня статьи, я же хочу прокомментировать часть про » пособие прокалывать». Елена заботилась о детях, в квартире был сделан ремонт, они были ухожены, сыты, она играла и занималась с ними.

  3. Михаил:

    Наташка вообще не читала даже, она просто услышала что Тамара наркопотребитель — а значит не человек, а значит заслуживает смерти и дети её тоже заслуживают смерти, желательно в муках…и так думает большинство, при этом обстоятельства вообще не важны — пускай хоть дети там в масле катались и питались чистой чёрной икрой…одно слово «наркотик» перечёрнёт в глазах людей хоть 40лет идеального материнства

  4. характеризует вот это «пособие прокалывать» наташкин интеллект очень хорошо.с точки и человечности,и здравого смысла,и наличия возможности делать логические умозаключения.что там прокалывать???
    и своих детей у наташки тоже,видимо,нет.
    хотя,справедливости ради,хватает среди наркоманов и таких мам.только такие они не потому,что наркозависимые,а потому что люди.а человек слаб,особенно в тяжёлых обстоятельствах.

Оставьте комментарий:

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:

Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:


Денис Матвеев. Доступ к справедливому судебному разбирательству
Март 14th, 2010

денис матвеев Дело правозащитника из Набережных Челнов Дениса Матвеева демонстрирует то, как наркополитика используется с целью репрессий, как легко в нашей стране посадить человека, не угодного коррумпированным властям, просто подбросив ему наркотики. грубо попираются права человека на судебную защиту. В настоящий момент дело находится в процессе рассмотрения, Денису грозит от 15 лет лишения свободы. В поддержку Дениса был создан веб-сайт, на котором можно познакомиться с дополнительной информацией и новостями по делу:www.free-matveev.org

С иглы: журналист, врач и соцработник о том, на что похожа реальная наркомания
Март 17th, 2017

«Афиша Daily» видимо впечатлилась просмотром второй части «Трейнспоттинга» Дэнни Бойла и решила подсобрать местных наркоманских историй. В главных ролях наши Саша Дельфинов, Макс Малышев и некий врач Евгений.

Чтобы умереть от СПИДа, надо в него не верить
Сентябрь 26th, 2011

Интервью с Натальей Устюжаниной - председателем правления Тюменской региональной антинаркотической общественной организации «Поколение», на счету которой 10 лет работы по реабилитации наркозависимых, председателем координационного совета по Уральскому федеральному округу во Всероссийском объединении «Люди, живущие с ВИЧ».







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.