Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Правила жизни — Иван Жаворонков (Екатеринбург)

Javoronkov

У нас есть друг – Ваня Жаворонков из Екатеренбурга. Это человек, который в течение многих лет помогает и борется за права сообщества наркопотребителей. Мы безмерно уважаем его и решили узнать его правила жизни. Вот, что у нас получилось:

— Родился я в небольшой деревне в Челябинской области. Прожил там до 15 лет, потом уехал в техникум Челябинский. Потом, через год, бросил и в 87-ом я приехал в Екатеринбург.

— Учился на слесаря КИП. Это контрольно-измерительные приборы и автоматика. Я в общем-то не особо работал — так, на практике там был, на заводе, несколько месяцев и все.

— С алкоголем, проблемы начались уже в раннем детстве. Помню, на собрании, в техникуме, «разбирали» нас, и мастер такой говорит: «Поставить на учет к наркологу, выгнать из общежития, исключить из комсомола». И я на всю группу говорю: «Только из комсомола не исключайте, Юрий Владимирович». Ну он такой: «Ну сука, я тебе, блять, припомню, блять».

— Характеристику мне написали такую, что пипец. Мастак этот и написал. Я ее принес в военкомат, и военком мне кидает эту характеристику, со словами: «Ты что мне, блять, тут принес? Я куда тебя должен с такой характеристикой отправлять? Только, говорит, в строительные войска крайнего севера».

— Ну вот там, короче, в армии, я, в первый раз покурил легкие наркотики. Кореец был там такой, Саня. Ему прямо в письмах приходило, и мы там раскуривались с ним.

— Первых наркоманов я увидел там. Кололись маком, марочками. Они даже предлагали мне там что-то, но я в армии еще как-то не замазался.

— Мне брат старший говорил: «Покурить можно, колоться только не вздумай никогда, брат». Потом кореец мне этот то же самое говорил. Мы с ним курили шмаль, и он сказал: «Курить можно, только никогда типа не прикалывайся за ханку».

— Ну и где-то в подсознании я думал: «Блин, ну я всё равно, короче, попробую». Это же были те времена, когда все, что нельзя, все равно хотелось. Ну в общем-то так и вышло.

— В 23 я первый раз вмазался. У меня пацан был знакомый, мы приехали к нему в Питер. И что-то дней 10 мы там были. Оттуда, из Питера я приехал уже, прямо все, в общем-то готовым. Еще какое-то время я жил в иллюзии контроля – сам не варил, не учился там типа даже, играл в контроль — что мне по жизни, долго было свойственно. А потом кончилось тем, что мы уже раз, и начали варить солому – а тогда еще соломы было много.

— А первое время – это подъем сил. Мне казалось, что я работоспособен, я всегда вменяем, я могу прямо делать многое. Занимался сначала перепродажей водки — пить было вообще не вариант. А тут все как-то пошло в гору. Ну и вообще, первый раз вмазался – и мне показалось, что это то, что я искал всю жизнь, вообще.

— У меня еще была последняя какая-то гавань — мама, которая жила у меня в Челябинской области. И там – мусора, еще что-то там, происходили какие-то непонятки, и я всегда — раз и уезжал к ней. Гасанусь там на месяц-другой, остановлюсь и сил понаберу.

— Если бы меня не закрыли, в 2000-ом, то я сдох, наверное, где-то. Потому что, в общем-то, всё шло к этому. Ну а так, меня закрыли, и, вот, наверно, первое какое-то пробуждение, у меня было в местах лишения свободы. Хотя я, короче, сидел и прямо знал, что вот я выйду и вмажусь.

— Я пришел в тэрче в программы снижения вреда (программы профилактики ВИЧ и других заболеваний, занимающиеся обменом шприцев, помощью наркопоребителям в плане сохранения их прав и здоровья — прим. редакции). И как-то это постепенно вошло в мою жизнь и стало неотъемлемой частью. Живу прямо этим, отдаю себя очень сильно. И вот стало это и работой, и смыслом жизни.

— Давно стало хуже. С каждым годом, наверно тем, кто употребляет, хуже становится. Наркотики потому что становятся все-таки жестче. Я помню и эти крокодиловые времена, и соли сейчас, которые – ну реально же, люди просто сгорают на них. Раньше можно было годами оставаться и деятельным, и что-то делать даже. Вот эти новые наркотики, представить, чтобы на них там человек 5-10 лет проторчал — это что-то из области фантастики. Несколько лет – и люди себя уже не могут вернуть.

— У меня было, несколько, наверно, этих стадий принятия статуса ВИЧ. Это был как раз тот период, когда я осознанно шел к смерти. Реально, осознанно, потому что я устал от этого – спрыгнул-запрыгнул. Поэтому, когда я первый раз узнал, у меня вообще ничего не дрогнуло. И когда в лагерь привезли меня, там еще раз взяли анализ, и там сказали «да», снова. У меня там было какое-то второе принятие и тогда я начал более осознанно относится к тому что у меня ВИЧ. И обстановка наверно была такая, что я там первый раз остановился, не употреблял, переосмыслил. Уже по-другому я взглянул на это.

— Нет никакой ни борьбы, ни профилактики ВИЧ инфекции от нашего государства в целом. Всё это такая хуйня полная, блять. Здесь же надо в корне всё как-то менять. У нас явно не та страна, где будут думать про каких-то там наркоманов, которые колются крокодилом или солями – что с ними делать. Всё это вспоминается только когда где-то надо очередную галочку поставить, мне кажется так — а по большому счету, всем похуй просто.

— Люблю природу, очень сильно, прямо подпитываюсь. Есть у меня места, края, где я вырос, и я бесконечно люблю туда ездить. Люблю дорогу, природу. Активно двигаться иногда тоже люблю. В бассейн хожу.

— Хочется, конечно, собрать себя в более-менее здоровую, взрослую зрелую личность. Закончить институт. Научиться доводить до конца дела. Семья, возможно, есть это всё равно, в мыслях. Все-таки хочется, наверно, семьи.

— Я ездил на одно место, где природа очень красивая: горы, такая речка небольшая. Я там, короче, все детство провел. Мы бегали, у нас были свои места прямо. И я один позволил там себе побыть. И никогда я такого не ощущал. Есть же, говорят, у каждого человека свои места, которые дают ему силу. Я прямо чувствовал, я чувствовал эту силу. Пусть это как-то высокопарно, может, звучит, но я в натуре почувствовал это.

— Я стараюсь быть честным, стараюсь быть открытым, стараюсь относиться к людям так, в натуре, как чтобы ко мне относились. При этом, без этого там пафоса, хуяфоса, без этой канители.

— Стал практиковать такую тему, что утрами, по дню, бывает, останавливаюсь. Настраиваю себя на день, и прямо вот молюсь за всех – за друзей, за близких, за недругов тоже молюсь. Всем, прямо всем, от всего сердца стараюсь как-то желать добра, мира, любви, теплоты. Вот эти принципы – открытость, доброта, любовь, честность — они мне дают стремление двигаться куда-то.

— Такая помню была история. Коммуналка, мы варимся, человек пять. Уже всё, вмазываемся, и смотрим, короче, каски бегут. Реально, мусора подъехали на машине – и каски забегают. А нас там трое, что ли, уже было в розыске. И мы бросаем всё — кто-то колется, кто-то орет – «Не открывайте двери!» И мы выламываемся все в окно, выпрыгиваем, а потом оказалось, что это просто они приехали, не к нам.

— Хотелось бы пожелать читателям мира, добра, тепла, любви, больше человечности в отношениях. Ну и помнить, наверное, что главное – это все равно, оставаться, людьми.

Материал взят из 8ого выпуска газеты ФАР «Шляпа и Баян»




Category Categories: Личные свидетельства | Tag Tags: , , | Comments


Пожертвовать на деятельность Фонда:

Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:


Заместительная терапия: сложности и возможности
Февраль 1st, 2013

К заместительной метадоновой терапии (ЗМТ) можно относиться по-разному. Существует множество мнений о её эффективности в отношении ресоциализации клиентов программы, повышения их приверженности к АРВТ, возможности выхода из программы, влиянии метадона на сексуальное и репродуктивное здоровье и т.д. После беседы с Натальей, которая участвует в ЗМТ уже около трёх лет, складывается впечатление, что многое зависит от отношения человека к ЗМТ и его ожиданий от программы.

Одна история о жизни с ВИЧ
Декабрь 3rd, 2012

Это история одной молодой женщины, которая живет в Тольятти. Ее зовут Наталья Митусова и у нее ВИЧ. Мы познакомились с ней несколько лет назад, когда Наташа еще скрывала свой статус. Сегодня она живет с открытым лицом. На такое мало кто решается. По всей стране таких людей очень немного. В нашем же городе мне подобные случаи неизвестны.

Правила жизни — Иван Жаворонков (Екатеринбург)
Апрель 22nd, 2017

У нас есть друг – Ваня Жаворонков из Екатеренбурга. Это человек, который в течение многих лет помогает и борется за права сообщества наркопотребителей. Мы безмерно уважаем его и решили узнать его правила жизни







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.