Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Украина, заместительная терапия и туберкулез. Часть 1.

Текст: Руслан

Утро в один из летних дней 2010 г. началось с крика: «Вставай, такси скоро приедет…». Так началась моя поездка на Украину. На тот момент мне был 31 год, из которых я 18 лет пил, кололся и курил все, что можно. За это время я заработал ВИЧ, гепатит В, С, туберкулез и язву желудка, оставшиеся у меня зубы были больные и гнилые, даже жевать толком не мог. Ни семьи, ни детей у меня не было никогда, да и не очень хотелось, если честно. Образование неполное среднее и незаконченное училище. Именно из-за тубика я и уезжал из страны, потому что в РФ условия и подход к лечению любой, абсолютно любой болезни, как и поход к врачу — это всегда испытание для человека, который употребляет наркотики. При этом к алкоголикам отношение обычно гораздо лучше, видимо из-за того, что алкоголь считается социально принятым и допустимым в обществе явлением.  Забухать, уйти в запой на неделю, месяц — это вызывает осуждение, но все считаю, что: «Ну, разок-другой можно, ничего страшного — напряжение же как-то надо снимать», их жалеют, им помогают. Но стоит сказать, что ты папиросу-другую в выходные выкурил — все, пиздец. Наркоманам доверия никакого. Это вызывает невольное раздражение, обиду, ты все больше и больше начинаешь противопоставлять себя обществу, а к любым органам и структурам власти начинаешь испытывать ненависть, все больше понимаешь, что тебя принимают и понимают только те люди, с которыми ты употребляешь, и выхода из этого многие не видят никакого. Даже перекумарив, ты сталкиваешься зачастую с неразрешимыми проблемами: работа, отношения с противоположным полом и т.д. В общем, социально адаптироваться к новой действительности у большинства не хватает ни сил, ни желания. Я не говорю уже, если человек на инвалидности. Такая социальная разобщенность и тотальная несправедливость вызывают злость и ненависть. И я знаю, многие не говорят о своем ВИЧ-статусе из мести как раз не к конкретному человеку, с которым случайно вступаешь в половую связь, но к таким же наркоманам. Я считаю, что это протест всему и всем, «услышьте меня, обратите внимание, я здесь, и я тоже живой!», пусть даже такими методами. На эту тему можно много рассуждать, но я все же вернусь к Украине.

Встав, я понял, что меня ещё пошатывает. Отъезд я отметил как надо. Ощущения ужасные, пугала неизвестность, чужая страна, собственная ущербность, отсутствие денег. Это вселяло неуверенность на грани паники — кому я там нужен, такой весь проблемный, если в собственной стране, прошлым которой я очень горжусь, такие люди, как я, не нужны в принципе, то чего ожидать в другом государстве, пусть хоть во многом и идентичном не только культурными, религиозными аспектами, но и по укладу и образу жизни. Очень пугал возможный языковой барьер, да и все, что я видел по телевизору, говорило о том, что там очень сильны русофобские настроения и что там, грубо говоря, людям жрать-то нечего — это, напомню, 2010 год, ровно за год до чемпионата Европы по футболу на Украине и в Польше. Короче, серьезно воспринимал вопрос о собственной безопасности, зная, что происходит во многих бывших Союзных республиках по всему постсоветскому пространству — влияние пропаганды, как я теперь понимаю, потому что ни одно из этих опасений и страхов не подтвердилось.

Когда приехала машина, я успел выпить бутылку вина и поставить полдозы «крокодила». Голова хоть немного встала на место. В аэропорту меня сразу повели на досмотр, «пройдемте, молодой человек…», в общем-то корректно, если не считать, что две собаки по сумкам прошлись, одна на наркотики, другая на оружие. Мысли в голове поменялись, теперь хотелось только побыстрее добраться до места в более-менее нормальном состоянии. Вино уже закончилось, а тетрика было мало. Только после взлета я понял, что назад уже ничего не вернуть, нужно идти до конца. Денег в кармане было 200р, оставалось только полностью довериться тем людям, которые эту поездку и организовали и которые будут мной заниматься в Киеве. Если Ане Саранг и Тане Кочетковой из Фонда Рылькова я доверял, то этих людей в Киеве я даже не знал, это вызывало сильное беспокойство, ещё и на кумарах и с похмелья.

И вот мы приземлились. Трудности начались сразу. Прождав 20 минут и оставшись практически один в терминале, подумал, что все, пиздец, ни денег, ни телефона, ни адреса куда ехать, но главное — стало очень хуево. Наконец появился высокий, худой парень, представился Костей (говорит, опоздал) и со старта спрашивает «за барбитурой в аптеку пойдем, хочешь?». Конечно, хочу! Я все хочу и чем больше, тем лучше! Сидя в такси после двух пачек колес на кодеиновой основе, начал чувствовать себя более уверенно: меня встретили, подлечили и везут в больницу, где мне ещё в Тольятти обещали метадоновую программу. Ведь по большому счету я ехал даже не тубик лечить, хотя это тоже, конечно, но больше хотелось хоть немного спокойно пожить, не думая каждое утро куда бежать, где купить и как не попасться мусорам. В то время даже просто по улице пройти было нельзя, мусоров тьма (это было до сокращения МВД), и штрафы неоплаченные были у всех (знаете, как бывает: или подписывай за ругань, за пиво — или в отдел для проверки, куда в здравом уме никто бы не поехал). Вот и бегали по улицам мелкими перебежками и представлялись кем угодно, но не собой, а то на сутки в спец. приемник. В общем, паника прошла, едем разговариваем, смотрю в окошко, жду метадона. Ни разу не пробовал, но по рассказам бомба, лучше героина. Больница находилась в лесу, на окраине города, большой комплекс зданий. Красиво, конечно, спокойно, думал, как гулять выходить классно будет. И тут начались неожиданности. Врач, который меня там устраивал, оказывается ничего не знала совсем, разговор обо мне происходил впервые, а тут ещё гражданство российское. Я охренел вообще от такого, ведь я спрашивал у Тани (Кочеткова, руководитель проекта в Тольятти и мой старый друг), все решено? «Да точно без проблем все будет!» Она утверждала, что Аня Саранг (я к ней отношусь с огромным уважением и симпатией) ручается за всех и все. И тут здрасьте приехали! Ну да ладно, думаю, утро вечера мудренее (ещё пачка таблеток в запасе есть), хрен с вами, переночую, а там видно будет. Обещали с утра метадон!!! Поднялись на этаж, зашли в палату: чистая, кровать и матрац новые, ортопедические, ванна, туалет, светильники — все замечательно, кроме одного — она одноместная и спросить не у кого. Костя (социальный работник) уехал, тетка, которая принимала, отношения к лечению не имеет, да и я туда не дошел бы, это в другом корпусе и выход запрещен. Странно все это, в голове всякая хуйня закрутилась заново — почему так, что за нестыковки, куда мне, если что, без денег, без связей, даже без телефона. Ночью сожрали комары, лес же тут, поднялся в жутком состоянии, не выспался, тревога, неопределенность и кумары с алкогольным похмельем. Кстати забыл совсем, в коридор выходить мне было запрещено, мол правила больницы такие. Я же не знаю систему и подход к лечению на Украине, да ещё иностранец – это, кстати, очень мешало мне, чувствовал себя неуютно из-за этого. У них на своих не хватает средств, а тут ещё и непонятно кто приехал. Делать нечего, ни книги, ни телика, ничего и поговорить не с кем. В 08.00 привезли на тележке завтрак. Тут я ещё раз испытал шок — там в прямом смысле две ложки несоленой каши, два куска хлеба и стакан чуть подслащенного чая. Думаю, блин, а дома с хавчиком все-таки в разы лучше — если не наелся, то добавки дадут всегда, да ещё и заставлять могут. Пришла заведующая отделением (её вчера не было, ведь я вечером заезжал). И тут обрадовала — оказывается, это совсем не тубдиспансер, и она искренне не знает, что со мной делать, препаратов тубиковских у неё нет, метадон я принимать не смогу, потому что у меня открытая форма, а ездить нужно далеко на сайт, где выдают. Костя пропал куда-то, связи у них с ним нет. Что я испытал, когда осознал, в какую жопу я попал — это словами не передать. Там все — и злость, отчаянье, ненависть к людям, организовавшим все это, и на себя за то, что повелся на такое. Где же была голова моя, когда я подписывался под эту авантюру. И главное, я в таком состоянии, что даже отработать вряд ли что смогу. Ну хуево – пиздец, и физически и психологически, страшно, что в другом государстве, ни родных, ни близких. Мне кажется, меня даже жалеть начали те, кто еду привозили, каши побольше клали и хлеба. На второй день ещё и дверь на замок запирать стали. В голове кадры из США, где россиянин полгода жил в такой же палате из-за инфекционного заболевания и в силу каких-то бюрократических обстоятельств и внутренних законов его даже в душ не выпускали, салфетками мылся. Приплыли, сигареты пришлось начать экономить, то по половинке, а то и одну на три раза, да ещё и окурки не выбрасывал, на самокрутки пускал. Желание было одно, увидеть Таню с Аней и…. Я даже не знаю, что мне хотелось сделать с ними. Тоска, отчаяние и обреченность — все, что я ощущал, когда злость кончилась.

Думаю, ну что делать — я к заведующей и немного в кипиш (она же не виновата), все-таки как-то она вышла на кого-то, пришла девушка социальный работник. Никто ничего не знает, где Костя, что со мной делать. Ну, хоть сигарет принесла и поесть немного. И вроде дозвонилась до Кости, но я уже не верил никому. Мысли только о том, как вернуться домой. Ну ладно, подождем до завтра, хоть что-то Костя может прояснит. И эта сука опять меня обманула, не пришла. Все на круги своя вернулось (ни метадона, нихуя). А я ведь утра ждал пиздец как, думаю подлечусь, хоть соображать, может, начну, выход какой-то найдется. Ну прям тупик жесткий. Такой безысходности я ещё не ощущал никогда. Зависеть от людей, которым до тебя, как я понял, откровенно похую, а от меня вообще ничего не зависит! Хорошо, что заведующая в положение вошла, в библиотеку разрешила ходить, когда захочу, туда и обратно. Пошел, смотрю выход, надо за сигаретами сходить, там и аптека рядом (я запоминал, пока с Костей шли в первый раз, там мы тоже таблетосов покушали), мелочь какая-то осталась, иду и думаю, блин, в сланцах, щас заблужусь или ещё что, но делать нечего. Ну хоть за несколько дней людей посмотрел. Когда вернулся, никто не спалил. Сижу думаю, надо что-то делать, ждать у моря погоды… Мысль только одна: надо на билет денег найти, а где взять их? Правильно, надо ограбить кого-нибудь. Ну а закроют, так закроют, я в этой одиночке вторую неделю сижу, а так хоть шанс. Или ещё как вариант — найти в Киеве где дальнобойщики трутся массово, на Россию которые, и договориться. Ну а если нет, то вечером на дело идти надо. Уж очень хотелось Танюшу увидеть, ха-ха, я их всех убил раз 200 за это время разными способами (тех, кто меня сюда отправил).

В общем, уже настроился, все обдумал, жду утра. И тут сюрприз: надо же, утром Костя нарисовался, мол напряги с женой и детьми, на даче были, ничего не мог. Я охуел, если честно, от услышанного. И на этого человека возложили ключевую роль в моей поездке. Все, говорит, разрулилось, щас не метадон, а бупренорфин принесут, будешь доволен. Ну ладно, поворчал, высказался, конечно, что я о нем думаю, но не жестко, все-таки он тут решает. И я даже уже как-то не очень удивился, когда принесли бупрен, один куб всего, на весь день. Ха-ха-ха. Это даже не смешно, с моей толерантностью к любым химикатам — это просто пыль. Я могу выпить литр водки, уколоть гречки грамм и в догонку  накуриться и норм, лучше многих держусь, кто рядом просто кололся. Конечно, не переломило даже (хотя вру, минут на 20 немного бодряка прибавило). В общем, говорю Косте — все, заканчиваем этот цирк, давай мне денег сколько можешь, я сваливаю отсюда. Что-то он там меня пробовал вразумить, мол ты чо, в таком состоянии, без денег и т.д. и т.п. Но я его уже не слышал. Во-первых, пиздабол, во-вторых, в этой одиночной палате уже шифер стал ехать. Дорогу немного помню, спросил название метро и в путь. Выхожу, аж облегчение испытал, ну теперь хоть что-то от меня зависит. Но я для начала поехал в аэропорт (через аптеку, конечно), сожрал 2 листа сразу, настроение поднялось, еду читаю названия всякие, рекламу, весело и хорошо. Я на что надеялся-то, приеду — дозвонюсь до кого-нибудь и буду ждать, пока билет оплатят, и я дома. Ага. Саранг не доступна, Таня была в шоке (за звонок с меня девушка там брала 5 гривен за минуту, а у меня изначально на все про все 170 гривен было). Я раза 3 созванивался с Танюхой, пока они там решали. В итоге меня заверили, что теперь точно будет все по-другому, нужно только подождать несколько дней в той же больнице (просто открытая форма тубика). Перспектива, конечно, так себе, расплывчатая, но лучше, чем откровенный криминал. На обратной дороге спускаюсь в метро уже в Киеве, в час пик и на тебе: «молодой человек…».  Как-то в такой толпе спалили, по рукам, как потом сказали. Всю сумку, каждую шмотку, даже каждый шов проверили. Я говорю: ребята, вы припизднутые? У меня барбитура в кармане, а вы героин ищете? Минут 50 то, се, а денег у меня нет, взять нечего, есть тубик зато, сколько угодно, ха-ха. Ну ладно, иди (а то на сутки в отдел, к операм, че только не несли). Так я у них ещё и таблетки выкружил обратно, но одну пачку все же не отдали гады. Денег осталось гривен 25, наверное. Короче, сигареты и лист. И ещё 4 дня в одиночке, а пока ездил, книги унесли и выходные в библиотеке. Я вообще выходные не люблю (суды закрыты до понедельника, у всех дома не свариться, не зайти и т.д.).

Обещали в Полтаву, там прям в самом тубике сайт есть. Я далек от всего этого был, мною все это воспринималось как небылица какая-то. Ну как это врачи наркоту сами будут давать? Вроде вокруг все говорят об этом, но самому как-то не верилось на все 100%. Кое-как дождался утра. Медсестра говорит, вставай, такси щас приедет, ух блин, наконец-то. Скорый поезд Одесса-Уфа, 3 часа до Полтавы. Еду и готовлю себя к новым испытаниям. Ведь меня опять будут встречать, и кто на этот раз будет — я не знаю, но на примере Киева на всякий случай готовлюсь к неожиданностям. Как говорится, чем больше ожидаешь, тем больше разочаровываешься. Вообще дорога нервная была, уже через час я не знал, как сесть, очень неудобные и жесткие сиденья. Ну вот и вокзал… Подхожу куда мне объясняли, жду, никого опять, уже поезд начал трогаться, у меня честно говоря паника началась, ну как так, второй раз одно и то же, и опять ни одного контактного телефона и адреса. Пиздец, честно говоря, непредусмотрительно (в больнице тоже никто ничего не знает, а перед уездом ни одного социального работника не было, билет у таксиста опять). Стрельнул сигарету, стою нервничаю, и тут из-за спины чел с фотороботом в руках моим, говорит — ха-ха, это ты? Там даже я себя не узнал, фото 2008 года из клиники, после огромной потери крови и операции в коридоре, Саранг фоткала на телефон. Фу, блин, выдохнули, хоть теперь переночевать будет где (оказывается, человеку так мало нужно, никогда не думал, что настолько мало). Облегчение невероятное!

Сначала заехали в тубдиспансер, где, между прочим, никаких очередей я не увидел, все сделали довольно быстро (оформили, направление взяли в стационар). Только чувствовал себя неуверенно, ведь посоветовали о некоторых вещать либо молчать, либо говорить, что сам местный, но родители уехали в Россию, я с ними, ни языка, ни традиций я тоже почему-то не знаю совсем. Потом заехали в наркологию, забрали врача и уже непосредственно в тубик. Там не долго, тоже оформлялся, нарколог свое спрашивал и заполнял, фтизиатр свое. Система постановки на метадоновую программу «ЗТ» (заместительная терапия) такова: человку должно быть 18 лет, он несколько раз лечился — либо в наркологии, либо в реабилитационном центре. И ты понял четко и осознаешь, что либо не в силах бросить, либо в принципе этого не хочешь. У меня к ним был только один вопрос — сегодня мне дадут дозу или нет? Остальное все второстепенно. Обстановка внутри, конечно, ещё та. Как в Союзе, в старой убогой общаге. Палаты, по сравнению с Тольятти, крошечные, а койко-мест столько же. Когда я уже собирался в палату, заведующая мне сказала слова, от которых мне стало как-то спокойнее: Руслан, ты на метадон, понятно. А вообще что употреблял, то и продолжай, у тебя и так нагрузка на организм огромная, а сейчас туберкулезная терапия и отказ может вызвать тяжелые последствия. Вот так!!! Блять, а у нас только и слышно: ЭТО ЯД! ЭТО ВРЕД! А как наглядные примеры — смерть пациентов с уклоном на то, что именно наркотики сыграли определяющую роль в этом. Я ведь обрадовался не потому, что можно, условно говоря, в открытую это делать, а самому подходу к лечению и к химзависимым людям в целом. Понимание проблемы — вот на что я сразу обратил внимание. Палата была на 6 человек, очень маленькая. Между койками умещалась тумбочка, вот и все расстояние. Познакомились без напрягов, если не считать, что моя легенда корявая очень и приходилось отделываться общими фразами. Я все-таки переживал, что произойдет какая-нибудь накладка с метадоном, но нет, позвали наконец. Там есть маленький, специально выделенный под это дело кабинет, где выдача происходит следующим образом: медсестра и социальный работник от организации раскладывает метадон в таблетках по одноразовым стаканчикам. Заходим в порядке живой очереди, называешь фамилию и проверяют, твоя ли там доза или нет – бывает, что по ошибке либо меньше, либо даже больше, но это не специально, медсестры тоже люди. Кстати, если больше, никто не пьет сразу, сразу говорят, потому что, во-первых, когда больше своей дозы, то ты почти все время спишь практически, не висишь, как с героина, а именно проваливаешься в сон, а в глаза хоть спички вставляй. Это тупое состояние. И во-вторых, подставлять медсестру никто не хочет. Не знаю, как в других городах, а здесь было так, что тоже удивительно. Тебе бесплатно мощный наркотик, а ты в ответ «Наташа, тут больше!». Ха-ха, сказали бы дома — не поверил. Это медленный наркотик в таблетках, который рассасывается в течение 30-40 минут, и прихода не бывает, просто становишься мобильным и разговорчивым, как под винтом, а подгружает, как под опиатами. Тоже своего рода качели.

Продолжение следует…..




Category Categories: Личные свидетельства | Tag Tags: , , , , , , | Comments

Правила общения на сайте

  • Me_nobody

    У Кости не Леженцев фамилия случайно?


Пожертвовать на деятельность Фонда:

офертой
Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:
Правила, которыми руководствуется ФАР при обработке персональных данных («Политика конфиденциальности»).



История одного нелечения
Сентябрь 15th, 2014

Дмитрий Полушкин рассказывает о своем опыте лечения в ННЦ наркологии. К сожалению, не удачном. Поэтому Дмитрий уже неоднократно просил Минздрав назначить ему лечение наркотической зависимости посредством метода заместительной терапии.

Общественный защитник. История Лены, история успеха
Апрель 7th, 2013

Со времени основания, мы, Фонд им. Андрея Рылькова, поддерживаем инициативы людей, употребляющих наркотики, людей, живущих с ВИЧ, направленные на защиту прав и достоинства человека и здоровья своих сообществ. И все больше убеждаемся что для того, чтобы защищать свои права, или помогать в этом друзьям, не всегда нужны дорогие адвокаты и жирные правозащитные гранты. Порой достаточно приверженности, упорства, веры в справедливость и помощи друзей. История, рассказанная Наташей Вершининой из Тольятти о том, как ей удалось добиться освобождения несправедливо осужденной наркозависимой женщины из Тольятти - это история успеха, и радостное подтверждение того, что при большом желании, небольшой технической и дистанционной юридической поддержке (Наташу поддерживал юрист нашей партнерской организации "Канадская Правовая Сеть по ВИЧ/СПИДу Михаил Голиченко), можно добиться успеха даже в российской репрессивной системе "правосудия".

Правила жизни: Элиот Альберс, исполнительный директор INPUD
Июнь 17th, 2015

Публикуем текст из ставшей уже традиционной рубрики "Правила жизни" нашей независимой наркогазеты Шляпа и Баян. В этот раз это правила жизни от Элиота Альберса - доктора философии, исполнительного директора Международной сети людей, употребляющих наркотики.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.