English
Помочь фонду!

Системная жестокость

Текст: Вячеслав Матюшкин, социальный работник ФАР

Меня уже давно не удивляет российское правосудие, особенно в области наркотиков. Складывается ощущение, что все делается наперекор здравому смыслу. В последнее время сотрудники Фонда им. Андрея Рылькова все чаще и чаще участвуют в судебных процессах по наркотикам в том или ином качестве — иногда общественными защитниками, но чаще свидетелями: либо по характеристике личности подсудимого, либо в качестве экспертов. То,  что произошло 2ого августа в Кузьминском суде города Москвы — меня потрясло, в первую очередь какой-то механической жестокостью,  полным отсутствием человеческого сострадания. Наверно так могли бы судить роботы.

Ника (имя изменено) обратилась к нам буквально за пару дней до суда, безумно напуганная тем, что ее посадят, что у нее будет абстинентный синдром, что квартиранты, которым она сейчас сдает свою квартиру, обманут ее, пока она будет сидеть.  Наша сотрудница, Оля Ефремова, провела с Никой интервью, они совместно составили план действий, что хоть немного успокоило Нику и дало ей сил дойти до суда. До этого она пропустила два заседания, потому что ей было страшно. Потому что все, что так или иначе связанно с государственными органами, вызывает у Ники страх и отторжение, на что у нее безусловно есть все основания.

К сожалению, у меня нет необходимого писательского таланта, чтобы описать все то, о чем мне рассказала Ника о своей жизни, в которой было столько страданий и несправедливости, столько боли и отчаяния, выпавший на долю совсем еще молодой девушки, что лично у меня эта девушка вызывает уважение уже за то, что она просто жива. За то, что она находит в себе силы жить, после всего, что ней случилось.

В день суда мы встретились с Никой за час до заседания, чтобы обсудить то, о чем будем говорить в суде. Я попросил у Ники рассказать немного о себе о своей семье, в расчете на то, что вдруг у нее есть какие-то смягчающие обстоятельства: родственники на иждивении, и прочее. И тут Ника начала рассказывать о своей жизни …

Ника жила в семье без отца, мать сильно пила, часто меняла сожителей, в 9 лет (!) один из очередных сожителей избил Нику и изнасиловал. Тогда она в первый раз убежала из дома, через некоторое время ее вернули домой. Она никому не рассказала о том, что произошло, на некоторое время сожитель матери успокоился, но ненадолго. Случаи изнасилования стали повторятся на регулярной основе. Однажды Ника вернулась домой из школы и вся квартира была буквально залита кровью, в квартире кого то сильно избили. Она снова убежала в страхе за свою жизнь. Так продолжалось целых 6(!) лет. Нику насиловали и избивали, инспекция по делам несовершеннолетних, куда Ника попадала, никак на эти случаи не реагировала или инспектор говорила, что Ника все придумала. Когда Нике исполнилось 15 лет, мать умерла, и Ника попала в приют. Там история повторялась — побеги, избиения, насилие, побеги… В это время Ника попробовала наркотики и подсела, что в ее ситуации закономерно —  человек просто не состоянии вынести столько боли и страданий и не попробовать как-то уйти от этой реальности. Когда мы разговаривали с Никой у нее не было слез, настолько она привыкла к боли. Был единственный вопрос: почему? За что? И искреннее непонимание того, что с ней происходило.

В восемнадцать Ника родила и почти сразу, буквально спустя полгода после родов, Нику поймали с наркотиками, дали условный срок, условия которого она не смогла выполнить. К тому времени Ника занималась секс-работой и продолжала систематически употреблять героин. Ей заменили условный срок на реальный. Она вышла из тюрьмы, попробовала встретиться с ребенком, ей отказали под предлогом «сначала вылечи свою наркоманию, а потом посмотрим…». И Ника вернулась на улицу, к наркотикам и секс-работе. И вот снова арест и суд …

После Никиного рассказа мы пошли в суд, я попросил у Ники разрешения на то, чтобы рассказать в суде хотя бы часть ее истории. Ника согласилась. Я пребывал в полной уверенности, что несмотря на то, что Ника пропустила два заседания, судья, просто из женской солидарности, даст ей шанс и назначит наказание, не связанное с лишением свободы. К тому же Ника нуждается в лечении, и более того — она готова пройти лечение от зависимости. Но оказалось, что я ошибался.

После того как я рассказал в суде историю Ники, предоставил план социального сопровождения, и дал определенные гарантии того, что Ника пройдет лечение, даже прокурор не задал не одного вопроса, запросив 1 год лишения свободы. Он аргументировал это тем, что Ника не пришла на два заседания, и что ранее ей заменяли условный срок на реальный. Суд удалилсяю…..и назначил Ника 1 год и 2 месяца лишения свободы!

P.S

Наверно у меня никогда не будет возможности спросить у судьи Данилиной М.Н. есть ли у нее сердце? Что ей двигало, когда она решила отправить в тюрьму того, кто нуждается лечении? И знакомо ли ей слово «милосердие». И о каком оказании помощи наркозависимым людям в России может идти речь, когда государство, в данном случае в лице судьи Данилиной, вмето того, чтобы пойти навстречу и поспособствовать появившейся возможности получения человеком необходимой помощи, убивает этот шанс накорню, возвращая человека у ту среду, в которой у него нет никакого шанса справиться с наркозависимостью и как-то изменить свою жизненную ситуацию.




Category Categories: Здоровье женщин, употребляющих наркотики, Кейсы уличных юристов, Личные свидетельства | Tag Tags: , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:





Чтобы умереть от СПИДа, надо в него не верить
Сентябрь 26th, 2011

Интервью с Натальей Устюжаниной - председателем правления Тюменской региональной антинаркотической общественной организации «Поколение», на счету которой 10 лет работы по реабилитации наркозависимых, председателем координационного совета по Уральскому федеральному округу во Всероссийском объединении «Люди, живущие с ВИЧ».

Герой, героиня и героин. Новогодняя история любви наркозависимого и его психолога.
Декабрь 22nd, 2010

Алексей Курманаевский говорит, что когда ты улыбаешься миру, он отвечает тебе взаимностью. Леша улыбается миру до ушей. Как говорит его жена Маша, “прямо Чеширский кот”. У него все хорошо — семья, двое детей, любимая работа и огромная любовь. А, и еще стаж наркозависимости 15 лет, ВИЧ, гепатит С, четыре судимости, около 20 неудачных попыток лечения. Последняя была месяц назад. Казалось бы — чего тут улыбаться?

Права женщин, употребляющих наркотики: история Юлии из Калининграда
Февраль 17th, 2015

История Юли из Калининграда - это одна из тысяч трагедий наркозависимых женщин, имеющих детей.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.