Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Системная жестокость

Текст: Вячеслав Матюшкин, социальный работник ФАР

Меня уже давно не удивляет российское правосудие, особенно в области наркотиков. Складывается ощущение, что все делается наперекор здравому смыслу. В последнее время сотрудники Фонда им. Андрея Рылькова все чаще и чаще участвуют в судебных процессах по наркотикам в том или ином качестве — иногда общественными защитниками, но чаще свидетелями: либо по характеристике личности подсудимого, либо в качестве экспертов. То,  что произошло 2ого августа в Кузьминском суде города Москвы — меня потрясло, в первую очередь какой-то механической жестокостью,  полным отсутствием человеческого сострадания. Наверно так могли бы судить роботы.

Ника (имя изменено) обратилась к нам буквально за пару дней до суда, безумно напуганная тем, что ее посадят, что у нее будет абстинентный синдром, что квартиранты, которым она сейчас сдает свою квартиру, обманут ее, пока она будет сидеть.  Наша сотрудница, Оля Ефремова, провела с Никой интервью, они совместно составили план действий, что хоть немного успокоило Нику и дало ей сил дойти до суда. До этого она пропустила два заседания, потому что ей было страшно. Потому что все, что так или иначе связанно с государственными органами, вызывает у Ники страх и отторжение, на что у нее безусловно есть все основания.

К сожалению, у меня нет необходимого писательского таланта, чтобы описать все то, о чем мне рассказала Ника о своей жизни, в которой было столько страданий и несправедливости, столько боли и отчаяния, выпавший на долю совсем еще молодой девушки, что лично у меня эта девушка вызывает уважение уже за то, что она просто жива. За то, что она находит в себе силы жить, после всего, что ней случилось.

В день суда мы встретились с Никой за час до заседания, чтобы обсудить то, о чем будем говорить в суде. Я попросил у Ники рассказать немного о себе о своей семье, в расчете на то, что вдруг у нее есть какие-то смягчающие обстоятельства: родственники на иждивении, и прочее. И тут Ника начала рассказывать о своей жизни …

Ника жила в семье без отца, мать сильно пила, часто меняла сожителей, в 9 лет (!) один из очередных сожителей избил Нику и изнасиловал. Тогда она в первый раз убежала из дома, через некоторое время ее вернули домой. Она никому не рассказала о том, что произошло, на некоторое время сожитель матери успокоился, но ненадолго. Случаи изнасилования стали повторятся на регулярной основе. Однажды Ника вернулась домой из школы и вся квартира была буквально залита кровью, в квартире кого то сильно избили. Она снова убежала в страхе за свою жизнь. Так продолжалось целых 6(!) лет. Нику насиловали и избивали, инспекция по делам несовершеннолетних, куда Ника попадала, никак на эти случаи не реагировала или инспектор говорила, что Ника все придумала. Когда Нике исполнилось 15 лет, мать умерла, и Ника попала в приют. Там история повторялась — побеги, избиения, насилие, побеги… В это время Ника попробовала наркотики и подсела, что в ее ситуации закономерно —  человек просто не состоянии вынести столько боли и страданий и не попробовать как-то уйти от этой реальности. Когда мы разговаривали с Никой у нее не было слез, настолько она привыкла к боли. Был единственный вопрос: почему? За что? И искреннее непонимание того, что с ней происходило.

В восемнадцать Ника родила и почти сразу, буквально спустя полгода после родов, Нику поймали с наркотиками, дали условный срок, условия которого она не смогла выполнить. К тому времени Ника занималась секс-работой и продолжала систематически употреблять героин. Ей заменили условный срок на реальный. Она вышла из тюрьмы, попробовала встретиться с ребенком, ей отказали под предлогом «сначала вылечи свою наркоманию, а потом посмотрим…». И Ника вернулась на улицу, к наркотикам и секс-работе. И вот снова арест и суд …

После Никиного рассказа мы пошли в суд, я попросил у Ники разрешения на то, чтобы рассказать в суде хотя бы часть ее истории. Ника согласилась. Я пребывал в полной уверенности, что несмотря на то, что Ника пропустила два заседания, судья, просто из женской солидарности, даст ей шанс и назначит наказание, не связанное с лишением свободы. К тому же Ника нуждается в лечении, и более того — она готова пройти лечение от зависимости. Но оказалось, что я ошибался.

После того как я рассказал в суде историю Ники, предоставил план социального сопровождения, и дал определенные гарантии того, что Ника пройдет лечение, даже прокурор не задал не одного вопроса, запросив 1 год лишения свободы. Он аргументировал это тем, что Ника не пришла на два заседания, и что ранее ей заменяли условный срок на реальный. Суд удалилсяю…..и назначил Ника 1 год и 2 месяца лишения свободы!

P.S

Наверно у меня никогда не будет возможности спросить у судьи Данилиной М.Н. есть ли у нее сердце? Что ей двигало, когда она решила отправить в тюрьму того, кто нуждается лечении? И знакомо ли ей слово «милосердие». И о каком оказании помощи наркозависимым людям в России может идти речь, когда государство, в данном случае в лице судьи Данилиной, вмето того, чтобы пойти навстречу и поспособствовать появившейся возможности получения человеком необходимой помощи, убивает этот шанс накорню, возвращая человека у ту среду, в которой у него нет никакого шанса справиться с наркозависимостью и как-то изменить свою жизненную ситуацию.




Category Categories: Здоровье женщин, употребляющих наркотики, Кейсы уличных юристов, Личные свидетельства | Tag Tags: , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:

офертой
Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:
Правила, которыми руководствуется ФАР при обработке персональных данных («Политика конфиденциальности»).



Леша Горев. Лечение ВИЧ, доступ к обезболивающим в Калининграде
Апрель 20th, 2010

Леша Горев умер 15 января 2009 года, от ВИЧ-ассоциированной лимфомы. Все последние месяцы его жизни он провел в страшных условиях второй инфекционной больницы города Калининграда, мучаясь не только от нечеловеческого отношения врачей и медперсонала, отсутствия какого либо желания проводить диагностику и лечение его внезапно развившегося состояния, но и от страшной непереносимой боли, которую врачи лечили анальгином и просроченным альмагелем. В истории рассказывается о последних двух месяцах жизни Леши.

Завещание
Апрель 29th, 2016

Это интервью друга. Интервью на излете. Когда все равно. Руслан социальный работник. Наркоман… сейчас Руслан на больничной койке. Он не может ходить, и видимо уже не сможет. От последствий употребления дезоморфина. И по его словам, наверное это последняя весна в его жизни.

Максим Малышев: наркополитика и я
Май 16th, 2010

max Максим рассказывает о своем знакомстве с понятием наркополитика и о том, как оно им воспринималось и воспринимается. В реальной жизни потребителя наркотиков, для которого будничной нормой являются нарушения со стороны представителей государства, наркополитика - это не Конвенции, Комиссии, Декларации и законы. Это ежедневная потребность выжить, по возможности сохранить свободу и здоровье, и свой человеческий облик, вопреки усилиям государства.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.