Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Несколько эпизодов из жизни наркозависимой девушки

Нас с друзьями арестовали за хранение наркотиков для личного употребления и отвезли в следственный изолятор.  У меня была большая доза на опиум. Было очень больно и плохо. Я стучала в дверь камеры и просила вызвать мне скорую. На мои просьбы сотрудники изолятора  не отвечали. На третий день, от невыносимости состояния, я вскрыла себе вены. Только тогда мне вызвали скорую, но состояние уже было очень тяжелым и скорая, боясь что я умру у них по дороге, отказалась меня забирать. Вызвали реанимацию, я уже умирала, давление было ноль. Я не знала, что у живого человека бывает давление ноль. Меня вывезли из СИЗО. В пути от бессилия и после капельницы организм заработал, и я все делала под себя. Персонал больницы, куда меня привезли, брезговал ко мне подходить, а самой себя обсуживать сил у меня не было. Очнулась я через 10 дней. Ногти были черными от запекшийся крови, от постели пахло… Я еле выжила тогда.

Через некоторое время у меня от частых инъекций в плохие вены развился абсцесс, очень сложный. Я тянула до последнего, потому что стыдно и страшно обращаться за помощью, если ты наркоманка. Меня привезли на экстренную операцию. Врачи узнали, что я наркоманка, и стали ставить мне подключичный катетер на живую, даже без новокаина. Они пробили мне ключицу 7 раз, с двух сторон, долго не могли попасть в подключичную вену, когда попали, наконец, стали пришивать так небрежно (тоже на живую), что вырвали нитку вместе с катетером и с мясом, и снова стали пробивать ключицу, снова промахнулись и пробили плевру, я начала задыхаться и кашлять. Ад закончился только перед самой операцией, когда мне дали общий наркоз.

А потом у меня случился острый приступ холецистита. Настигла невыносимая боль, я тогда была в ремиссии и два месяца не кололась. Скорая, увидев мои дороги, решила, что я хочу просить у них наркотики, и не стали делать мне ничего обезболивающего. Меня продержали в приемном покое городской больницы 8 часов, с этой невыносимой болью, не сделав ничего, только взяв анализы. Когда они поняли, что у меня ничего инфекционного и опасного для окружающих – велели ехать домой, за свой счет. И все. Никакой помощи. Одна брезгливость. Дома я выпила много баралгина и молока. Меня вырвало несколько раз. И под утро я уснула, приступ прошел.

Я не могла поверить, что врачи могут быть такими безжалостными. В чем дело – ведь я это я. Вы мне улыбались, когда мама получила благодарность из института за мою хорошую успеваемость. Я — та же самая! Но теперь вы отворачиваетесь. Врачи!!

Несмотря ни на что – я все же приняла решение родить. Для этого мне надо было снять спираль. На операционном столе в вены мне попасть не могли, так как они были покалечены, и персонал, прямо при мне, в третьем лице стал обсуждать меня, говоря о том, что че со мной возиться – давайте вырвем приросшую спираль на живую. Мне было страшно и яростно.

А уже потом, когда я забеременела, мне в процедурном кабинете моей поликлиники просто отказались брать кровь, потому что я наркоманка. Они даже не подошли и принципиально не разговаривали со мной, всем видом подчеркивая, что я для них не человек. И уж точно не женщина. Когда я взяла себе кровь сама, она долго не сворачивалась, и я попросила пластырь, мне сказали, что у них нет для меня пластыря и швырнули в меня красным скотчем. Так я и шла по улице домой – беременная, в слезах и с красным скотчем на ноге…

Это лишь несколько эпизодов из моей жизни. Жизнь продолжается… Что ждет меня дальше?? Какие еще испытания будет претерпевать мое достоинство и в какой момент я сломаюсь, как сломались десятки моих друзей и подруг, из тех, кто еще жив. Я веду дневник, с 15 лет. И там, в первой тетради, на последней странице, я вписываю всех своих погибших от наркотиков друзей. Счет идет на четвертую сотню. Это молодые, часто блестяще образованные люди, которые погибли от последствий, связанных с употреблением наркотиков, – кому-то отказали в помощи, кто-то умер в тюрьме, кто-то от передозировок. В моей стране, если ты наркоман – ты не человек. И во мне стучат сердца моих друзей, и требуют от меня сделать что-то. В память о них… И я плачу. И делаю.

Таня




Category Categories: Личные свидетельства | Tag Tags: , , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:

офертой
Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:
Правила, которыми руководствуется ФАР при обработке персональных данных («Политика конфиденциальности»).



ВИЧ активист Татьяна Афанасиади (Украина) выступила на Генеральной Ассамблее ООН по ВИЧ/СПИДу
Июнь 9th, 2011

«Мне 32 года, я почти ровесница эпидемии. Из них 13 лет я живу с ВИЧ, столько же – употребляю наркотики. Уже 11 лет у меня гепатит С. У меня есть семья – муж и мой сын, которому 12 лет. У них нет ВИЧ-инфекции. Они – большая поддержка для меня».....читайте далее....

Кожемяко, или мой друг Кеша
Август 25th, 2012

В 2010 году Фонд им. Андрея Рылькова, помогал информационными материалами по ВИЧ и наркотикам, а также витаминами, в посылках, моему другу, Андрею Кожемяко. Который распространял их в качестве волонтера, в колонии Свердловской области. (г. Ивдель). Где тогда отбывал заключение.

«Кто нам поверит? Мы – нелюди, мы – животные»
Июнь 28th, 2012

В этом городе наркозависимым людям некуда обратиться. Единственное доступное «лечение» здесь – это унижения и избиения в частном «реабилитационном» центре-тюрьме «Город без наркотиков». И еще лицемерная государственная наркология, которая ставит на учет и лишает последней надежды найти работу и сохранить гражданские права, а взамен не предлагает ничего – ни эффективного лечения, ни социальной помощи. В этом городе, как и во всей России – только немножечко жестче. Наркозависимость – это дорогое заболевание. Если нет возможности его лечить, приходится думать о том, как с ним жить. Это интервью с двумя девушками, которые из-за своей наркозависимости начали продавать секс. Они рассказывают о замкнутом круге насилия, из которого практически невозможно вырваться. И самые оголтелые насильники и маньяки именно те, кто по закону должен защищать всех нас от них – это сотрудники российской полиции.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.