Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Несколько эпизодов из жизни наркозависимой девушки

Нас с друзьями арестовали за хранение наркотиков для личного употребления и отвезли в следственный изолятор.  У меня была большая доза на опиум. Было очень больно и плохо. Я стучала в дверь камеры и просила вызвать мне скорую. На мои просьбы сотрудники изолятора  не отвечали. На третий день, от невыносимости состояния, я вскрыла себе вены. Только тогда мне вызвали скорую, но состояние уже было очень тяжелым и скорая, боясь что я умру у них по дороге, отказалась меня забирать. Вызвали реанимацию, я уже умирала, давление было ноль. Я не знала, что у живого человека бывает давление ноль. Меня вывезли из СИЗО. В пути от бессилия и после капельницы организм заработал, и я все делала под себя. Персонал больницы, куда меня привезли, брезговал ко мне подходить, а самой себя обсуживать сил у меня не было. Очнулась я через 10 дней. Ногти были черными от запекшийся крови, от постели пахло… Я еле выжила тогда.

Через некоторое время у меня от частых инъекций в плохие вены развился абсцесс, очень сложный. Я тянула до последнего, потому что стыдно и страшно обращаться за помощью, если ты наркоманка. Меня привезли на экстренную операцию. Врачи узнали, что я наркоманка, и стали ставить мне подключичный катетер на живую, даже без новокаина. Они пробили мне ключицу 7 раз, с двух сторон, долго не могли попасть в подключичную вену, когда попали, наконец, стали пришивать так небрежно (тоже на живую), что вырвали нитку вместе с катетером и с мясом, и снова стали пробивать ключицу, снова промахнулись и пробили плевру, я начала задыхаться и кашлять. Ад закончился только перед самой операцией, когда мне дали общий наркоз.

А потом у меня случился острый приступ холецистита. Настигла невыносимая боль, я тогда была в ремиссии и два месяца не кололась. Скорая, увидев мои дороги, решила, что я хочу просить у них наркотики, и не стали делать мне ничего обезболивающего. Меня продержали в приемном покое городской больницы 8 часов, с этой невыносимой болью, не сделав ничего, только взяв анализы. Когда они поняли, что у меня ничего инфекционного и опасного для окружающих – велели ехать домой, за свой счет. И все. Никакой помощи. Одна брезгливость. Дома я выпила много баралгина и молока. Меня вырвало несколько раз. И под утро я уснула, приступ прошел.

Я не могла поверить, что врачи могут быть такими безжалостными. В чем дело – ведь я это я. Вы мне улыбались, когда мама получила благодарность из института за мою хорошую успеваемость. Я — та же самая! Но теперь вы отворачиваетесь. Врачи!!

Несмотря ни на что – я все же приняла решение родить. Для этого мне надо было снять спираль. На операционном столе в вены мне попасть не могли, так как они были покалечены, и персонал, прямо при мне, в третьем лице стал обсуждать меня, говоря о том, что че со мной возиться – давайте вырвем приросшую спираль на живую. Мне было страшно и яростно.

А уже потом, когда я забеременела, мне в процедурном кабинете моей поликлиники просто отказались брать кровь, потому что я наркоманка. Они даже не подошли и принципиально не разговаривали со мной, всем видом подчеркивая, что я для них не человек. И уж точно не женщина. Когда я взяла себе кровь сама, она долго не сворачивалась, и я попросила пластырь, мне сказали, что у них нет для меня пластыря и швырнули в меня красным скотчем. Так я и шла по улице домой – беременная, в слезах и с красным скотчем на ноге…

Это лишь несколько эпизодов из моей жизни. Жизнь продолжается… Что ждет меня дальше?? Какие еще испытания будет претерпевать мое достоинство и в какой момент я сломаюсь, как сломались десятки моих друзей и подруг, из тех, кто еще жив. Я веду дневник, с 15 лет. И там, в первой тетради, на последней странице, я вписываю всех своих погибших от наркотиков друзей. Счет идет на четвертую сотню. Это молодые, часто блестяще образованные люди, которые погибли от последствий, связанных с употреблением наркотиков, – кому-то отказали в помощи, кто-то умер в тюрьме, кто-то от передозировок. В моей стране, если ты наркоман – ты не человек. И во мне стучат сердца моих друзей, и требуют от меня сделать что-то. В память о них… И я плачу. И делаю.

Таня




Category Categories: Личные свидетельства | Tag Tags: , , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:

Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:
Правила, которыми руководствуется ФАР при обработке персональных данных («Политика конфиденциальности»).



Завещание
Апрель 29th, 2016

Это интервью друга. Интервью на излете. Когда все равно. Руслан социальный работник. Наркоман… сейчас Руслан на больничной койке. Он не может ходить, и видимо уже не сможет. От последствий употребления дезоморфина. И по его словам, наверное это последняя весна в его жизни.

Леша Горев. Лечение ВИЧ, доступ к обезболивающим в Калининграде
Апрель 20th, 2010

Леша Горев умер 15 января 2009 года, от ВИЧ-ассоциированной лимфомы. Все последние месяцы его жизни он провел в страшных условиях второй инфекционной больницы города Калининграда, мучаясь не только от нечеловеческого отношения врачей и медперсонала, отсутствия какого либо желания проводить диагностику и лечение его внезапно развившегося состояния, но и от страшной непереносимой боли, которую врачи лечили анальгином и просроченным альмагелем. В истории рассказывается о последних двух месяцах жизни Леши.

ВИЧ, наркополитика и снижение вреда
Июль 12th, 2010

Пленарное выступление на Международной Конференции по СПИДу 19 июля 2010 г. Вена, Австрия "Права человека должны стать новым жизненно-необходимым лекарством для всех!" - в рассказе о своей жизни Аня Саранг говорит о том, как репрессивная наркополитика служит источником страха и террора, и как она препятствует внедрению эффективных программ здравоохранения во всем мире.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.