Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

В поиске помощи из лап наркопомощи!!!

Текст: Иван Аношкин

С первых строк хочется заметить, что всё что я хочу здесь написать, — это моё личное, прожитое мной, моя жизненная позиция и моя БОЛЬ!!!

Меня зовут Иван. Я из Тольятти. Однажды, в далёких 90-х я попробовал наркотик и в принципе не скрываю это уже многие годы. Изначально наркотики я успешно совмещал с учёбой, друзьями и даже спортом, занимался плаванием и боксом. Но годы шли, и я взрослел. Тюрьмы, больницы, рождение ребёнка. В принципе всё как у всех.

В ногу с годами шли новые наркотики. Тольятти эта не обошло стороной. Однажды попробовав дезоморфин (крокодил) я завяз. Завяз сильно и стал искать помощи. Мне хотелось Жить.

На дворе 2010 год. Я в приёмной городского наркодиспансера, в надежде на чудо, в надежде на помощь. Так я первый раз попал на дэтокс. За мной закрылась железная дверь и началась моя наркоэпопея. Несколько дней меня лечили неизвестными мне препаратами от которых текли слюни и было состояние ужасного непонимания, что творится вокруг и в чём заключается помощь. В изоляции? Или в чем-то еще?  Все было больше похоже на тюрьму, так как выйти оттуда я не мог. Спустя ещё пару дней ко мне пришли знакомые и через окно на верёвке я хотел затащить шоколад и шприц. Да, шприц. Ведь я же наркоман, мне была необходима помощь. Не получив помощи, я был вынужден использоваться проверенный способ. Я больше не мог терпеть эту Боль и бессонные ночи. За процедурой вытаскивания веревки из окна меня застала санитарка, хотела отобрать шоколад и долгожданный шприц. То есть все то, что несло за собой надежду на хороший сон и передышку от нескончаемой Боли. Я пытался убежать в надежде на спасение, но меня догнали и, распяв как Иисуса на кровати, привязали на всю ночь, не давая даже сходить в туалет.

Я был вынужден ходить под себя, испытывая унижение, Боль, отчаяние и злость. В голове были вопросы: «Ну как же так, почему мы, живя в такой большой и великой стране продолжаем испытывать боль, презрение, осуждение, унижение, нежелание помочь, почему??? Ведь разве не за этим я сюда шел? А где же помощь, любовь, сострадание, клятва Гиппократа??? Где это все???».

Утром меня все же отвязали. Написав отказную от такого замечательного лечения, я был отпущен домой, чему я был безумно рад.

А дальше все тоже самое. Несколько попыток лечиться в тех же самых заведениях, в которые я должен был обращаться от безвыходности. Спустя годы я перестал употреблять наркотики благодаря моим друзьям, которые отправили меня в реабилитацию, где я узнал, что такое Любовь и Принятие. Именно там в моем сердце зародилась надежда и постепенно все стало меняться.

Я захотел снятся с наркоучёта, так как начав чистую жизнь я понял, что наркоучет ограничивает мои возможности в жизни. Из-за наркоучета я не могу толком трудоустроится, получить водительские права и многое другое. Чтобы сняться с наркоучета мне нужно было регулярно посещать наркодиспансер и подтверждать свою чистоту сдавая регулярно анализы.

И тут я снова столкнулся с Болью, Болью наркопотребителей Всей Страны в одном лице!!! Сразу же с первого визита я начал регулярно сдавать мочу и т.п., но больше всего меня отталкивало то, что всеми своими фибрами я чувствовал недоверие, подозрение, презрение и контроль. И все это регулярно сопровождалось чувствами что я не на приеме у Врача, а на приеме у Опера. Со стороны все это выглядело смешно, особенно учитывая то, что я сам пришел к врачу, сам пришел за помощью, а в ответ получил весь этот объем негативных чувств.

В таком режиме прошло два года. Вышел новый Приказ Минздрава, по которому можно было сняться с учета через три года. В сердце появилась надежда, так как я выполнил все эти бредовые правила в течение уже двух лет. Я обрадовался, что возможно остался еще годик и все, свобода. Да, именно свобода, свобода от контроля, недоверия, презрения, унижения.

Я стал мечтать о водительских правам, об управлении автомобилем. Я мечтал, как мальчишка, и мне казалось, что все уже позади, что вот оно это чудо, еще чуть-чуть и я его потрогаю. Но всё оказалось гораздо иначе и гораздо печальней.

После новогодних праздников я пришел в очередной раз на приём и мой врач сказал мне, так исподлобья, что в моих ноябрьских анализах обнаружены каннабиноиды. Говорил он все это с явным обвинением. Он говорил, а у меня в голове сразу возникало много вопросов. Почему, откуда, ведь я уже чист два года. Я знал это как никто другой. Я стал выяснять, узнал, что стокрин (препарат от ВИЧ-инфекции, который я тогда принимал) может показать ложноположительный тест на каннабиноиды.

Я начал отстаивать свои права. Началась переписка с врачами, Минздравом. Спасибо моим друзьям, юристам Михаилу Голиченко, Тимуру Мадатову и Алексею Курманаевскому, которые всегда поддерживают и помогают мне в этом, помогают составлять жалобы, обращения, аргументы. Снимаю шляпу Пацаны!!!

Помимо того, что я постоянно продолжал отмечаться, несмотря на все происходящее, я параллельно носил письма в канцелярию, в надежде на то, что врачи и власти сами во всем разберутся и признают все же, что я чист. Однако все сложилось иначе. Мне казалось, что все это врачи делали осознанно, что меня просто не желают снять с учета и таким образом мне просто решили продлить срок. Устав от всего этого, исчерпав свои внутренние резервы я обратился в суд. Сам факт постановки меня на учет являлся незаконным, так как проводился без моего информированного согласия. Наркоучет — это пережиток прошлого, никакой терапевтической функции он не несет, только мешает мне как пациенту достичь доверительных отношений с врачами. Юристы поддерживают меня в этом утверждении. Я никогда не давал согласия на постановку меня на наркологический ответ. Я пошел в суд, в суде все тоже было очень весело. Минздрав не явился ни на одно судебное заседание. Представитель другого ответчика – наркодиспансера, регулярно являлся в суд. Я требовал признать незаконным сам факт постановки меня на наркоучет, так как никакого согласия на наркоучет я, как пациент, не давал. Федеральный Закон «Об основах охраны здоровья граждан» указывает, что медицинское вмешательство должно быть основано на добровольном информированном согласии. Я никакого согласия не давал, а потому просил снять меня с наркоучета. Представитель наркодиспансера приводила какие-то бредовые на мой взгляд доводы, а в конце концов вообще сказал, что я давал согласие. Суд попросил ее принести мои согласие и даже отложил заседание.

Дальше было еще печальнее, в судебное заседание представитель принесла целую пачку накопившихся моих согласий на лечение, которые у меня брали при каждом визите. Меня уверяли, что это и есть мое согласие на постановку на учет.

Мне стало смешно и одновременно грустно. Да, я давал согласие на лечение, ведь именно за этим я туда и пришел много лет назад. Но я не давал согласия на учет. Поэтому я просил суд восстановить меня в моих правах. Суд решил в иске мне отказать.  С одной стороны, грустно. Но из суда я вышел почему-то с лёгкостью, так как я знал, что я прав и я чувствовал себя достойным человеком и достойным справедливого решения. А еще я уверен, что судья, засыпая перед сном, вспомнит обо мне и совесть ее будет плакать и источать печаль.

Дальше я стал готовить апелляцию. За это время нашу организацию, Проект Апрель, признали иностранным агентом. Эту статью, то есть этот крик души пишет Вам человек, который работает в такой организации, которая выполняет функции иностранного агента. Такие дела…

Между судом и апелляцией меня все-таки сняли с наркоучета. Но это уже было дело принципа, и я пошел дальше за справедливостью.

Суд назначили на 30 декабря, предпраздничный день. Захожу, судья — мужчина со стальными глазами. Посмотрев на него, я подумал, что сердце у него походу такое же. С ним две женщины в возрасте, по виду изрядно подустали. Да, думаю, походу о совести и справедливости тяжело здесь говорить будет, но все же попробую. Мне дали слово, я попытался донести суду что я не давал согласие и что я прошу меня защитить и надеюсь на справедливое решение и прошу удовлетворить мою жалобу. У вас все, спросил судья. Я сказал да, и через две минуты святая троица заходит в зал и оглашает решение оставить все без изменений. Да, Боль, подумал я, это же какое надо иметь сердце и душу, чтобы выносить такие бредовые решения…

БОЛЬ, БОЛЬ, БОЛЬ наркопотребителей в одном моем лице!!!

С сожалением и с облегчением, что еще одна инстанция пройдена, я выдохнул и пошел дальше, на один шаг ближе к ЕСПЧ (Европейский Суд по Правам Человека). Надеюсь там не будет дядьки со стальными глазами и там услышать нашу Боль!!!

Ваня Аношкин, с теплом и любовью из Тольятти.

Материал взят из 8ого выпуска газеты ФАР «Шляпа и Баян»




Category Categories: Дело Ивана Аношкина. Оспаривание законности наркологического учета., Личные свидетельства | Tag Tags: , , , | Comments

  • Igor Dinamsky

    Спасибо за рассказ Иван, сразу чувствствуется рука набитая на дневниках чувств и фокусах))))


Пожертвовать на деятельность Фонда:

Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:


Ирокез
Декабрь 21st, 2010

Сегодня 18 февраля 2007, Ирокеза нет с нами 133 дня. Он был не очень выпендрежным, simple героем, он появился в 2000 году в московском проекте Снижения вреда и заразившись идеей harmreduction просто пришел и остался, сказал – я буду работать, это мое, бросил свою типографию. Первые полгода он работал волонтером, и ему поверили. Он отказался ради помощи другим людям от многих благ потребительского мира и даже от собственной семьи, которой у него так и не появилось, хотя девушек было с ним рядом много…. Мы сидим дома на ковре, у его близкого друга Кости Фьючера, вокруг нас бегают малыши и горланят, кому-то из ребят начинают приходить в голову истории, пережитые вместе с Ирокезом….

«Кто нам поверит? Мы – нелюди, мы – животные»
Июнь 28th, 2012

В этом городе наркозависимым людям некуда обратиться. Единственное доступное «лечение» здесь – это унижения и избиения в частном «реабилитационном» центре-тюрьме «Город без наркотиков». И еще лицемерная государственная наркология, которая ставит на учет и лишает последней надежды найти работу и сохранить гражданские права, а взамен не предлагает ничего – ни эффективного лечения, ни социальной помощи. В этом городе, как и во всей России – только немножечко жестче. Наркозависимость – это дорогое заболевание. Если нет возможности его лечить, приходится думать о том, как с ним жить. Это интервью с двумя девушками, которые из-за своей наркозависимости начали продавать секс. Они рассказывают о замкнутом круге насилия, из которого практически невозможно вырваться. И самые оголтелые насильники и маньяки именно те, кто по закону должен защищать всех нас от них – это сотрудники российской полиции.

«…Маленькая девочка со взглядом волчицы»
Апрель 14th, 2012

Так уж повелось: считать, что ВИЧ – это наказание «за грехи»: либо за употребление наркотиков, либо за разнузданное поведение. Но чем виновата она, ребенок, хлебнувшая столько горя? Столько, что казалось бы – все, хватит! Должно же когда то придти время и для счастья…







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.