Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Завещание

К предисловию для этого интервью было трудно приступить, настолько, что, как только я прикасалась к клавиатуре — меня клонило в сон, начинала болеть голова, обнаруживались срочные дела и все это было настолько неотвратимо и непреодолимо, что длилось и длилось…пока, наконец, я не призналась себе, что потеря еще одного друга стоит передом мной в очередной своей красе. И, что, если он сам уже принял свой уход, то я его уход принять не хочу! Я устала от «памятных мероприятий», знаменующих уход моих друзей. Концерт памяти, выставка памяти, публикация памяти, презентация памяти, снова фест… Феерия и манифестация ранней смерти…

Я «на войне» с 13 лет. И не знаю другой жизни. Паллиатив. Молодые, смелые, полные сил. Я провожаю не стариков. Жизнь в цвете умирает у меня на руках. В глубоко черном цвете. Незнакомые, знакомые, близкие, очень близкие, друзья, очень близкие друзья, любимы. Очень любимые!! Мне кажется я живу вечность – Шкудесу было 16, когда мне было 15, и он ушел, и следом сотни ушли из моей жизни. Я мумия – меня есть, а их нет. С каждым из них ушла часть меня, которой нет ни в ком другом, это умирание. В. Каждый. Раз.

Винить кого-то, кого? Но ярость и злость! Бессилие и ярость! Ярость со слезами и без! Готовность и решимость с силами и без! Снова готовность, бессилие, готовность… Мне тут говорят – ну Вы же нормальная женщина, уйдите на нормальную работу, учителем там или еще куда… Куда? От кого? От себя? Я знаю и понимаю, что буду делать памятные фесты, пока не сделают фест по мне…

Наркополитика это мое «здрасьте». Репрессии это мой «добрый день». Непрерывные похороны «добрый вечер». И «спокойной ночи» как национальная колыбельная «Ату-их-Ату!»

С ума мы сошли???!

26 апреля 2016. Татьяна Кочеткова, волонтер ФАР

Это интервью моего друга. Интервью на излете. Когда все равно. Тебе 30, но тебе все равно. В с е р а в н о. Уже все равно, что о тебе подумают. Ты выжат и устал, ты выпит своей борьбой. За право просто жить. Ты просто хочешь высказаться. Раньше, чем уйдешь. Бытовые истории адовой спирали. И не больше. Простенько так.

Руслан социальный работник. Наркоман… сейчас Руслан на больничной койке. Он не может ходить, и видимо уже не сможет. От последствий употребления дезоморфина. И по его словам, наверное это последняя весна в его жизни. Потому что отверженный обществом, родными и близкими, ты умираешь со стикером «наркоман». Не брат, сын, друг, человек, враг, муж…а наркоман…

Если бы вы прочли его интервью о социальной работе, то мысленно понесли бы его на руках. Здесь его интервью о наркотиках. Что вы почувствуете на выходе?

Из тетради… Точка А. Начало 90-х.

Привет всем. Меня зовут Руслан.

Как-то, после того, как врачи запретили играть мне в футбол (по здоровью – ноги) стресс был страшный, я другой жизни не представлял. Родителям же пофиг мой футбол – непрофессионален, а так, игрушки.

Решили водку с пацанами попробовать (покойные оба). Выпили по сто грамм — ощущений было море, и страх, что сколемся, и гордость, что взрослые стали, есть, что рассказать, особенно девкам. Итак, мои эксперименты с алкоголем стали все продолжительней, и мы уже искали деньги на него. Но никакого вреда я в этом не видел. Пили все – и дома и на улице.

Начало 90-х. Учился я великолепно. Если 4 за четверть — это трагедия, домой идти страшно. А тут стакан — другой выпил – и все фиолетово. Тем более за спиной старшие авторитетные ребята в квартале. Но самый катарсис со мной случился, когда нас под пиво манягой угостили. Такого я не испытывал никогда! И после этого вообще понеслось… Жили мы не бедно – у мамы возьмешь или спиздишь – суммы хорошие, хватало на все (девки, баня, травка, водка…).

Из школы чуть не выгнали, хотя кому в то время это было интересно. Я, тринадцатилетний пиздюк, с автоколонки имел за день чуть ли не мамину зарплату. Но, нас поддерживали, конечно, ребята посерьезней. В общем, переехал я в другой район, а тут совсем вилы. 10 класс, все уже взрослые мужчины – я, если честно, точно не могу сказать, сколько дней в году был трезвый. Из школы выгнали за пьянку. И, знаете, какое-то облегчение наступило. Это как когда на двух стульях сидишь одновременно, а тут ррраз -и никакого напряга нет.

А то дома распланировали: институт, аспирантура…чуть ли не до имени ребенка. Хотя, любая девушка, заходившая ко мне, была просто шлюха (с точки зрения семьи). Почему? «Да потому что ты пьешь и кто нормальный с тобой на ночь останется?!» — парадокс.

Хотя я продолжал оставаться любимым, красивым сыном.

Похоже, под себя искала (мама — невесту)…..у меня от такого обращения голова взрывалась – то я самый-самый, то я жутко конченный….

Аудиоинтервью Ротаря Руслана Анатольевича. Точка Б. 2010-е

Где-то в восемь утра раздался звонок на мобильный телефон. Звонил пацаненок, говорит: «Приходи». Потому, что фосфор был только у меня. И я кое-как оделся, пошел туда. Вот.

Мы раз сварили, два сварили. Короче, убились в говно. И потом… хе-хе….сижу, чешусь. Хе-хе. Поднимаю голову — стоит «мусор», и говорит: «Давай, давай. Продолжай, продолжай». Я говорю: «Ээ, да ладно, брось, короче». Стоит он, говорит: «Да продолжай. Чё ты?»

А нас в квартире было где-то человек восемь. Вот. Там четыре или пять человек уже загруженных. Варочная квартира — она такая, паленая. И, короче, получилось так, что пришлось грузиться мне и девке одной. Вот. Короче, они дали нам два листа (тетралгина — примечание редактора). «Мусора», сами дали два листа, у них с собой было! Мы сварили, вмазались. Разбавили. И вот то, что осталось — повезли в отдел. И в отделе… это.…дознаватели…финатели. Вот эти вот, все вот эти процедуры. И в итоге, потом нас повезли в медгородок.

Там есть такая избушка, где проверяют на наличие употребления алкоголя и наркотиков. Там раз дышишь в трубку, через двадцать минут второй раз дышишь в трубку. И если два раза показывает то, значит ты, ну, в употреблении. Вот. Два раза дыхнул я. Ага. Попались.

Мы, короче…ну, договоренность такая была, что нас отпускают. Нас в «мусорской» отвезли, мы подписали все. «Все ребят, чешите. Ждите звонка. Дознаватель вас вызовет». Это первая история. Эпизод…

Вторая история на той же квартире, в такое же время. Где-то в восемь, в начале девятого, был звонок. Типа, «приходи», т.к. фосфор токо у меня. Я прихожу. Варим и смотрим телевизор вшестером. Я говорю: «Я домой, короче ребят. Я спать хочу». Выхожу.

И там, блин, человек шесть, наверное, залетают в квартиру. Ложат всех на пол. И фишка в том, что всех шестерых забирают в отдел. Опять же всякие ватки, пузырьки всякие. Вот эту всю байду забирают. И везут на…как его…напротив «Новинки» (торговый центр – примечание редактора). Короче, в отдел, в 21-ом квартале он, по-моему.

Мы туда приехали, нас посадили в коридор вшестером. Через час, наверное, начались «кумары». Начался запах, естественно, от всех от нас. Конкретный. Какой «мусор» не зайдет: «ребят, откройте окошко. Ну невозможно дышать». Хе, хе. Окошко откройте… Холодно, блин.. Откройте окошко…

До утра нас на вахте на этой продержали. А хозяину квартиры предложили (плохой он совсем был, ходить толком не мог, мы его одевали даже – там, футболку, штаны, все надевали на него): или ты грузишься за патроны, или сидишь здесь. Ну, у него и так девять или десять эпизодов, ему какая разница, патроны – не патроны. Он, понятно, грузится за патроны, ему дают дозу. Он, короче, уезжает в ночь, с утра его привозят. На утро нас на суд. На суде – кому по четыре тыщи, сейчас же четыре тысячи дают за употребление в общественном месте. А нас, по легенде, типа, взяли не на квартире, а около лифта. Вшестером мы типа стояли и ждали лифт. Вдруг поднялись сотрудники полиции, и тут мы типа занервничали. И они нас: «А че это вы нервничаете?» — начали обыскивать. Ну и у каждого типа по полдозы нашли. Ну бред! Вообще бред! Любой дознаватель бы нормальный и следователь – он бы все это дело разрулил. Но так как они в замазке все, то ничего такого не произошло. И с утра нас на суд. На суде всем по четыре тыщи. А вот пацаненку…он поехал на этот, как его, на кольцо (СИЗО) на двое суток. И он нам ключи от квартиры оставил. У нас таблетки с собой…фосфор..все с собой было. Мы просто не успели ничего сделать. Мы короче из суда ломимся обратно к нему, варим, колемся наконец-то… Класс! И валить оттуда, с этой квартиры…

Но, все равно, постоянно на эту квартиру ходили, хоть и палево, хоть и мусора. Я баночку постоянно брал с хавкой, супчика наливал там или картошечки какой…чтобы это…типо покормить его. В итоге четыре тыщи штрафа мне, потом два эпизода по 228. По одному эпизоду амнистия была эта – великой победы 70 лет. Вот. А по второму – год условно дали. Вот такая вот история…




Category Categories: Личные свидетельства, Татьяна Кочеткова | Tag Tags: , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:

офертой
Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:
Правила, которыми руководствуется ФАР при обработке персональных данных («Политика конфиденциальности»).



Завещание
Апрель 29th, 2016

Это интервью друга. Интервью на излете. Когда все равно. Руслан социальный работник. Наркоман… сейчас Руслан на больничной койке. Он не может ходить, и видимо уже не сможет. От последствий употребления дезоморфина. И по его словам, наверное это последняя весна в его жизни.

Кожемяко, или мой друг Кеша
Август 25th, 2012

В 2010 году Фонд им. Андрея Рылькова, помогал информационными материалами по ВИЧ и наркотикам, а также витаминами, в посылках, моему другу, Андрею Кожемяко. Который распространял их в качестве волонтера, в колонии Свердловской области. (г. Ивдель). Где тогда отбывал заключение.

Контрольная группа
Июнь 8th, 2010

Автор: Татьяна Кочеткова Татьяна Кочеткова предлагает взглянуть на проблему наркомании под новым углом - услышав историю человека с наркозависимостью. Она рассказывает нам историю своего друга - как и почему он стал употреблять наркотики, как справлялся со свое зависимостью, как один воспитывал сына, работал. Что ему дало и что забрало государство, как повлияла на его жизнь наркополитика и отношение к наркоманам. Рассказывая свою историю, Татьяна предлагает нам по-новому задуматься о морально-нравственных вопросах, связанных с наркотиками.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.