Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Смерть реабилитантки

dephin3Автор: Александр Дельфинов

Печальная новость облетела медиапространство в среду, 20 июня: в Екатеринбурге скончалась реабилитантка антинаркотического центра Евгения Ройзмана, молодая наркозависимая девушка по имени Таня. В тот же день было объявлено, что прокуратура начинает проверку деятельности “ГБН”, а два дня спустя сам Ройзман сообщил в присущем ему стиле: “Произошел просто разгром. Полиция может сообщать все что угодно. Штурма не было, потому что они обосрались в последний момент… но пока вся эта возня была, девочки прятались в лесу, родители за ними приезжали, в конце концов весь женский ушел. Все. Кончили женский реабилитационный центр». Военно-патриотическая истерика охватила блогосферу в виде мема “22 июня ровно в 4 часа”, под которым распространялась весть о готовящемся полицейском захвате помещений “ГБН”. Ощущение чёткое: полиция и прокуратура — это “фашисты”, Ройзман и те, кто его защищают, ведут “войну священную”. Можно уже сейчас сказать, что из прокурорской проверки ничего не выйдет, а Ройзман вновь извлечет из происходящего прямые пиар-выгоды для себя.

Как правило, как только речь заходит о Ройзмане и его делах, дискуссия теряет рамки приличий и переходит в череду взаимооскорблений, где доводы логики остаются за кадром, а на первый план выходят эмоции и, конечно, неукротимая харизма главного персонажа. Крайне трудно получить взвешенный комментарий по поводу происходящего в недрах “Города без наркотиков”. Чаще приходится иметь дело с агрессивными его сторонниками, считающими, что только репрессии спасут ситуацию в городе и стране. Те немногие оппоненты, кто критикует деятельность фонда, зачастую не живут в Екатеринбурге, и им предъявляют претензии в незнании реальной жизни там. А те, кто там живут, предпочитают скрывать свои имена, так как чего-то опасаются. В прошлом году съемочная группа голландского телевидения делала репортаж о фонде Ройзмана, оператору удалось заснять эпизод, когда “оперативники” фонда врываются в квартиру, где, по информации, находятся наркоманы. Некий мужчина с наручниками и пистолетом на поясе просит прекратить съемку и продолжить, когда приедет полиция, так как “официально мы заходим в квартиры только вместе с ними”. Обитатели дома тем временем закованы в наручники и лежат лицом в пол, мужчина периодически обращается к ним в грубой и презрительной форме. Видны их испуганные лица. Когда мои коллеги обратились к телекомпании с просьбой предоставить эту запись как доказательство в суде по одному делу в Екатеринбурге, голландцы отказались, а их российская переводчица сказала прямо: “А вдруг потом вызовут в суд и там меня увидят ГБНовцы?”.

У меня есть данные из анонимного источника, что Таня три дня просила отвезти ее в больницу из ребцентра Ройзмана, но этого не делали. Увы, проверить, так ли это было, в нынешней ситуации вряд ли возможно. Дикость происходящего еще и в том, что когда в прессе сообщают, мол, полиция выехала на проверку “ГБН”, а Ройзман пишет у себя в блоге, что все они участвуют в наркобизнесе и поэтому стараются прикрыть фонд — единственный оплот в борьбе с наркоугрозой, то большинство верит Ройзману, ведь всем известно, что полиция у нас насквозь коррумпирована, прокуратура прогнила, суды штампуют приговоры по телефонному звонку, и никакой веры судебно-правовой системе нет ни у кого. Но вот случилось что-то страшное. Умер человек.

Мнения делятся надвое.

Версия первая. Антигуманные методы, применяемые Ройзманом и его сотрудниками в созданных ими реабилитационных центрах к наркозависимым людям, некоторые из которых находятся в тяжелой стадии или больны различными сопутствующими заболеваниями, привели к тому, что одной из пациенток вовремя не оказали помощь.

Версия вторая. Девушка умерла по причинам, совершенно не связанным с деятельностью фонда “ГБН”, но этот случай теперь используют враги фонда, прежде всего местные коррумпированные полицейские, связанные с наркоторговцами, а так же приехавшие из Москвы чиновники, мешающие Ройзману по политическим мотивам и по указке из Кремля.

Мне удалось связаться с британским журналистом Ником Старди, находившемся совсем недавно в Екатеринбурге, где он делал материал о фонде Ройзмана. Он был осторожен в своих оценках: “Ситуация отнюдь не чёрно-белая, мне очень не хотелось бы, чтобы меня использовали в какой-то борьбе группировок, но не вижу причин скрывать свое мнение. Мне не кажется, что происходящее у Ройзмана — это что-то правильное, я не поддерживаю их методы. Я присутствовал при встрече отца и сестры Тани с Маленкиным [Евгений Маленкин — один из ближайших помощников Евгения Ройзмана — А.Д.], речь шла о состоянии ее здоровья и переводе девушки из одной клиники в другую, более качественную. Но ее саму я не видел. Она скончалась не в реабилитационном центре Ройзмана, её оттуда увезли в больницу, диагноза точного на момент, когда я там был, никто не знал. Сейчас говорят, что это был менингит или одна из форм пневмонии, развивающейся при ВИЧ-инфекции, но была ли Таня ВИЧ-положительная, мне неизвестно. Думаю, что болезнь Тани просмотрели, пока она была в центре и жаловалась на мигрени и температуру, ей давали какие-то таблетки, температура то падала, то подымалась, а когда там поняли, что болезнь действительно серьезная и вызвали скорую помощь, было уже поздно. В ребцентре Ройзмана, насколько я знаю, нет ни квалифицированного врача, ни даже медсестры. Мне кажется, они многим искренне хотят помочь, в рамках своих представлений, и отчаявшиеся люди идут за помощью к Ройзману, но всё это происходит из-за того, что в Екатеринбурге совершенно отсутствует система государственной наркологической помощи, а в России в целом идеологические соображения мешают эффективному решению наркопроблемы”.

У нас не принято верить на слово англичанам, но в последнем утверждении Ник Старди совершенно прав. Устаревшие протоколы лечения в российских наркологических клиниках, когда опиатозависимых пациентов закалывают галоперидолом, привязывают к кроватям на время ломок, не давая обезболивающих, относятся к ним жестоко и уничижительно — это повседневная реальность. На всю страну у нас около 150 официальных клиник, куда можно обратиться за помощью, но даже начальник ФСКН генерал Иванов, которого уж никак не заподозришь в чрезмерно гуманном отношении к наркопотребителям, официально признает — вся помощь в этих клиниках ограничивается так называемым детоксом, и всего через несколько дней человек вновь оказывается на улице, где чаще всего стремительно возвращается к рискованному употреблению инъекционных опиатов, будь то героин или куда более вредный “крокодил”-дезоморфин. Уже приходилось писать, что мои коллеги из московского фонда имени Андрея Рылькова, помогающего наркозависимым на совершенно иных основах, чем это делается в центрах Ройзмана — согласно философии снижения вреда — вынуждены людей из Екатеринбурга привозить в Москву, где есть одна из немногих в стране госклиник с более-менее хорошей реабилитационной программой, на которую можно попасть, пролежав сначала 28 дней на детоксе. Совсем недавно один из пациентов не выдержал галоперидольного лечения, которому его подвергли и в этой, одной из лучших, клинике и, не дождавшись реабилитации, прервал лечение и отбыл в Екатеринбург.

Мне, автору этих строк, доставляет нешуточную сердечную боль вся эта тема с мучающимися сотнями тысяч (или миллионами?) наркозависимых людей в нашей стране. Когда я прочитал историю про Таню — ей было 29 лет, она употребляла “крокодил”, у нее было уже очень ослаблено здоровье, отчаявшиеся родственники пошли в центр Ройзмана, но помочь девушке не удалось, она скончалась, — когда я про все это прочитал, у меня не возникло желания раздуть “журналистскую сенсацию”. Я соболезную от всего сердца родственниками. Но надо все-таки разобраться, почему именно ройзмановская организация стала в глазах многочисленных родителей многочисленных наркоманов единственным прибежищем. Надо понять, что эти люди, как и большинство российских жителей, лишены доступа к объективной информации о наркозависимости и о современных методах лечения и реабилитации таких пациентов. Им просто некуда идти.

Я позвонил Ане Саранг, президенту фонда имени Андрея Рылькова, сейчас она находится в Екатеринбурге, где проводит фокус-группу с наркопотребительницами — это часть большого исследования о положении женщин, употребляющих наркотики в России. “Среди наркозависимых бытует мнение, что деятельность Ройзмана — это просто бизнес с экономической и политической подоплекой, — рассказала она. — Родители платят “ГБН” деньги за то, чтобы отдохнуть от своих больных детей, пока их держат в фонде. Никакого бесплатного государственного детокса в Екатеринбурге нет. Можно в лучшем случае получить рецепт на трамал или похожие лекарства для того, чтобы переломаться дома. Что касается реабилитационных программ, то сейчас даже не ГБНовские центры стали использовать методику Ройзмана — людей захватывают насильно, увозят и удерживают, получая на это письменное разрешение у родителей, даже на 30 и 40-летних людей такое разрешение делают, чтобы хоть как-то легитимизировать эту практику. Но это не помогает людям излечиться. Мне не смогли назвать ни одного имени излечившихся у Ройзмана, с кем можно было бы поговорить. Люди просто находятся там, выходят и продолжают употреблять. Говорят, что даже некоторые из тех, кто работает в фонде, сами употребляют наркотики”.

Точно можно сказать одно: реабилитационные центры Ройзмана — это самодеятельные аналоги старых советских лечебно-трудовых профилакториев, куда отправляли алкоголиков и пьяниц. Тогда не особенно скрывалось, что система эта создана не для лечения или коррекции поведения, а для временной изоляции асоциального элемента. Со времени распада СССР прошло более 20 лет, но государство так и не смогло организовать ничего взамен уничтоженной системы ЛТП. Все ограничивается красивыми словами об “антинаркотической стратегии” и бодрыми отчетами ФСКН об изъятом на границе с Афганистаном героине. Тем временем более 100 000 человек сидят в местах лишения свободы по наркотической статье 228, около 100 000 человек (!) ежегодно умирает от последствий злоупотребления нелегальными наркотиками, сотни тысяч или миллионы продолжают свои рискованные практики несмотря на всю полицейскую машину и всех ройзманов и бычковых. Эти сотни тысяч — это не цифры, это люди. И они умирают. И одной из умерших оказалась екатеринбургская Таня. Была бы у нас иная наркополитика, она оказалась не у Ройзмана, а в нормальной больнице, в нормальном ребцентре. Этого не произошло. Светлая ей память.

Материал с сайта: http://publicpost.ru/blog/id/12575/




Category Categories: Наркополитика - Россия, Новости | Tag Tags: , , , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:

офертой
Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:
Правила, которыми руководствуется ФАР при обработке персональных данных («Политика конфиденциальности»).



Под Новосибирском наркоманы избили главу антинаркотического фонда и его коллег
Январь 31st, 2012

В Новосибирской области полиция разбирается в обстоятельствах драки, в которой пострадали борцы с наркоманией. Среди пострадавших оказался глава фонда "Новосибирск против наркотиков", который недавно был осужден за насилие над наркоманами.

В июня ФАР провел ряд образовательных мероприятий для студентов высших учебных заведений
Июль 16th, 2015

В июне ФАР провел несколько встреч и семинаров для студентов МГППУ и ВШЭ, о которых мы хотели бы здесь кратко вам рассказать.

Нужны средства на очки и оплату проживания в общаге
Апрель 12th, 2017

Публикуем обращение одного из наших участников, находящегося у нас на социальном сопровождении.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.