Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Еще одно мнение о Ройзмане

images (27)Автор: Мария Генкина

После моего комментария под статьей о Ройзмане, меня разыскал человек из Екатеринбурга. Он прислал мне свою статью с анализом методов Ройзмана по различным публикациям фонда (в основном это материалы из жж и книги Ройзмана).

Я не специалист по нарко проблеме. В статье Соколовой мне не хватало противоположной точки зрения на методы Ройзмана и деталей что же там все таки происходит. В этой статье неизвестного автора (он предпочитает оставаться инкогнито) гораздо больше анализа того, что же все таки происходит в фонде.

В рамках блога я не могу опубликовать всю статью, но вот самые интересные на мой взгляд выдержки. Читайте, сравнивайте со статье Соколовой. Делайте выводы.

*******************************************************************************************************************

Установки фонда «ГБН» в отношении реабилитационного процесса:

Основные идеи:

1. Наркомания – это не болезнь4.

2. Наркоман – это скотина и преступник5

3. Ни один наркоман не хочет лечиться6

Как попадают в фонд

Предлагаем сразу обратиться к текстам сотрудников фонда «ГБН»: «За все время существования фонда пришли к нам сами по доброй воле всего несколько человек. Остальными попадали самыми разными способами. Кого-то привозили родители, связанных в багажниках, одного притащили даже на цепи. Некоторых родители заманивали к нам под разными предлогами – на консультацию к психологу или «есть один чудо-доктор». Некоторые попали к нам в ходе операций»7.

Последние слова настолько необычны, что необходимо их повторить: «Некоторые попали к нам в ходе операций». Это значит, что они не пришли сами, и их не привели родители – сотрудники фонда проводили операцию по задержанию наркоторговцев и захватили наркопотребителей. Фондовцы искренне считают, что для этого достаточнополучить устное согласие родителей по телефону. Если согласия родителей нет, фондовцы оставляют наркомана на свободе:

«У этого нос желтый от йода. Варил. Хотели забрать на реабилитацию, связалисьс отцом. Отец в Тюмени, вахтовик. Мне, говорит, без разницы. Пусть сдохнет»8.

«И забрать мы его тоже не могли, потому что он сирота, и нет родственников, чтобы его оформить»9.

Если сотрудники фонда получают согласие, то привозят с операции гражданина или гражданку России, против их желания (как написано, не по доброй воле) в свой реабилитационный центр, из которого они не выпускают раньше чем через один год: «Одна красивая девченка попалась, еще есть шанс. Созвонился с мамой идоговорились с ней. Всё, забрали к себе в женский центр»11

Факты похищения и удержания были доказаны и в ходе суда над Егором Бычковым12. При этом действия Бычкова называли правильными руководители фонда «ГБН»13. Основными оправданиями такому поведению фондовцы предлагают считать желание родителей и необходимость спасать человеческие жизни: «У нас было несколько случаев, когда парни-наркоманы приходили по доброй воле и примерно после 10 дней говорили, что не хотят больше здесь находится. Так вот если бы их выпустили — все они давно бы сдохли…»14

Эффективности таких действий посвящен отдельный раздел. Сотрудники фонда знают, что это является нарушением закона15, и что они преувеличивают права родителей. Дети не являются собственностью родителей. После 18 лет человек юридически принимает все решения самостоятельно, если его не лишили в суде дееспособности. У родителей нет права ни самостоятельно лишать их свободы, ниизбивать, ни допрашивать. Нанимать для этого других людей закон тоже не позволяет.

Процедура получения согласия у наркомана

После заведения первых уголовных дел, посвященных «специфике фондовской» реабилитации, сотрудники очень мало рассказывают о том, как они уговаривают наркоманов. Но до уголовных дел Евгений Ройзман описал достаточно подробно один случай получения согласия, в котором лично принимал участие:

«Я им говорю: «Ну, где ваш мерзавец?» Они говорят: «Да здесь он, внизу. Мы его уговорили пойти к психологу на консультацию». Поднимается этот сын и внук. 19 лет. Одет, между прочим, хорошо. Под два метра ростом. Держится уверенно. Садится ногу на ногу. «Ну и что, – говорит, – вы мне можете сделать?» В голове у меня все побелело… Ну, тут долго рассказывать. Короче, выпороли его в присутствии мамы и бабушки. Как он верещал!..

Стали снова разговаривать. Стоит, ревет, не стесняясь, размазывает сопли ислезы. «Понял что-нибудь?» – спрашиваем. «Понял», – отвечает. «Ну что ж ты понял?» – «Понял, что маму с бабушкой очень люблю, а героин не люблю вовсе»23.

Далеко не все реабилитанты фонда дают согласие таким образом. Кому-то достаточно просто вида сотрудников центра и помещения в «холодную». Тем более что информация о методах фонда «ГБН» быстро распространяется среди наркопотребителей.

Холодная – это просто помещение в фонде, где реабилитантов держат до отправки в реабилитационный центр:

«Тогда я еще не подозревал, куда меня везут. Через 20 минут я уже был в кабинете Кабанова Андрея. Как всегда я чувствовал себя героем. Но когда меня попросили выйти из кабинета, в моих глазах и в душе появилась глубокая печаль, потому что меня, подхватив за руки два здоровенных молодца, попросили снять шнурки и ремень. Я знал, что это делают только в райотделах, а я приехал на лечение. Через пять минут я оказался в «холодной». Тогда в моей голове рассеялись все мысли о респектабельном лечении, и я понял, что кроме принудительной физиотерапии меня никто больше ничем лечить не будет»24.

Карантин

Карантин представляет собой большую комнату, где стоят железные двухэтажные кровати26. Подобные конструкции распространены в российских колониях из-за переполненности. Есть колонии, где в отрядных корпусах кровати стоят в три этажа. До 2009 года клиентов фонда пристегивали к кроватям на 3 недели27. Наручники регулярно перестегивают с одной руки на другую, в туалет выводят в сопровождении сотрудника фонда28. Последних на местном жаргоне называют «ключники». Держали реабилитантов в наручниках, чтобы переждать острый период «тяги к наркотикам» и избежать сложностей вроде захвата заложников29. Вероятнее всего наручники использовались в первую очередь для того, чтобы удержать наркоманов в ломке на месте – чтобы не убежали. Ориентировочно в конце 2008 года наручники заменили другие меры: решетки на окнах и дверях30, охрана, и постоянная запись на видеокамеры и микрофоны в помещении карантина31.

Благодаря предложению Андрея Кабанова в фонде «ГБН» принята идея, что никакойломки нет. Это прямое следствие отрицания биологической составляющей наркомании. С точки зрения фондовцев, абстинентный синдром придумали врачи, а у наркомана только капризы

Впрочем, иногда в высказываниях Андрея Кабанова, ломка появляется:

«Самое страшное для наркомана, когда он находится в состоянии детоксикации (ломка) — это отсутствие сна и ломота всех мышц. Очень тянучее и противное состояние. <…> Я лично прошел в 19 наркологии в Москве инсулиновую блокаду. Т.е. ты находишься в забытьи, когда идет пик детоксикации. Так вот, я уснул первый раз через полгода»35

Впрочем, отсутствие медикаментов – обычная практика реабилитационных центров. Лекарства применяются лишь в государственных реабилитационных программах, расположенных на территории наркодиспансеров. Для медикаментозного купирования абстинентного синдрома (ломки) нужно получить лицензию на медицинскую деятельность. Большинство реабилитационных центров созданы общественными организациями и не стремятся получить такую лицензию, а предлагают своим клиентам сначала пройти курс детоксикации в медицинских учреждениях. Некоторые религиозные центры берут клиентов и без наркологии, но чаще это особый подход40 и он требует определенных усилий41.

Фонд же предпочитает именно клиентов в состоянии абстинентного синдрома. В состоянии ломки, питаясь хлебом, водой, луком и чесноком, люди гораздо легче поддаются специальной обработке. Реабилитантов используют в первую очередь как источник информации. Как описывает это сам Евгений Ройзман:

«Механизм следующий: На карантине больше 50 человек. Каждый про наркотики и наркоторговцев знает все. Вновь поступившему дают бумагу, где он рассказывает: когда он начал употреблять наркотики, какие, с кем, по чем брал, у кого — номера телефонов, адреса, номера машин и т.д. Все это быстро проверяется, сверяется с имеющейся информацией, тем более, что врать у нас не принято. После чего реабилитанту дают возможность закупиться у своего барыги — дело добровольное, но отказываться не принято»42.

Попав в фонд, наркоман описывает, как добывал деньги на наркотики, где у кого и с кем покупал44. У реабилитантов изымают SIM-карты мобильных телефонов и просматривают список контактов45. Жителей Екатеринбурга и области используют как подставных покупателей. Находясь на «реабилитации» человек ездит по городу, покупает наркотики, дает после этого свидетельские показания46. Сотрудники центра дают такому способу реабилитации рациональное объяснение:

«Для чего это необходимо? — Просто за то время, пока человек у нас находится,надо лишить его возможности вернуться в прежнюю среду и отсечь хотя бы от основного наркоторговца. И это самый надежный способ» 47.

У сотрудников фонда есть предположение, что, сдав своего торговца, человек потеряет контакты в среде наркоторговцев и наркопотребителей. Никаких подтверждений у этого предположения нет. Практика показывает, что люди, возвращаясь из мест лишения свободы после 3-5 летнего заключения, находят, где купить наркотики. Даже, переехав с родителями в другой город, наркоман может быстро найти среду наркопотребителей и наркоторговцев.

Допросы, проверочные закупки, свидетельские показания не имеют никакого отношения к реабилитации. Наркоманы, которых используют в качестве «закупщиков» иногда обманывают оперативников фонда и убегают с деньгами, или употребляют героинво время проверочных закупок:

• «Но задумал коварство — предупредил таджиков и сам свалил с закупочными деньгами и аппаратурой… Вообще, уход закупщика с деньгами — это ЧП. Уход закупщика фондовского, с Изоплита, из карантина — это ЧП вдвойне»48.

• «еще с одним оперативником взяли закупщика с Изоплита, дали ему закупочные деньги, навесили гарнитуру, на всякий случай дали сотовый телефон… так он же от них убежал! Они с операми четыре часа у подъезда ждали! И даже не поняли, в какую квартиру зашел»49.

• «Но Женька с ним поговорил, узнал все, выяснил, что он воевал и решил попробовать. Раз сработали, два сработали, а потом он во время закупки украл несколько грамм героина, вмазался»50.

После карантина.

Про основной процесс реабилитации информации мало. Реабилитанты в основном заняты благоустройством территории фонда, строительством и работой на разные дружественные фонду фирмы (см. Приложение №4)

О каких-то методиках направленных на осознание своих проблем и путей их решения ничего не известно. В 2002 году, когда открывали женский центр, хотели пригласить на работу профессиональных психологов51. Но это желание не было реализовано. В 2011 году Евгений Маленкин стал применять в женском центре работу с дневником, разработанным в местном отделении фонда Шичко52.

С родителями регулярно проводят встречи. Рассказывают, что наркомания — это не болезнь. Что из центра забирать раньше, чем через год, нельзя, о возобновлении активнойнаркомании у тех, кто пробыл в центре лишь 2-3 месяца:

«Мы рассказываем каждый раз на родительском собрании. Родители понимающекивают головой и со всем соглашаются. Но когда дело доходит до конкретной ситуации — они поступают по своему. И в этот момент, когда они принимают решение, они считают себя абсолютно правыми. Что с этим делать — не знает никто.»

В мужском центре про работу с дневниками информации нет. Несколько лет назад построили часовню, и проводятся церковные службы. Группа реабилитантов занимается облагораживанием православного храма в Быньгах54. О какой-то планомерной работе по приобщению к христианским ценностям (как это делается в православных и протестантских реабилитационных центрах) речь не идет. Отсутствие специфической реабилитационной работы логично вытекает из идеи «Наркомания – это не болезнь, а преступление». В таком случае не нужно обсуждать вопросы психологической зависимости, незрелости наркомана как личности, созависимых отношений с родственниками и дисфункциональную модель родительской семьи. Раз наркоман – преступник, наркомана нужно лишить свободы, лишить возможности употреблять, поймать подельников, и он выйдет на свободу новым человеком. Отпадает необходимость в психологах. Это точно совпадает с режимом любой колонии ГУФСИН55. Другими словами реабилитационный центр фонда — это тюрьма, только нет возможности написать жалобу прокурору. Сотрудники фонда уповают на изменение личности наркомана благодаря жизни на «территории без наркотиков» и труду (общественно полезному и на благо фонда56).

В тоже время реабилитанта окружают люди, привезенные в центр против своей воли. Многие из них думают только о возобновлении употребления и ищут для этого малейшую возможность57.

Территория «без наркотиков».

Одной из основных идей «реабилитации по-фондовски» является создание территории, свободной от наркотиков. Эта мысль обычно первой приходит в голову и родителям. Но опыт показывает, что «территория без наркотиков» сама по себе, также не может помочь наркоману:

«Если наркомана для излечения посылают в «ссылку», результат обычно бывает отрицательным. В моей практике был больной, которого его семья отправила на Камчатку в краболовную флотилию. И он ловил крабов безвыездно четыре(!) года подряд. Все это время у парня в голове сидела мысль о наркотиках. Лишь только ссылка кончилась, он приехал в Петербург и сразу же начал колоться, да так, как раньше сам от себя не ожидал. Дело в том, что когда он уезжал «на лечение», он просто подчинился воле родителей. Но желания покончить с наркотиками у него самого не было»58.

Сотрудники фонда утверждают, что только в их центрах есть территория без наркотиков59. Из бюллетеней и живых журналов можно сделать противоположенный вывод. В фонд тоже попадают наркотики и алкоголь:

• «Их выпустили во двор убирать снег. Они тут же среди прохожих определили наркомана, сняли с Артура модную курточку «Пилот», и наркоман тут же сбегал и поменял ее на героин»60.

«Через некоторое время, когда у нас уже было помещение на Изоплите, три мерзавца: Хакер, Костен и Женя, запутали проходящих мимо легкомысленных девиц, и эти дефектозные крали привезли им героина. А у нас стояла беседочка во дворе под деревьями, и они втроем с комфортом укололись61».

• «Приехали как-то с Игорем Варовым на Белоярку, а у нас охранник-спецназовец лежит синий весь. Оказывается два умника, Моня и Киборг, решили выпить, а охранник сделал им замечание»62.

• «Как-то Костен вместе с Лупашкой угнали фондовский «Уазик», <…> Пили шампанское, проститутки танцевали канкан»63.

«Выпил бутылку водки, разбушлатился…»64

• «На Белоярку больше со стороны охранников мы не брали. <…> Любой воспитатель, который появляется со стороны, через несколько дней начинаетнаркоманам за водкой бегать»65.

• «Парень на карантине украл у кого-то золотую цепочку. <…> Раз сработали, два сработали, а потом он во время закупки украл несколько грамм героина, вмазался»66.

«Двое старших покупали героин на ЖБИ, когда ездили за продуктами. Мало того, они, сволочи, продуктов не докупали, а на сэкономленные деньги – кололись. Ноэто еще полбеды. Остальные 30 человек это видели… и молчали!»67.

«Один говнюк передал своей сожительнице в передачке двухлитровый пакет сока, в который шприцом закачал водку»68.

Это не единственный случай. В центр и ранее пересылали наркотические вещества:

«Вообще по меркам реабилитационного центра это считается самым страшным преступлением. За всю историю с 99-го года у нас было несколько случаев»69.

Реабилитационные центры «ГБН» не являются стерильными. Там тоже бываютслучаи употребления алкоголя и наркотиков.

Побеги из реабилитационных программ.

После приезда в центр «ГБН» в первый месяц, реабилитанта заставляют на ломках покупать наркотики. Все оставшееся время клиенты фонда вынуждены слушать мечтания других реабилитантов об употреблении наркотиков после выхода на свободу.

Если в центре есть «этапы» в виде «холодной», «карантина» и «проверочных закупок», а с психологической зависимостью никто не работает, то совсем не удивляет стремление «реабилитантов» вырваться из центра. Один из способов, которые применяли наркоманы — членовредительство:

«Один <…> проглотил гвоздь. Он был первым. Его увезли в больничку»70.

Потом еще два человека проглотили железные предметы, надеясь вырваться из фонда. Второго увезли (достали во время операции болт), третьего накормили жидкой кашей и кефиром и стали ждать, когда все само выйдет71. По словам Ройзмана, попытки уехать из фонда в больницу, проглотив железные предметы, совершаются регулярно.

У нас нет возможности привести все цитаты о побегах. Более того, у сотрудников фонда нет возможности описать все побеги. Только в 2002 году убежало 120 человек (это 41% от тех, кого планировали оставить в центре на 1 год).

Судьба беглецов

Сотрудники фонда обычно стараются поймать беглецов. Проводят свои расследования. Созваниваются с родителями, которые сдали своих детей в центр. В этом им помогают сведения, собранные о «наркоманской жизни» реабилитанта.

После того как беглецы пойманы, их наказывают.

Наказание в первые годы работы центра было очень суровым. Сотрудники центра, обычно бывшие реабилитанты, часто с судимостями, применяют в воспитательных мерах, скорее тюремные методы: унижения, избиения. Евгений Ройзман объясняет, что это единственный способ контролировать большое количество криминально настроенных реабилитантов88. В 2002 году беглецов наказали так, что один из них умер прямо в реабилитационном центре:

«17 мая скончался один из воспитанников. Причина смерти не установлена. Этому событию предшествовали следующие обстоятельства. В 2:00 ночи сбежали трое наркоманов. Побег готовили неделю (подпилили решетку в туалете). Один убежал домой в Пышму, двое других поехали на какую-то дискотеку. Попали в драку. Кололись или нет – неизвестно. В 6:00 их поймали и вернули. В 17:00 одному из беглецов стало плохо – вызвали скорую помощь. 40 минут делали искусственное дыхание и массаж сердца. Скорая не успела. Он скончался.»89.

В бюллетене, вышедшем в месяц смерти реабилитанта, сотрудники фонда опубликовали большую подборку якобы лживых обвинений в адрес сотрудников центра в избиениях, содержании в подвале (холодная) и т.д.

Последние слова этого текста были:

«Да мы, в общем-то, не жалуемся. Просто обидно. Да и подвала-то у нас никакого нет»90.

Нельзя сказать, что Ройзман забыл о начале реабилитации в подвале у Варова. Через 7 месяцев он сам об этом напишет:

«Когда-то еще в 1999 году, когда еще все начиналось, в подвале у Варова было 7 человек <…> Его ломало так, что он перевернулся в наручниках и когда мы зашли в подвал, обнаружили его стоящим на голове»91.

Видимо, после убийства, нужно было отвлечь общественность от рассказов бывших реабилитантов. У сотрудников фонда еще была надежда списать смерть на передозировку наркотиками во время побега. Выбрали простой способ дискредитировать любые показания бывших реабилитантов. А в смерти сотрудники фонда обвинили самого убитого:

«Не побежал бы, ничего бы не случилось»92.

Дело о смерти реабилитанта тянулось достаточно долго. Почему так произошло, пусть объясняет прокуратура. Руководителя центра фонда «ГБН» Максима Курчика объявили в розыск только через полтора года после смерти реабилитанта. Возможно, свидетели стали давать показания только после разгрома реабилитационных центров фонда в 2003 году, когда сотрудники органов МВД пообещали обеспечить их безопасность.

Потребность в лечении наркомании

Сотрудники фонда «Город без наркотиков» исходят из допущения, что ни один наркоман не хочет бросить. Никаких серьезных оснований у такой идеи нет. Это просто ошибочный вывод из житейских наблюдений. Точно также любой человек, посмотрев на Солнце, скажет, что это оно двигается по небу, пока Земля остается неподвижной. И если бы нас в школе не учили, что все наоборот, то большинство жителей Земли до сих пор бы считали, что Солнце меньше Земли и вращается вокруг нее. Ошибочный вывод о нежелании наркоманов проходить лечение делают многие. Однако исследования показывают, что потребность в лечении зависимости у наркопотребителей очень высокая. Таблица, приведенная ниже, основана на результатах опроса среди 122 клиентов реабилитационного центра «Мельничный ручей» 99:

Предпринимали самостоятельные попытки отказаться от наркотиков в домашних условиях, не прибегая к помощи специалистов — 80%

Лечили абстинентный синдром в наркологическом стационаре — 68 %

Хотя бы однократно обращались за амбулаторной наркологической помощью — 39 %

Были зарегистрированы в районном наркологическом кабинете — 34 %

Подвергались воздействию методик основанных (включая «химзащиту», «кодирование» и гипноз) — 27%

Проходили групповую психотерапию — 22%

Посещали группы сообщества «Анонимные Наркоманы» на внушении — 9%

Наркоманы хотят лечиться, это подтверждает даже опыт одного из реформаторов фонда, Андрея Кабанова. По его словам, он проходил несколько раз ломку100 и обращался в государственную наркологию101. Практикующие врачи отмечают, что раньше или позже наркоманы пытаются избавиться от зависимости, либо от ее последствий и часто обращаются за помощью102.

Другое дело, что представления самих наркоманов и их близких о заболевании обычно очень искаженные, как минимум – недостаточные. Даже если они обращаются к специалистам, основной запрос — всего лишь купировать абстинентный синдром. Иначе говоря, «снять ломку». Часто это процедуру еще называют «детоксикация». «Сняв ломку», и, вернувшись домой, наркоманы, как правило, через какое-то время, возвращаются к употреблению наркотиков. Это не удивительно, за 10-14 дней, проведенных в наркологии, не меняются социальные установки и способы реагирования в стрессовых ситуациях. Знаний о необратимых биохимических изменениях в организме наркомана у них нет, представления о психологической зависимости на уровне: «слышали что-то такое». После нескольких попыток наркоманы и их родственники в лучшем случае понимают, что «снятие ломки» и «лечение наркомании» вещи разные. Поэтому понятно недовольство государственной наркологической службой и частнопрактикующими врачами. Люди стали искать «что-то еще», и в ход пошли экстрасенсы, бабки, шаманы, и, зачастую, в последнюю очередь, реабилитационные центры.

В Свердловской области около 10 реабилитационных центров, 2 православных, остальные протестантские, в соседних областях есть центры, адаптирующие минесотскую модель104 и модель «Монара»105. Лечиться наркоманы не хотят именно в фонде «ГБН».

Но лечения в фонде хотят родственники. Измученные люди, решившие, что самостоятельно они сделать ничего уже не могут. Некоторые родители считают, что наркомана нужно заставить бросить, и если это не получается у родителей, то нужно просто найти более сильных и решительных людей, которые смогут заставить.

В конце 90-х слово «реабилитация» было заграничной диковиной. Да и сейчас не все разбираются в процессе реабилитации. Родственникам наркоманов в России первым делом приходит на ум идея «насилия во благо». Есть две группы людей, для которых физическое или моральное насилие над другими людьми является привычным

– преступники и сектанты106. Именно из их числа вышли руководители центров, постоянно использующих в своей работе похищения, удержания и истязания. В России уже осуждены руководители семи реабилитационных центров. Эти люди были или ранее судимыми или принадлежали к сомнительным религиозным объединениям еще до попыток заняться реабилитацией наркомании107.

Описание процесса реабилитации наркоманов и законных методов создания мотивации на лечение не является целью этой работы. Важно подчеркнуть, что в России есть реабилитационные программы хорошего уровня и можно мотивировать наркоманов. Литература по этим вопросам в Приложении №2.

Эффективность реабилитации

Методы реабилитации в фонде «ГБН» не раз становились причиной заведения уголовных дел. Вынесено 2 судебных решения по доказанным фактам похищения, насильственного удержания, издевательствам и убийствам реабилитантов. Но может быть все эти методы приносят очень положительный эффект в избавлении от химической зависимости? Сотрудники фонда крайне противоречиво высказываются по поводу результатов своей реабилитационной программы:

• «Через реабилитационные центры фонда прошли более 6500 (шести с половиной тысяч) человек, большинство из которых перестали употреблять наркотики»108

• «Как просчитывать количество бросивших колоться — не понятно. Обзвон бесполезен. Да я и не буду этим заниматься. Времени нет. Чтобы что-то понять надо тестировать»109.

Настораживает одновременное существование двух противоречивых высказываний: «Большинство перестали употреблять» «Как подсчитывать – не понятно».

Возникает вопрос – «считали или нет?». Это хорошо поясняет следующее высказывание Евгения Маленкина:

«Звонит Евген(Евгений Гопта- Президент Фонда «Трезвый Город») :

— Ты что опять в газете написал?

Я говорю:

-Что такое?

-Какие 40% у нас после реабилитации избавляются от алкоголизма?

-Ну 20% точно избавляются, а в остальных, я просто в них верю, что у них получится»110.

Никто ничего не считал. Просто сотрудники хотят верить, что их метод помогает при химической зависимости.

Мало данных о наркоманах, находящихся после фонда «ГБН» в устойчивой ремиссии. Ройзман пытается рационально обосновать отсутствие этой информации113.

Чаще пишут о срывах после реабилитации:

• «Один попал к нам еще в 2000 году. Он был одним из самых талантливых камнерезов на Урале, и прозвище у него было Камень. Пробыл почти год. Три года не кололся. Когда пошла новая волна, его снова унесло»114.

• «В 2001 году заплыл к нам на реабилитацию, после не кололся до 2006г. Потом снова начал и сам пришел, опять год не кололся. Но у него брат наркоман, сдернули друг друга и понеслось»115.

Бывшие реабилитанты периодически задерживаются сотрудниками фонда «ГБН» уже за наркоторговлю:

• «С Лупашкой мы не справились. Выгнали мы его. Он принялся торговать. В декабре мы его приделали»116.

«Раньше он торговал травой и гашишем, а в последнее время перешел на фен. Торговал мелким оптом от 5 грамм. <…> В 2004 году побывал у нас на реабилитации, был очень худой и бледный. За четыре года эта свинья разжился инаторговал на Volkswagen»117.

Нам представляется очевидным, что после пребывания на реабилитации в «ГБН» наркоманы не испытывают желания общаться с фондовцами. Поэтому о продолжительности их ремиссии ничего не известно. Однако в «ГБН» работают оперативники фонда, из числа бывших в реабилитации наркоманов. Соответственно, о них информации много. Судя по записям в ЖЖ, их ремиссия также неустойчива:

• «У нас был момент, когда мы все боролись только с Хакером. Но мы ведь егопобедили!<…> Хакер остался у нас работать…»118.

Через 9 лет Ройзман напишет следующее:

«И вдруг он начинает рассказывать, как он был в Фонде в 2000-ом году и при нем до полусмерти избили каких-то людей, в том числе одного, по прозвищу «Хакер». И я даже растерялся, потому что Хакер точно был у нас, а потом его мать забрала, он убил свою собственную бабушку и получил тринадцать лет»119.

• «В 2000-х попал к нам парень, реабилитировался и остался в работать Фонде. В какой-то момент почувствовал, что может жить самостоятельно. И, действительно, у него получилось. Но ненадолго, к сожалению. Стандартная схема — алкоголь, запои. В конце запоя, чтобы не было похмелья, укол героином»120.

«Парень с нами работал. С 2000 года не кололся. И вот в 2007 году что-тот произошло. Был нормальный человек. В глаза смотрел. А тут какой-то мутный стал, и глаза прячет. И мать еще его позвонила. Тоже подозрения появились. Ну ивсе подтвердилось. Действительно, несколько месяцев тщательно конспирируясь, кололся винтом»121.

• «У нас бывали раньше такие случаи, что кто-то из наших начинал колоться (бывшие реабилитанты, оставшиеся на оперативной работе). Да, они срывались, снова попадали в центр, а потом снова выходили на работу»122.

«Вчера ночью звонят двое наших оперативников: Евгений Вадимович, у нас тут работа пошла. Деньги срочно нужны на закупку!

— Ладно, подъезжайте.

Приезжают ко мне и что-то вроде не то. Что-то суетятся как-то больше обычного. Проявляют рвение и нетерпеливо сучат ногами. У одного только сошелфингал, а у другого зуб выбит.

— Это,- говорит,- он у меня сам выпал.

— Ага, — говорю, — молочный.

В общем, дал им денег. Ночью не отзвонились. Утром загасились. Телефоны неберут. Все понятно — пропили деньги, полученные на оперативные расходы»123.

• «Один из оперативников не приехал — у жены вчера день рождения был, выпивал накануне, оказался не в состоянии. Ну ладно, выяснили. Еще одного нет. Что такое? Мнутся и ничего не говорят. Начал выяснять — оказывается, ему третий по тыкве настучал. Так, по дружбе. Но это еще полдела. Тот, который настучал, пришел в таком состоянии, что лучше бы не приходил. Как из винной бочки. А самый взрослый вообще всем гол забил. В праздники пьяный сел за руль — машину отняли и права отняли»124.

• «В декабре были вынуждены провести чистку среди своих оперативников. Выгнали пятерых человек. Все бывшие реабилитанты»125.

Самым верным представляется следующий вывод: у Ройзмана, Кабанова и других нет никаких данных об эффективности модели реабилитации, существующей в фонде «ГБН». Учитывая, что условия пребывания в фонде «ГБН» максимально приближены к тюремным126, то можно утверждать, что после фонда бросают употреблять такое же количество наркоманов, как и после тюрьмы. То есть – очень небольшое.

Теоретическое обоснование этому дал еще в 1997 году врач-нарколог Сергей Белогуров:

«То же относится и к попыткам вылечить наркомана «через тюрьму» – они обречены на провал. Во-первых, в большинстве тюрем достать наркотики все- таки можно, хоть и трудно. Во-вторых, тюремная жизнь настолько жестока и подавляюща, что сама по себе для наркомана является мощнейшим стимулом для поиска и употребления наркотических средств. Да и окружение — уголовники и охранники — не способствует изменению наркоманского мировоззрения».

Пример оценки эффективности реабилитационных мероприятий фонда основанный на опубликованной статистике, приведен в Приложении №3.

Похищения, удержания, допросы, проверочные закупки, избиения…. Егор Бычкови его помощники были осуждены за такие методы. Почему не осудили Кабанова и Ройзмана? Почему заступничество Ройзмана и Кабанова привело и к замене реального срока Бычкову на условный? Возможно, это могут объяснить слова Андрея Кабанова.

«Через нас прошли тысячи людей. У нас были дети прокуроров, милиционеров, были сами милиционеры, у нас были дети судей, бизнесменов, депутатов Госдумы — все они через нас прошли. Если мы их соберем, все обалдеют»127.

***********************************************************************************************************

В статье есть еще Приложение, которое пытается подсчитать эффективность методики основываясь лишь на высказываниях Ройзмана, и приходит к выводу, что она не может быть больше чем 4.5% от всех начинавших лечение (я опубликую это отдельным постом).

Так же в приложениях к статье есть анализ работы фонда по противодействию торговле наркотиками и очень подробный статистический отчет по наркозависимости в Свердловской области в котором доказывается, что  Свердловская область является единственным регионом в России, где количество новых потребителей наркотиков стабильно растет с 2007 года. Автор делает вывод, что такой прирост обуславливается тем, что политика фонда «Город без наркотиков» не считать наркоманию заболеванием могла сформировать среди населения Свердловской области нежелание прикладывать усилия по выработке эффективной модели профилактики наркомании.

Вся информация в статье подтверждается ссылками, которые я здесь опускаю (простите просто не времени редактировать все для блога).

Оригинал статьи — 64 страницы.

Материал с сайта http://www.snob.ru/profile/8353/blog/49257




Category Categories: Наркополитика - Россия, Новости | Tag Tags: , , , , , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:

Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:
Правила, которыми руководствуется ФАР при обработке персональных данных («Политика конфиденциальности»).



А ты записался на группу наркоремиссионеров?
Апрель 29th, 2017

Каждую субботу в 14.00 в нашем офисе собирается небольшая группа самопомощи для наркоремиссионеров - людей, употреблявших или употребляющих наркотики.

«Фен-шуй» до ВИЧ доведет
Декабрь 28th, 2010

Ноябрь 2010 года стал абсолютным лидером по количеству выявленных случаев ВИЧ в Пермском крае. В этом месяце было зарегистрировано 280 человек, живущих с ВИЧ. Специалисты Центра-СПИД связывают вспышку инфицирования ВИЧ с тем, что в Перми легко доступен наркотик, который в народе называется "фен-шуй".

Генеральная Ассамблея ООН одобрила резолюцию, представленную Мексикой по проблеме Международного сотрудничества в противодействии наркотикам
Ноябрь 29th, 2012

Министерство Иностранных Дел Мексики с удовольствием сообщает о том, что 67 сессия Генеральной Ассамблеи ООН единодушно приняла резолюцию, представленную Мексикой по вопросам международного сотрудничесва по глобальной проблеме наркотиков.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.