Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Как сняться с наркоучета после тюрьмы

Текст: Вячеслав Матюшкин, социальный работник ФАР

Система наркоучета была придумана еще в СССР, и, соответственно, представляет из себя тупую, абсолютно бездушную бюрократическую машину, единственная задача которой — по максимуму усложнить и без того трудную жизнь человека, который употребляет психоактивные вещества.

9 часов утра в административном корпусе на Люблинской собрались 45 человек, которых представили на комиссию по снятию с так называемого наркоучета. Самые разные люди, разные разговоры — кто-то говорит о собраниях анонимных наркоманов, кто-то о спасителе или спасателе. Мы с Лешей — о легализации марихуаны в Мексике. В 9.30 комиссия в составе 6 врачей наркологов начинает работу. Люди по одному заходят в кабинет, недолго отвечают на вопросы наркологов и выходят из кабинета людьми, которые могут работать, например, бурильщиками или еще кем-то из 300 профессий, которые им были недоступны ранее. А также могут получить теперь водительские права, которые не могли получить лишь потому, что когда-то их поставили на этот пресловутый учет, серьезно ограничив этих людей в правах. Спустя три часа наступает очередь Леши. Его вызывают, я сижу в коридоре, волнуюсь, для чего у меня были причины. Внезапно из дверей высовывается голова Леши

— Слава, зайди, пожалуйста, они социального работника требуют

Вхожу в кабинет. В центре стоят два стула, напротив, за столом, заседает комиссия. Видно, что люди устали, три часа уже перекладывают папки и задают людям одни и те же вопросы, рутина в общем. И тут на тебе, пациент просит пригласить социального работника, наркологи оживились, изучают …

— А вы, собственно, кто?

Отвечаю: социальный работник Фонда имени Андрея Рылькова, а Алексей — наш участник, находится у нашего Фонда на социальном сопровождении, вот доверенность и план социального сопровождения.

Смотрю, наркологи ожили, как будто и не заседали три часа…

— А как давно работает Фонд, и сколько вы занимаетесь реабилитацией?

— Фонд работает с 2009 года, а реабилитацией мы не занимаемся, мы занимаемся социальным и юридическим сопровождением

Наркологи удивляются, рассказываю им про социальное сопровождение, план Лешин показываю, говорю, чего достигли за шесть месяцев работы, получение АРВТ, про судебное разбирательство с колонией, где сидел Леша, про три госпитализации, про очередь, на получение терапии от гепатита «С», про субботний клуб, который Леша не пропускает, про невозможность устроиться на работу, и прочее, прочее, чему мешает наркоучет.

В общем, наркологи удивились, председатель комиссии говорит:

— Хорошая работа, я вас рекомендовать буду

Один все-таки спросил:

— А как вы все-таки людей контролируете?

— Никак, мы никого не контролируем

Но коллеги его уже не слушали, председатель вердикт выносит, с учета снять, и что-то вроде напутственного слова выдал, типа вы к нам больше не попадайте.

Вышли мы из кабинета, поздравили друг друга. Вообще, конечно, не верилось, что все получится. Дело в том, что Леша отмечался в диспансере один раз (!!!) вместо положенных трех лет. Дело в том, что Леша отбывал срок 3 года в колонии, где не было нарколога, и никто его не наблюдал. И на комиссию его представили в результате наших долгих разговоров с заведующим диспансера, который вошел в положение Леши.

Началась эта история летом, когда Леша в первый раз пришел в ФАР после освобождения из колонии — обычная история для наших участников. Мы поговорили, составили план социального сопровождения, в который входило устройство на работу. Но этому здорово мешало то, что Леша состоял на наркоучете и на работу его не брали. Мы логично рассудили, что раз Алексей был в тюрьме 3 года, значит эти три года он наркотики не употреблял, и решили сделать так, чтобы время пребывания в колонии ему засчитали в срок диспансерного наблюдения. Заведующий нас принял, долго описывали ему ситуацию, рассказали и про историю Леши, и про работу Фонда, и про наши планы. Что удивительно — его зацепило, и он предложил свой вариант:

— Ребят приходите завтра, надо обдумать

Пришли на следующий день, заведующий заявляет:

— В общем так, сниматься с учета будем по-настоящему, ты сколько сидел?

— Три с половиной года

— Этого вполне достаточно, врач-нарколог в колонии был?

— У нас и обычный врач, раз в месяц появлялся, — удивился Леша

— Ну ничего, напишем запрос, если не было нарушений, связанных с употреблением наркотиков и алкоголя, то я представлю тебя на городскую комиссию, такая практика есть.

Потом были запросы в колонию, на которые они не торопились отвечать — думаю потому, что параллельно мы затеяли тяжбу с колонией по поводу трудового стажа и наш юрист Володя Цвингли написал жалобу в Минюст, после которой мы получили ответ через два дня. Были визиты к заведующему, разговоры по душам про работу наркологической службы и нашего Фонда.

Ну, и как результат, 29 ноября Лешу представили на городскую комиссию, которая сняла его с учета.

Эта история уникальна, но она может стать обычной, если люди, освободившиеся из колонии, будут идти в диспансеры и требовать снятия с учета на основании того, что они не употребляли в колонии, писать запросы в администрацию о том, что у них не было нарушений режима, связанных с употреблением наркотиков или алкоголя.




Category Categories: Кейсы уличных юристов, Наркополитика - Россия | Tag Tags: , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:

офертой
Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:
Правила, которыми руководствуется ФАР при обработке персональных данных («Политика конфиденциальности»).



Еще одно мнение о Ройзмане
Май 24th, 2012

После моего комментария под статьей о Ройзмане, меня разыскал человек из Екатеринбурга. Он прислал мне свою статью с анализом методов Ройзмана по различным публикациям фонда (в основном это материалы из жж и книги Ройзмана). Я не специалист по нарко проблеме. В статье Соколовой мне не хватало противоположной точки зрения на методы Ройзмана и деталей что же там все таки происходит. В этой статье неизвестного автора (он предпочитает оставаться инкогнито) гораздо больше анализа того, что же все таки происходит в фонде. В рамках блога я не могу опубликовать всю статью, но вот самые интересные на мой взгляд выдержки. Читайте, сравнивайте со статье Соколовой. Делайте выводы.

Нарколог Сошников: мы с Ройзманом говорим на разных языках, я — на научном, он — на популярном
Февраль 16th, 2013

Предложение Госнаркоконтроля о принудительном лечении наркозависимых по решению суда получило одобрение комиссии правительства России. Эту новость на телеканале Дождь обсудили с кандидатом медицинских наук, наркологом и сотрудником Фонда им. Андрея Рылькова Сергеем Сошниковым и главой фонда «Город без наркотиков» Евгением Ройзманом.

Наркотики выводят из речевого оборота
Май 28th, 2015

Депутат Яровая хочет запретить изображения наркотиков и наркосодержащих растений и даже упоминания их названий в СМИ, кино, книгах и интернете. В проекте особо подчеркивается запрет рассказывать гражданам о медицинском использовании наркотиков. Второе и, возможно, сразу третье чтения закона состоятся в следующую пленарную неделю — с 8 по 12 июня.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.