Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Спайсы, соли и другие новые психоактивные вещества – кто виноват и что делать?

Автор: Аня Саранг

moe-lico_22075595_orig_Новый закон

12 декабря Госдума приняла в первом чтении законопроект, вносящий коррективы в контроль над оборотом так называемых «новых психоактивных веществ», а именно, позволяющий ФСКН самостоятельно формировать реестр новых потенциально опасных психоактивных веществ и вносить туда вещества, не внесенные в Постоянный список, утверждаемый правительством РФ. Второе чтение состоится после зимних каникул.

В связи с рассмотрением этого законопроекта, в СМИ поднялась новая информационная волна по поводу «спайсов», меня пригласили выступить на некоем ток-шоу на Первом канале и высказать свои соображения по этому поводу. Как у человека, не смотрящего телевизор, у меня сложилась некая иллюзия, что я действительно смогу там сказать хотя бы два связных слова о современной мировой наркополитике в отношении этих веществ. Я провела подготовку, прочитала ряд материалов, поговорила с несколькими коллегами — экспертами по наркополитике, которые занимаются этим вопросом в других странах и попыталась разобраться своим не юридическим мозгом в том, насколько вредна новая инициатива ФСКН (поскольку от них всегда ожидаешь нового подвоха). На передаче мне не удалось сказать ни слова – среди ора многочисленных депутатов о грядущей гибели нации и шокирующей моде подростков впадать в острые психопатические припадки, воплей разгоряченных женщин «всех сажать!», «всех лечить принудительно!» и урагане возгласов о том, что нашу страну хотят в очередной раз уничтожить, конечно же, бесполезно было бы встревать для того, чтобы изложить более-менее уравновешенную позицию, основанную на изучении материалов и общении с настоящими экспертами в этой области. Поэтому конспект своих находок и соображений я излагаю в письменном виде для тех, кому, как и мне, интересно более глубоко разобраться в этом вопросе.

Что такое новые психоактивные вещества и откуда они взялись?

С термином «новые психоактивные вещества» (НПВ, novel psychoactive substances) сегодня уже знакомы даже люди, не особо интересующиеся наркотиками и наркополитикой, хотя им они чаще известны под названием «спайсы», «соли» – это вещества, которые стремительной кометой ворвались на мировой наркорынок в середине 2000-х, как легальная альтернатива запрещенным психоактивам. Существует несколько основных классов НПВ, в соответствии с теми веществами, действие которых они воспроизводят: синтетические каннабиноиды (например, «спайсы»), стимуляторы (воспроизводят действие кокаина, амфетаминов и MDMA, к ним относятся, например, мефедрон и т.п., получившие название “соли”, так как одно время продавались под видом солей для ванн). Третий разряд НПВ — галлюциногены/диссоциативы — сюда входят синтетики, воспроизводящие эффект известных галлюциногенов, но также в этот разряд относят вещества, которые до недавнего времени оставались легальными, например, шалфей предсказателей и даже кетамин (в некоторых странах).

Формулы прародителей различных новых веществ появлялись в совершенно легальных научныхJWH лабораториях, например, первый известный синтетический каннабиноид был разработан ученым Джоном Уильямом Хаффманом (не путать с Альбертом Хоффманом!) и получил название в честь трех первых букв имени ученого — JWH. Исследование синтетических каннабиноидов доктор Хаффман начал еще в середине 1980-х годов, когда он вёл разработку каннабиноидных составляющих, которые могли бы помочь в изучении рассеянного склероза, ВИЧ и химиотерапии. В течение 20 лет после этого Хаффман разработал более 450 синтетических каннабиноидов. В середине 2000-х два K2, Spiceканнабиноида начали открыто продаваться в Германии под названием Spice и K-2 – считается, что их формулы были опубликованы в одной из научных статей и затем использованы предприимчивыми химиками для производства альтернативной синтетической марихуаны. Известный галлюциноген 25I-NBOMe – кузен ЛСД – был синтезирован в 2003 году Ральфом Хеймом в Свободном университете Берлина в рамках его диссертации по теме синтеза и фармакологии агонистов серотониновых рецепторов. С мефедроном (синтетический катинон, «соли») история еще более интересная – по сообщению Европейского центра мониторинга наркотиков и наркозависимости (EMCDDA), впервые упоминание формулы мефедрона было задокументировано в научном журнале аж в 1929 году, однако она оставалась в тени до 2003 года, когда была опубликована подпольным химиком, работающим под псевдонимом Кинетик, на ныне почившем сайте The Hive (форум людей, интересующихся синтезом, химией, биологией и легальными аспектами веществ). Буквально за несколько лет ранний мефедрон или, как его ласково называли, «мяу-мяу», в силу своих свойств приятного стимулятора-эмпатогена, приобрел огромную популярность в Европе, например в Британии в 2009 году он был признан четвертым по популярности веществом после каннабиса, кокаина и экстази.

Сначала все эти вещества назывались «дизайнерские наркотики», или «legal highs» – легальный кайф, но вскоре это название потеряло свой смысл, так как законодатели разных стран стали предпринимать попытки взять вещества под контроль. Кроме «спайсов», официальный термин НПВ включает любые новые вещества, которые мимируют действие нелегальных веществ (каннабис, МДМА, амфетамины и т.д.) и либо все еще легальны, либо недавно были запрещены.

Закон и контроль

Наверное, ни для кого не удивительно, что первой реакцией правительств разных стран, узнавших о распространении новых, не запрещенных, но и не разрешенных законом психоактивных веществ, стал не поиск новых подходов к регулированию НПВ с опорой на данные научных и медицинских исследований, с максимальной эффективностью и снижением риска для потребителей, а попытки во что бы то ни стало их запретить. Все законодательные нормативы относительно НПВ исходили из предпосылки об их вреде, и законодатели не удосуживали себя тщательным взвешиванием pro и contra запрета этих веществ – достаточно было того, что они обладают психоактивным воздействием и возможными негативными последствиями (последнее, кстати, касается множества веществ, в том числе фармакологических, продуктов питания и т.д.). Ни одно из решений даже наиболее прогрессивных правительств мира о запрете НПВ не было основано на научной оценке возможных последствий этого запрета, в том числе оценке того, как он повлияет на уровень употребления и связанные с ним вредные последствия (анализ подходов к регулированию можно посмотреть в коротком докладе европейской исследовательской группы по изучению наркополитики Alice RAP).

Первые запреты НПВ начались в конце 2000-х. Так, в 2008 году в Израиле и вскоре в Швеции был запрещен мефедрон, который к тому времени достаточно широко распространился в мире. В 2010 году он был признан нелегальным во всем Европейском Союзе. В 2010 году Агентство по контролю за наркотиками США предложило внести JWH-018 и четыре связанных с ним компонента в Список запрещенных препаратов и уже в марте 2011 года они были запрещены в США. В Великобритании с 2011 года действует временный реестр веществ (Temporary class drugs order), предполагающий временный запрет на новые вещества и санкции за производство, импорт и сбыт (но не хранение) внесенных в него веществ – запрет налагается на 1 год, и за это время вещество должно быть изучено и вынесено решение о его постоянном запрете или легальном регулировании. За два года временному запрету подверглось около 75 НПВ.

В Швеции полиция и таможенная служба имеют право изымать вещества, не входящие в списки наркотиков, если есть подозрения, что данные вещества имеют отношение к нелегальному обороту наркотиков. По решению прокурора изъятые вещества могут быть уничтожены. Интересно, что шведы частенько выступают на международных конференциях, рассказывая о своих успехах в борьбе со спайсами, за что подвергаются критике со стороны международных экспертов – ведь успех этот измеряется в количестве изъятых или вновь запрещенных веществ, а не уровнем их потребления.

Правительство Австралии пошло по другому пути и осуществило обширный запрет веществ только на основе их химической структуры. Данный запрет делает нелегальными многие вещества ещё до их создания. Федеральный Закон об аналогах, подлежащих контролю, а также законодательные акты отдельных штатов, например Нового Южного Уэльса, используют принцип, при котором под запрет попадают миллионы несуществующих химических соединений. С другой стороны, закон не распространяется на вещества, которые не имеют структурного сходства с запрещёнными наркотиками, даже если они производят схожие эффекты.

В сентябре 2013 года Евросоюз принял новые правила об ускоренном изъятии вредных НПВ из оборота. В соответствии с этими правилами, в случае подозрения на вредное воздействие продукта, он может быть немедленно изъят из продажи еще до завершения полной оценки рисков, занимающей два года. Была предложена градационная система, в соответствии с которой в отношении веществ, несущих «низкий риск», не будут предприниматься никакие действия, в то время как продукты «среднего риска» будут подвергаться частичным ограничениям распространения на рынке, а продукты «высокого риска» полному запрету распространения. И только «наиболее опасные» вещества, представляющие серьезный риск для здоровья потребителей, будут запрещены уголовным законодательством наряду с ныне нелегальными веществами. Вообще, подходы к регулированию НПВ можно разделить на несколько типов: защита потребителей, фарма-регулирование и применение закона о нелегальных веществах.

Эффективность запрета

Очень скоро стало понятно, что НПВ представляют собой новый и ранее не виданный вызов мировой системе контроля над наркотиками, так как новые формулы различных веществ появлялись почти молниеносно, не успевали вносить в списки запрещенных веществ что-то одно, как его место уже занимало несколько новых препаратов – сходных по действию, но отличающихся по формуле, а следовательно, совершенно легальных. Война с наркотиками вышла на новый виток крушительного поражения, так как в борьбе со спайсами и другими НПВ отразилась вся её суть – попытки запретить какие-то вещества порождали новые, чаще всего более опасные вещества и средства их распространения. Как объяснил мне эксперт британской организации Transform Стив Роллз, первый запрет коснулся около десятка веществ «первого поколения» НПВ, на месте которых появилось два десятка веществ «второго поколения», запрет которых в свою очередь привел к появлению сотни новых веществ и т.д.

Анализ Европейского центра мониторинга наркотиков

Анализ Европейского центра мониторинга наркотиков

На таблице Европейского центра мониторинга наркотиков и наркозависимости видно, как возрастало количество различных видов НПВ в Европе, начиная с тех лет, когда их начали запрещать: по данным EMCDDA, в 2009 появилось 24 новых вещества, в 2010 – 41; в 2011 – 49; в 2012– 73.

В последнем Всемирном докладе о наркотиках Управление ООН по наркотикам и преступности признает: новые вещества появляются на наркорынке с неиссякаемой регулярностью, и международная система контроля над наркотиками провисает под скоростью и изобретательностью этого процесса. Так, к концу 2013 года было зарегистрировано 348 НПВ, что намного превышает число всех запрещенных наркотиков, находящихся в обороте за последние 50 лет (234 вещества).

Вместе с появлением новых видов веществ начали кардинально меняться и технологии их продажи. Основной площадкой оборота наркотиков и прекурсоров стал интернет, в том числе те его слои, которые не доступны для обычных средств интернет-поиска и правоохранительных органов в силу анонимности и защищенности пользователей (так называемая «теневая сеть») . Веб-торговля веществами начала набирать новые обороты, результатом чего стало создание огромных веб-наркорынков, такие как Silk Road и Agora. Правоохранительные меры борьбы с нелегальными веб-рынками давали точно такие же результаты, как борьба с наркотиками – закрытие одного ресурса приводило к появлению гораздо больших по объему рынков – по сути, закрытие крупных рынков, таких как Silk Road, играло на руку конкурирующим рынкам и позволяло им разрастаться. Например, рынок Agora за год после закрытия Silk Road предлагал на несколько тысяч больше продуктов, чем Silk Road за год до этого (вот статья Wired про это),

борьба со спайсами идет полным ходом

борьба со спайсами идет полным ходом

а также множество новых рынков, которым закрытие Silk Road пошло только на руку. Сам основатель Silk Road Ужасный Пират Робертс называет этот процесс «эффектом гидры» – на месте отрубленной головы у нее вырастает три новые. После ликвидации Silk Road было установлено, что совокупные доходы, полученные за время существования этого сайта (от двух до пяти лет) составили около 1,2 млрд. долларов США. В своем Всемирном докладе о наркотиках 2014 УНП ООН подчеркивает, что веб-рынок для новых психоактивных веществ, а также для высококачественного каннабиса, героина, метилендиоксиметамфетамина (МДМА) и кокаина представляет собой новую масштабную проблему контроля за оборотом наркотиков. Конечно, сетевой наркорынок не ограничивается крупными конгломератами вроде Silk Road. И оптовая, и розничная торговля веществами в целом перемещаются на веб-платформы, становясь всё эффективней, анонимней и мобильней.

Новый тип взаимодействия между производителями, продавцами и покупателями веществ значительно упростил и процесс разработки новых веществ. Сегодня произвести свой новый легальный наркотик не очень сложно и под силу даже рядовому любителю. Чтобы проверить это утверждение, британский журналист Майк Пауэр провел расследование – не имея специальных познаний в области химии, за два месяца ему удалось сделать мимическую формулу амфетамина, почитаемого его любимыми писателями и музыкантами. По словам Майка в отчете об эксперименте, опубликованном в The Guardian, для производства своего вещества понадобилась лишь пара десятков звонков в Шанхай, новый аккаунт в почте Gmail, банковский трансфер, почтовый ящик, зарегистрированный на ненастоящее имя, и несколько имейлов для связи с лицами с веб-форумов, предоставивших ему варианты синтеза и модификации, а также контакты с дружественной лабораторией в Шанхае. Интереснейшую статью Майка в переводе Алексея Ковалева можно прочитать на Бихае. Основной вывод статьи, к которому сейчас приходит всё больше право- и здравоохранителей, достаточно очевиден: в эпоху интернета контролировать рынок наркотиков старыми способами просто невозможно. Новые запреты порождают новые вещества. Ужесточение контроля над НПВ увеличивает объемы их производства и продажи, при этом стоимость их растет, а качество резко падает.

Появление все большего количества новых веществ привело к серьезным проблемам не только для правоохранителей, но и для системы здравоохранения – по мере наращивания гонки с законом значительно росли риски для потребителей. Чем больше запрещали веществ, тем больше появлялось новых, снижалась информация о них и возрастали риски их употребления. По данным доклада британского Королевского колледжа психиатров, опубликованного в этом году, на наркосцене Великобритании каждую неделю появляется новое психоактивное вещество, и британские наркосервисы совершенно не готовы к подобной ситуации. Когда люди обращаются к специалистам за лечением или консультацией, те зачастую просто не знают, что сказать.

Огромный риск здравоохранения состоит в том, что люди нередко вообще не знают, что именно содержится в веществе, которое они покупают. Кроме этого, увеличивается риск выпуска партий веществ с ошибочной формулой. Так, в своем интервью журналу Drink and Drugs News один из ведущих экспертов по НПВ, британский химик-аналитик Джон Рамзей указывает на высокую вероятность подобных ошибок и приводит известную историю вещества MPTP, которое было произведено по ошибке, при производстве синтетического опиоида MPPP, и приводило к необратимым симптомам, аналогичным болезни Паркинсона у всех, кто его употребил (сюжет с МPTP был использован Уильямом Гибсоном в романе «Нейромант»). С подобными искажениями формул могут быть связаны случаи острой интоксикации веществами.

Из-за чего происходит отравление НПВ

Одна из таких эпидемий произошла недавно в России, по которой прокатилась волна отравлений загадочным веществом MDMB (N)-Bz-F (загадочным, потому что его упоминание встречается только в источниках ФСКН, англоязычный интернет такой формулы не знает). По сведениям ФСКН, опубликованным в Российской газете в конце октября, в результате погибло около 40 человек, около 1000 было госпитализировано. В чем причина интоксикации именно этой партией, мы до сих пор не знаем – подробные данные токсикологических экспертиз и исследований того, что это за формула и откуда она появилась, так и не были опубликованы. Когда журналист «Русской планеты» Никита Сологуб пытался выяснить причину отравления и дозванивался в токсикологические отделения регионов, в которых произошли отравления, главные токсикологи нескольких областей отказывались предоставлять информацию, ссылаясь на запрет Минздрава. В том же материале Никита приводит мнение российского производителя спайсов, указывающего, что причинами острых отравлений могут быть нарушения в ходе приготовления. «По его словам, главный поставщик действующего компонента курительной смеси, так называемого концентрата, представляющего собой синтетическое порошкообразное или кристаллическое вещество, — Китай. Поскольку формального запрета нет, доставляется оно прямо по почте. Затем распространитель в России смешивает его с растворителем, в качестве которого зачастую выступает обычный ацетон, и с травой либо ромашкой. По словам собеседника РП, причин летального исхода от употребления спайса может быть две: либо распространитель использует некачественный растворитель, и тогда потребителю грозит сильное отравление токсинами, либо распространитель растворяет концентрат не до конца, и тогда потребителю грозит мощнейшая передозировка. За последние несколько лет — после того как JWH-018 фактически исчез с рынка — качество активного вещества от азиатских поставщиков значительно ухудшилось, что и отражается на числе летальных исходов, констатирует он. У самого собеседника РП, по его словам, за два года скончались восемь знакомых, употреблявших спайс. У всех, несмотря на возраст от 20 до 35 лет, была диагностирована сердечная недостаточность». Прочитать расследование Никиты Сологуба можно здесь.

В декабре 2014 года постановлением правительства MDMB (N)-Bz-F был внесен в перечень наркотических средств. Можно предположить, что с момента внесения формулы в перечень появился уже ряд новых формул, которые могут нести опасность для здоровья и жизни потребителей. Возможно, они уже циркулируют на рынке.

Негативные эффекты НПВ могут быть самые разнообразные, связанные с воздействием вещества как такового (например, тревожные состояния, паника, паранойя для веществ класса стимуляторов) или с дополнительными рисками, вызванными уже непосредственно запретом и отсутствием регулирования вещества (например, передозировка вследствии того, что потребитель не знает, какое именно вещество и в какой дозировке он употребляет). Так, синтетические каннабиноиды могут быть гораздо мощнее каннабиса, при этом потребитель может считать, что курит каннабис или другое, менее сильное вещество. Помимо уже известных и описанных в прессе симптомов (острые психозы, затруднение дыхания, учащенное сердцебиение), в отношении синтетических каннабиноидов известны также сообщения о возможных повреждениях почек.

Для более четкого понимания причин того, из-за чего могут происходить отравления, было бы важно изучить процесс производства НПВ и идентификации этапов, на которых могут происходить нарушения. Основная проблема состоит, конечно, в том, что новые вещества сегодня синтезируются с бешеной скоростью и предсказать их воздействие невозможно.

Что же делать?

Законодатели разных стран ломают голову, как же обойти производителей и продавцов, но их подходы не отличаются изобретательностью. Подход, предлагаемый ФСКН, распространен в ряде стран, например, в Великобритании в ноябре 2011 года при поддержке консерваторов и либдемов были введены временные реестры (Temporary drug orders). Подобный подход позволяет правоохранителям оперативно вносить вещества во временный реестр на год, в течение этого времени эксперты из Совета по злоупотреблению веществами должны изучить эти вещества и санкционировать его постоянный запрет или вывод на легальный рынок.

Другой подход, частично тоже использовавшийся в России, предполагает наложение ответственности за оборот веществ, воздействующих на определенные рецепторы. Например, в июле 2012 года в США был подписан Федеральный закон, существенно корректирующий Акт о контролируемых веществах (Controlled Substances Act). В первый список (запрещенных веществ) были внесены любые «каннабимимичекие вещества», то есть вещества-агонисты определенного каннабиноидного рецептора CB1. В России законодательство действовало по подобному типу, то есть можно было налагать уголовную ответственность за оборот так называемых «аналогов» — веществ, воздействующих аналогично запрещенным препаратам.

Теоретически подходы к контролю за психоактивными веществами ранжируются от тотального запрета до нерегулируемой легальной продажи:

  • нерегулируемая продажа
  • легальная продажа, регулируемая государством, с ограничениями по возрасту, месту продажи, рекламе и т.д. (алкоголь, никотин в России)
  • государственная монополия на торговлю веществом (например, продажа алкоголя в Швеции, Норвегии и Финляндии)
  • продажа веществ только в аптеках
  • исключительно рецептурная продажа веществ (например, кодеин в России)
  • ограниченная продажа c медицинским контролем
  • запрет с административными наказаниями (например, штрафами)
  • запрет с уголовными наказаниями

Однако в отношении НПВ в репертуаре государственного законотворчества в мире в основном присутствуют только крайние варианты этого спектра – или полностью бесконтрольная продажа пока еще легальных веществ, или запрет с угрозой уголовной ответственности за различные операции по обороту веществ. Попробовать средний подход, предполагающий регулирование рынка НПВ со стороны государства, на сегодняшний день решилась только Новая Зеландия, в 2013 году объявившая

Магазин НПВ в Окленде, Новая Зеландия

Магазин НПВ в Окленде, Новая Зеландия

о решении изменить подход к рынку НПВ и начать регулировать и лицензировать производство и продажу. Уже в начале 2014 года появились сообщения о ранних дивидендах такой политики: меньше видов веществ, меньше продавцов и снижение риска для здоровья. Правительство Новой Зеландии говорит о том, что подобное регулирование помогло добиться снижения опасности веществ, циркулирующих на рынке. По словам помощника Министра здравоохранения Новой Зеландии Питера Данна, «вы можете продавать свою продукцию только в том случае, если докажете, что она несет низкие риски для потребителей. Это не значит, что мы одобряем то, что люди их употребляют, но если они представляют низкий риск для потребителей – то их продажа

Государственная лицензия на продажу НПВ

Государственная лицензия на продажу НПВ 

легальна». По словам помощника министра, 95% продуктов, находившихся в продаже до принятия законодательства, не получило лицензию, и количество точек продажи сократилось с 4000 нерегулируемых до 156 лицензированных точек, министерство получает сообщения из медицинских учреждений о том, что количество людей с жалобами на серьезные последствия употребления НПВ значительно сократилось. Требования к продаваемым веществам включают в себя среди прочего: ограничения по возрасту (продукты продаются только в магазинах для взрослых), требования к упаковке (должно быть точно указано, что содержится в продукте и сила действующего вещества), информацию о здоровье и безопасности для потребителей.

Чтобы доказать отсутствие серьезных рисков для здоровья, вещества должны проходить тщательное тестирование – в настоящее время около 40 продуктов получили временное одобрение правительства, в то время как их тестирование продолжается. Подобная ситуация вызывает обеспокоенность относительно этического аспекта такого подхода – можно ли допускать легальную продажу продукта, чья безопасность еще не доказана? Возникают и новые проблемы, которые предстоит решать в ходе усовершенствования процесса регулирования. Так, одними из противников легального регулирования в Новой Зеландии стали защитники животных, обеспокоенные тем, что если спайсы и другие НПВ должны проходить тестирование безопасности, как прочие фармацевтические продукты, скорее всего, это тестирование будут проводить на животных. В июле 2013 года защитники животных устроили массовые протесты на улицах разных новозеландских городов, выйдя с лозунгами «Why should I die for you to get high?” (Почему я должен умереть ради твоего удовольствия?) C протестом выступали и другие представители обеспокоенной общественности: так, после протестов в Гамильтоне, городской совет применил местное законодательство для запрета легальной продажи спайсов в городе. В то время, пока это решение оспаривается производителями в суде, специалисты по здравоохранению сообщают, что жители Гамильтона все равно получают запретную продукцию – через интернет, местные нелегальные точки продажи или в других городах, но с гораздо большим риском для здоровья и безопасности. Наши коллеги из Венгерского союза гражданских свобод сняли отличный 9-минутный фильм о регулировании НПВ в Новой Зеландии.

Еще один интересный феномен с точки зрения контроля НПВ, особенно синтетических каннабиноидов, представляет собой Голландия, которую, по сравнению с другими странами Европы, проблема спайсов почти не коснулась. Я поговорила со своим голландским коллегой – старшим научным сотрудником Центра исследования зависимостей Утрехта Жаном Полем Грундом, во время нашего разговора как раз направлявшегося на одну из научных встреч по проблеме НПВ в Европе. Жан Поль подтвердил, что спайсы в Голландии не пользуются популярностью. Поскольку в стране полностью декриминализованы хранение, продажа и покупка марихуаны, заменяющие ее спайсы просто никому не нужны.

Какой же закон предлагается в России

Познакомиться с законопроектом, принятым в первом чтении, можно тут. Законопроект предлагает внесение поправок в Федеральный закон о наркотиках, УК и КОАП РФ. ФСКН предлагает использовать модель внесения веществ во временный реестр на два года. По мнению ФСКН, подобный процесс поможет им более оперативно реагировать на появление новых веществ – в настоящий момент внесение в Постоянные списки занимает несколько месяцев и производится постановлением Правительства по представлению Минздрава или ФСКН. За два года нахождения во временном реестре вещество должно быть изучено экспертами и вынесено решение о степени его опасности, соответственно, переводе в Постоянный список, санитарно-эпидемиологических требованиях или других мерах легального регулирования. По мере внесения новых веществ в реестр, информация о них должна публиковаться в интернете. На время ограничения вещества предполагаются санкции как административного, так и уголовного характера. Например, предлагается штрафовать торговцев НПВ на сумму до 200 тыс. руб., максимальное предусмотренное наказание — лишение свободы на срок до шести лет. Однако в случае, если продажа веществ привела к смерти потребителя, возможны санкции до восьми лет лишения свободы. Потребители НПВ могут быть привлечены к административной ответственности за уклонение от прохождения диагностики, профилактических мероприятий и лечения; за вовлечение несовершеннолетних в употребление НПВ, их пропаганду, употребление в общественных местах.

По мнению правозащитников, в частности, юридического консультанта сайта помощи наркозависимым www.hand-help.ru Арсения Левинсона, у предлагаемого законодательства есть определенные плюсы, например, появилась надежда на меньший произвол при определении санкций за оборот НПВ, чем в настоящее время. Основная проблема текущего законодательства: оно не дает четкого определения «производных» (см. постановление №681 от 30 июня 1998 года «Об утверждении перечня наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации»). Фактически определение того, является ли вещество производным, остается полностью на усмотрении правоохранительных органов, что чревато бóльшим простором коррупции и правового шантажа. Наказание за оборот веществ из временных списков менее жесткое, чем за оборот полностью запрещенных веществ, их производных и аналогов.

Владимир Цвингли, юрист Фонда содействия защите здоровья и социальной справедливости им. Андрея Рылькова, критикует законопроект за отсутствие поправок к существующим расплывчатым формулировкам относительно аналогов и производных. По его мнению, новый закон лишь дублирует имеющийся запрет на НПВ, в связи с чем могут возникать правовые коллизии. Например, одно и то же вещество может быть внесено во временные списки, при этом по конкретным уголовным делам его будут признавать производным или аналогом, а значит, сроки будут больше, что не снимает проблему коррупции в работе над подобными делами, а еще больше запутывает её. Как отмечает Цвингли, из законопроекта не понятно, как будут варьироваться санкции в зависимости от размера веществ. В соответствии с существующим законопроектом, совершенно неважно, поймают ли человека с косяком или с тонной вещества – это идет по первой части вводимой новой статьи 234-1 УК (штраф 30 тыс. руб. или до двух лет лишения свободы). Санкции увеличиваются только при наличии организованной группы лиц или нанесении вреда здоровью и жизни человека.

Еще один неясный вопрос – какой именно орган и по какой процедуре будет проводить оценку опасности веществ за два года их нахождения во временном списке? По логике, это должен быть Минздрав, который может проводить некие клинические испытания веществ – ведь определения одной лишь формулы вещества еще недостаточно для определения его токсичности или безопасности для здоровья. Возникают некоторые сомнения в научном уровне подобных исследований – даже в Великобритании, стране с высоким научным потенциалом, экспертный орган, ответственный за исследование временно запрещенных веществ, за год успевает исследовать только 2-3 вещества, в то время как появляется их несколько десятков. Также остается непроясненным вопрос о том, как именно вещество будет выводиться на легальный рынок, в случае установления его низкого риска в ходе исследования. В соответствии c законопроектом, в отношении таких веществ должны быть разработаны санитарно-эпидемиологические требования и другие меры легального регулирования, то есть Роспотребнадзор (?) должен будет разработать подход к легальному регулированию и продаже спайсов и других НПВ, не несущих существенного риска для здоровья. Перспектива интересная, но в условиях современной российской наркополитики мало правдоподобная.

Выводы

В целом ситуация с НПВ в который раз, но с ещё большей яркостью показала, что запрет на одни вещества ведет лишь к появлению новых, потенциально более опасных веществ. Судя по всему, в силу уже полной идеологической дискредитации прогибиционизма, в мире будет развиваться тенденция в сторону медленного перехода на легальное регулирование менее опасных для здоровья веществ, в частности, легализации марихуаны. Новые психоактивные вещества показали, что старые подходы к контролю над наркотиками не работают и вместо того, чтобы тратить средства на новые и новые запретительные меры, необходимо трезво оценить ситуацию и задуматься об альтернативах в наркополитике, в частности, о постепенном переходе контроля за веществами с черного рынка в юрисдикцию государственных органов. То же самое касается и России – понятно, что политика в области наркотиков у нас еще более репрессивная и контрпродуктивная, чем в большинстве стран мира, но если мы хотим менять эту ситуацию, нам нужно направлять общественные дебаты из тупика обсуждений, как и что поскорее запретить, кого и на сколько посадить и как начать лечить людей принудительно задолго до того, как создадим достаточно опций для добровольного лечения, в более цивилизованное русло. Возможно, серьезное обсуждение темы легализации марихуаны в современных условиях наркополитического мракобесия кажется бесполезным, но мы обязаны обращать внимание общества на то, из-за чего же на самом деле возникают все новые проблемы с психоативными веществами. Вместо того, чтобы разбираться, какие проблемы, связанные с функционированием современного общества, люди пытаются решать с помощью веществ, политики пытаются запретить вещества, но игнорировать сами проблемы. За всю пятидесятилетнюю историю прогибиционизм не привел ни к снижению распространения веществ, ни к лучшему пониманию причин их употребления. Напротив, он привел к появлению новых, более опасных веществ, новых проблем для здравоохранения и кризису доверия по отношению к правоохранительным органам. Для того, чтобы решать проблемы наркотиков, необходимо начать говорить о них честно и искренне пытаться найти способы сделать наркополитику более гуманной и эффективной.




Category Categories: Аня Саранг, Наркополитика - Россия | Tag Tags: , , , , , | Comments

Правила общения на сайте

  • Татьяна

    Совершенно согласна! Драконовскими методами проблему не решить. Но как помочь мальчишкам, уже отбывающим непомерные сроки в переполненных тюрьмах?

  • Да уж. В нашей стране все общеизвестные проблемы надо возводить в 10 степень, тогда более менее будет видна реальная картина, по сравнению с цивилизованными странами. Сам с Москвы. Под конец свободной продажи спайсов, «толкали» откровенную отраву. Сам чуть «богу душу не отдал». Повезло, хоть и здоровье подорвал, зато теперь из чувства страха не притронусь к аналоговой дряни. Месяц уединения и спокойствия помогли не натворить дел и восстановить психику. А вот другу повезло меньше. Здоровье вроде ничего, а вот репрессивная система поймала его в свои «грязные руки». Короче, взяли его с пакетиком и «закрыли» на 3 года. А ему всего лишь 20. И, думается таких немало. 228 — народная статья. Я, конечно понимаю, что для страны, в которой собственный патриарх призывает людей отказаться от своих прав, это нормально, но предел должен быть везде. Правоохранители вскормились неплохо, про барыг вообще молчу, а вердикт общества, если коротко — «вы сами себя потравили». Такая вот справедливость, по-русски.


Пожертвовать на деятельность Фонда:

Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:
Правила, которыми руководствуется ФАР при обработке персональных данных («Политика конфиденциальности»).



Тайны кондитерского мака
Сентябрь 3rd, 2012

Лев Левинсон о ситуации с задержанием известного эксперта Ольги Зелениной сотрудниками ФСКН

Открытое письмо Премьер-министру РФ Д.А. Медведеву от Евразийской сети людей, употребляющих наркотики
Ноябрь 18th, 2015

Письмо подготовлено по итогам заседания Правительственной комиссии РФ, посвященной охране здоровья граждан, которая состоялась 23.10.2015 и на которой существенную часть времени заняло обсуждение вопросов противодействия эпидемии ВИЧ.

У России не хватило денег для пересчета малолетних потребителей наркотиков
Январь 26th, 2011

Исследование уровня потребления наркотиков, алкоголя и табака среди российской молодежи по европейской методике, которая дает точную картину увлечения подрастающего поколения вредными привычками, срывается из-за отсутствия средств, сообщила РИА Новости в прошлую пятницу директор Национального научного центра наркологии Минздравсоцразвития России Евгения Кошкина.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.