English
Помочь фонду!

Охота на нарка

000889060011-copy

Автор: Александр Дельфинов

Вечереет. Минус четырнадцать. Спешу на автобус, за спиной рюкзак с мазями и бинтами, в руке неудобный пакет с 20-кубовыми «баянами»: болтается, бьет углом по ноге. Сегодня у меня выход на улич­ную работу в рамках проекта «Снижение вреда — Москва» Фонда имени Андрея Рылькова.

Заграничные коллеги называют это outreach — информационно-разъяснительная работа. На Западе, в той же Германии, где я долго прожил, это рутинная, для всех понятная, привычная деятельность. Активисты-соцработники парами или небольшими группами ходят по тем местам, где собираются потребители наркотиков (торчки, наркоманы, джанки), и вступают с ними в доброжелательное общение, вовлекая в процесс «ресоциализации». Впрочем, есть и другое значение слова outreach — «пропаганда». Наверное, именно прочитав такое объяснение в словаре, чиновники из московского отделения ФСКН потребовали заблоки­ровать сайт rylkov-fond.ru. Что и было сделано 3 февраля — без суда и следствия. И поделом! Как написал аноним на одном из форумов, «они же общечеловеки, наркотики пропагандируют — пусть скажут спасибо, что их не посадили».

А я сажусь в автобус, трясусь, как ­ободранный гусь. Звонит Макс — координатор уличного проекта. Макс ждет меня у выхода из станции метро, даже название которой я вам, пожалуй, не скажу: у нас ведь сейчас любое слово могут посчитать пропагандой наркотиков. Наркоман — он ведь животное, а ба­рыга — людоед; так сейчас, кажется, ­говорят. Правда, мои друзья так не считают. Они работают с реальными наркоманами на реальных улицах и предпочитают оценивать дело трезво. Наркопотребители — люди, даже если они кому-то очень не нравятся. И наркоторговцы — люди, пусть преступники. Тем более что большинство «барыг», проходящих по уголовным делам, — это те же наркопотребители, пойманные с парой граммов героина. Вот, например, дело Евгения Конышева, уже 9 месяцев ожидающего суда в Екатеринбурге. Год назад НТВ по­просило у Фонда им. Рылькова помочь найти наркомана, побывавшего в «реабилитационном» центре у знаменитого Ройзмана и готового рассказать, что там на самом деле происходит. Конышев со­гласился приехать в Москву, выступить в программе. Рассказал об избиениях, унижениях. Там же в студии присутствовали ройзмановцы, еще во время съемки пригрозившие, что разберутся с критиком. Через несколько месяцев друг Евгения под давлением согласился поучаствовать в так называемой контрольной закупке, а по сути — в провокации: упросил Конышева купить для него героин и выдал ему меченые две тысячи рублей. Правда, купить ничего не получилось, и на место условной встречи Конышев пришел, что называется, пустой. Тогда ему просто подбросили наркотик — да­же не наркотик, потому что экспертизы тоже как таковой не было, а 2,72 грамма неустановленного вещества. «Так будет справедливо», — сказал один из ройзмановцев. Дело шито белыми нитками: свидетели путаются в показаниях, понятые — это те же люди, что задержали Конышева, к тому же они не сотрудники полиции, а самый главный свидетель — тот самый человек, что подставил Евгения, — отказался от своих показаний в суде. И вот теперь Конышеву грозит до 10 лет, столь­ко, сколько чуть было не получила Таисия Осипова из Смоленска, тоже страшная героиноторговка. Сколько таких наркодел лепит­ся и шьется по всей стране — страшно даже думать.

На общих сборах волонтеров решаются технические вопросы и принципиально запрещен алкоголь, только чай с бутербродами. Александр Дельфинов — слева в нижнем ряду, Макс, координатор уличных волонтеров, — в центре

На общих сборах волонтеров решаются технические вопросы и принципиально запрещен алкоголь, только чай с бутербродами. Александр Дельфинов — слева в нижнем ряду, Макс, координатор уличных волонтеров, — в центре

Автобус останавливается. Выскакиваю на мороз, спешу мимо маленького базарчика к мерзнущему Максу. «Ну как? —спрашиваю. — Есть нарки сегодня?» Макс — опытный аутричер, мастер первичного контакта. Это непростая рабо­та: подойти к незнакомому человеку и с первой попытки, двумя-тремя словами объяснить, кто мы и чем занимаемся, и вообще всю философию изложить. «Эй, брат, мы из благотворительного фонда по профилактике ВИЧ и гепатита, разда­ем медицинские материалы бесплатно, тебе ничего не надо?» — «Баяны есть?» — недоверчивый взгляд по сторонам, лицо испуганное. «Тебе какие?» — «Дай десяток и двадцаток (10 мл, 20 мл). А против воспаления у вас есть что-нибудь?» — «Есть волшебная мазь!» Макс отходит в сторону вместе с новым клиентом. Мо­жет, получится краткий разговор, обмен координатами. Может, этот парень позвонит послезавтра.

Смысл такой уличной работы не для всех очевиден. Я прожил в Берлине 10 лет, там проходил стажировку в контактно-консультационном центре для наркозависимых. Это такое место, куда героинозависимый человек может прийти, посидеть, пообщаться с психологом или неформальным соцработником вроде меня. С полицией особая договоренность — ни в самом центре, ни поблизости от него сотрудники органов не появляются. Полиция в Германии давно прекратила репрессии против наркопотребителей: проблему об­щественной безопасности это не решает, а наживаться за счет несчастных наркоманов тамошние менты привычки не имеют, да и плана по раскрытию преступлений у них никакого нет. Я наблюдал, как работают программы игл и шприцев, как в тех местах, где на улицах скапливались по­требители опиатов, были установлены автоматы по выдаче баянов. Немецкие аутричеры ходили в народ, объясняли, как надо себя вести, чтобы не заразиться ВИЧ, как получить лечение от гепатита. У нас надо еще объяснять и про тубер­кулез, но эпидемии туберкулеза, подобной той, что разразилась в России после 2007 года, в Германии не видели с сере­дины прошлого века. Каков результат? Уличная героиновая наркомания в Германии исчезла. Есть другие проблемы, с другими наркотиками. Но ВИЧ в Германии не распространяется, от передозов люди не мрут. У нас свой, особый путь во мраке и холоде.

«Только что получил СМС, — говорит Макс. — Вчера здесь вроде приняли кого-то на контрольной закупке, наверное, сегодня нарков не будет». Тут самое время спросить: как вы можете спокойно общаться с грязными наркоманами, да еще смотреть, как нарушается закон?! Не поверите, большинство наркоманов внеш­не выглядят вполне прилично. Особенно если не долдонить им в уши бессмысленное «Брось-торчать-брось-­торчать!», а предложить спокойный, уважительный разговор и, что важнее, поддержку: медицинскую консульта­цию, упаковку гематогена, экспресс-тест на ВИЧ. Что касается нарушения закона, признаюсь, когда однажды я наблюдал за ларьком, фактически средь бела дня торгующим наркотиками, у меня мелькнула мысль, не позвонить ли в ФСКН. Беда в том, что даже если Госнаркоконтроль наведет шороху, толку от этого не будет: маковыми семечками вскоре начнут торговать в другом конце города, и нам снова придется по знакомым собирать информацию, где это происходит, чтобы ехать туда, топтаться на морозе, охотиться на нарков.

Материал с сайта http://www.bg.ru/stories/10179/




Category Categories: Новости, Пресса о нас, Снижение вреда | Tag Tags: , , , , , , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:





Снижение вреда от наркотиков в Твери. Воспоминания аутрич-работника
Июнь 14th, 2010

Автор: Максим Малышев

max

"В конце 90-х годов в Твери сложилась так называемая «открытая наркосцена». Это был район в частном секторе города, где скученно жили цыгане, которые практически в открытую торговали наркотиками (марихуана, готовый раствор мака, чуть позже героин). Что там творилось в ту пору – трудно описать словами"... В своем рассказе Максим делится своими воспоминаниями о наркосцене Твери, о своей работе в качестве аутрич работника проекта снижения вреда, о том, что ему, человеку, который сам является наркозависимым, нравилось и не нравилось в этой работе, что раздражало, а что заставляло продолжать работать. О шприцах, индикаторах, отчетах, спасенных друзьях, невысказанной благодарности и о том, что же такое, по его мнению, снижение вреда....

О том, как небольшая программа для потребителей инъекционных наркотиков в Канаде продемонстрировала напряженность внутри Организации Объединенных Наций
Октябрь 11th, 2011

В минувшую пятницу Верховный суд Канады вынес решение о том, чтобы правительство разрешило продолжить работу программы «Инсайт» (Insite), единственного в Канаде пункта безопасных инъекций. «Инсайт» является местом, где люди могут употреблять инъекционные наркотики, которые они приобрели на улице, используя стерильные инструменты и под наблюдением врача. Суд установил, что министр здравоохранения нарушил положения канадской Хартии прав и свобод, не позволяя продолжать работу проекта, и приказал министру исправить ситуацию. Решение было простым: «Инсайт» спасает жизни и не причиняет вреда общественному здоровью или безопасности. В марте следующего года Организация Объединенных Наций, вероятно, осудит принятое решение. Осуждение будет исходить от Международного комитета по контролю над наркотиками (МККН) в его годовом отчете, который будет выпущен в марте. Работа МККН состоит в контроле исполнения трех основных конвенций ООН, и комитет считает, что работа «Инсайт» нарушает эти конвенции. Это не так.

Почему потребителям наркотиков необходимо объединяться?
Октябрь 25th, 2010

Вашему вниманию предлагается отрывок из брошюры "На пути к активизму", опубликованной Евразийской сетью снижения вреда в 2009 году. Речь, в том числе, пойдет о том, зачем потребителям наркотиков нужно участвовать в программах снижения вреда, а также пользе (в том числе на личном уровне), проблемах и трудностях участия потребителей наркотиков в сервисных программах.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.