Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Архипелаг «Кулак»

Автор: Анастасия Кузина, Александр Левин

Вокруг имени Евгения Ройзмана и его реабилитационных центров уже неделю кипят страсти.

«Собираются штурмовать, — написал 20 июня лидер фонда „Город без наркотиков“ в своем ЖЖ. — Что им надо, непонятно… Все дороги на Белоярку перекрыты гаишниками. Возле реабилитационного центра выставлен „уазик“ с вооруженными людьми. Двенадцать оперов проходят инструктаж. Похоже, сейчас попытаются взять Белоярку…» По его словам, фонду объявлена война «омоновцами и автоматчиками», а ее цель — ликвидация организации.

«Да никого мы не пытались ни штурмовать, ни ликвидировать, — заявляют представители полиции. — Мы проводили доследственную проверку, возбудили два уголовных дела, а у руководства „Города…“ из-за этого истерика».

Что произошло и происходит сейчас в Екатеринбурге, выяснил «МК».

Татьяна Казанцева

Татьяна Казанцева

Сколько существует «Город без наркотиков», столько его сопровождают скандалы с упоминанием наручников, пыток и трупов. Последняя смерть случилась 17 июня: в больнице Екатеринбурга скончалась 29-летняя «реабилитантка» Татьяна Казанцева. Диагноз — инфекционный менингит. В Интернете сейчас можно найти видео, где девушки — соседки Татьяны по реабилитационному — рассказывают о ее последнем дне: 8 июня у нее поднялась температура до 40 градусов, но «скорая» приехать «к наркоманам» отказалась. Девушке становилось все хуже, она стала агрессивной, кусалась. Ей удалось вызвать машину, но в больницу она поступила уже в очень тяжелом состоянии. Через неделю Татьяны не стало.

Совсем по-другому рассказывает о смерти женщины бывшая «реабилитантка» этого центра Наталья, которая сейчас дает показания в прокуратуре Свердловской области:

— Это было жуткое зрелище. Всю ночь она стонала. Фельдшер приехала утром и сказала, что она просто хочет сбежать. Татьяна таяла на глазах. Сначала она превращалась в животное, плевалась, кусалась. Ей давали успокоительное. Вечером ее дотащили до карцера. Просто волочили за ноги, за руки, бросили у решетки с карантином. За волосы протащили несколько метров до кровати. Положили ее не на матрас, а на голую сетку, под нее поставили таз, в туалет она ходила под себя. Всю ночь она стонала. Утром ее состояние резко ухудшилось, она посинела-позеленела, не могла дышать, трясла ногами, не могла передвигаться вообще. Ее обули, одели, вызвали «скорую». «Скорая» приехала и сказала: «Что же вы делаете, почему так долго ждали?» Ее увезли в больницу, в себя она уже не приходила. А через несколько дней умерла.

Сейчас в ГБН пытаются все представить так, что смерть Татьяны — дело чуть ли не естественное. «Больна всем. Иммунитета — ноль» — так написал Ройзман в своем блоге. Но дело в том, что заболевание у Татьяны СПИД-ассоциированное.

— Менингит — это значит очень запущенный, поздно выявленный ВИЧ, — сказали мне в СПИД-центре Екатеринбурга. — В фонде на ВИЧ ее не тестировали, врач ее не видел. А девушку надо было срочно везти к нам — глядишь, и успели бы спасти. С менингитом речь идет о часах.

То есть Татьяне Казанцевой было нужно лечение в больнице, а не трудотерапия «на грядках». Между тем в реабилитационных центрах ГБН никогда не было ни врача, ни медсестры. Там никто не следит за лечением самых тяжелых заболеваний. И это при том, что, как говорят сами «реабилитантки» фонда, «здесь гепатит С у всех, у большинства девчонок — ВИЧ». Так что смерть Татьяны может быть не последней.

«Ночью, без денег, без вещей»

Гибель девушки и постоянные публикации в СМИ о пытках, которые практикуют в трех реабилитационных центрах ГБН, побудили силовиков назначить проверку. Рассказывает начальник отдела по борьбе с оргпреступностью ГУ МВД по Свердловской области Константин Строганов:

— Я выехал туда 20 июня в составе группы, в которую вошли представители прокуратуры, следователь, сотрудник Минздрава, МЧС и Роспотребнадзора. В нашу задачу входила прежде всего проверка сообщений СМИ о наручниках. В два центра нас пустили без проблем, мы все посмотрели, никаких нарушений не зафиксировали. Приезжаем в женский реабцентр, а нас там уже ждут — с плакатами, с журналистами… Ройзман всех оповестил о готовящемся захвате реабцентра «силовиками». И руководство фонда на камеры стало говорить, что сейчас будет штурм. Потом начали подъезжать их ребята, которые занимаются, как они говорят, «оперативной работой», то есть стали стягивать силы. Я позвонил своему руководству, и оно направило к реабцентру группу СОБРа, чтобы не было провокаций. Не для захвата! Приехало восемь человек, но из машины они не выходили. А через два дня мы узнали, что перед проверкой девушек из реабцентра заранее вывели в лес, как стадо! Никто не хотел, чтобы мы с ними встречались.

Противостояние у ворот длилось часа два. В конце концов группа проверяющих развернулась и уехала. Но в ночь с 21 на 22 июня полиция была вынуждена вернуться к реабцентрам вновь: Ройзман распустил «реабилитантов». Но не по домам, а просто на улицу. Мотивировал это тем, что, мол, при очередной попытке захвата люди могут пострадать.

— Из заявлений Ройзмана мы поняли, что он хочет распустить людей из реабцентров, чтобы они остались в городе, на вокзалах, и начались беспорядки. И вот тут-то жители вышли бы на митинг и попросили его о помощи, — говорит Константин Строганов. — А он бы сказал, что это полиция разгромила реабцентры, и наркоманы начали грабить людей. Но мы сработали на опережение. И когда появилась информация, что Ройзман действительно выпускает людей — ночью, без вещей, без денег, — быстро поехали туда. Мы забирали их, брали объяснения и развозили по домам. Иногородним предоставили помещение под ночлег. Люди рассказали много интересного. Девушки, которые написали заявления, дают показания до сих пор…

— За последние несколько дней мы возбуждаем уже второе уголовное дело по заявлениям бывших «реабилитантов» фонда, — говорит Александр Мазаев, начальник уголовного розыска Свердловской области. — Сначала в полицию обратился парень из мужского реабилитационного центра. Там было возбуждено дело по статье 116 «Нанесение побоев из хулиганских побуждений». А 22 июня мы приняли шесть заявлений от женщин и возбудили дело по статье 127 «Незаконное лишение свободы».

«На любое слово — наручники, хлеб-вода»

— Это не реабилитация, это ломка человека, из него делают животное, мерзоту, — рассказала в областной прокуратуре Наталья, одна из девушек, которые написали заявление. — Но оттуда невозможно уйти. Я убежала. Один раз. Меня вернули через сутки, везли в машине в наручниках, с заломленными назад руками (на ее правом запястье до сих пор видна дуговидная ссадина. — Авт.). На неделю отправили в карцер — там ведро под… ну, естественные нужды, вонь, грязь, духота. Мылись раз в неделю.

Три месяца я провела в застенках, в концлагере. Знающие люди говорили: на зоне легче. За малейшую провинность — приседать час-два. У девчонок печень больная, ноги гниющие, почки опущены. Спина болит. Но на любое слово, что ты не можешь это делать, нам говорили: «На х… ты кололась?» Это был ответ на все. Отказываешься приседать — на пять дней наручники, и на матрас или даже просто на сетку. Унижения постоянные, мат. На любой твой ответ — наручники, хлеб-вода. Лучше молчать.

Сейчас Евгений Ройзман горюет: «Нет больше женского центра. Дом пустой… Пятьдесят судеб. Пятьдесят чьих-то дочек». Винит он в этом косвенно силовиков. Но по сути центры он разогнал сам, и эти пятьдесят «дочек» были отправлены им на все четыре стороны совершенно сознательно. И, возможно, это связано именно со смертью Татьяны Казанцевой.

— После смерти Тани позвонили из другого реабцентра, что «будет захват», — говорит Наташа. — Тех девочек, кто мог что-то рассказать о Тане, отправили на озеро, где мы провели весь день. Через день приехал Ройзман. Сказал, что против него развернута война и мы должны написать заявления, что не имеем претензий к фонду. Мы написали. И больше половины девушек ушли. Мы были без денег, в чужих вещах, одни, ночью, где-то на Урале… Мы шли пешком несколько километров, когда встретили сотрудников уголовного розыска.

— Сейчас со стороны руководства этой организации началась истерия: «Ликвидация фонда! Штурм! Захват!» — говорит начальник пресс-службы ГУ МВД Свердловской области Валерий Горелых. — Но она абсолютно неадекватна. Мы не штурмовали, ничего не собирались ликвидировать. Это чушь. Истерика, паника. Да пусть работают! Лишь бы все было по за-ко-ну. Наша задача была проверить условия содержания пациентов фонда и максимально точно установить обстоятельства, предшествовавшие смерти женщины.

«А жаловаться нельзя…»

— Поверь, я много в жизни видел и в тюрьмах сидел. Но такого унижения, такого отношения к людям я нигде не видел, — это слова «реабилитанта» из мужского реабцентра, также распущенного Ройзманом ночью 22-го числа. Имени его я раскрыть не могу. Но в его рассказе все то же, что и у Наташи: унижения, избиения, наказания за самовольную отлучку в туалет…

— Пацан один сидел и читал книжку. «Ключник» (надсмотрщик из «реабилитантов». — Авт.) зашел, спросил, про что там пишется. А тот адекватно не смог дать ответ. За это его заставили приседать два часа. Или еще случай. Был там пацан, у него 60 клеток иммунитета осталось. То есть там жизни — на три раза покурить. И он и еще двое уходят в побег. Те сбегают, а этого пацана ловят. Привозят его обратно на барак, вечером приезжает «ключник» — есть там такой Костя по прозвищу Алладин. Заходит в карантин, надевает боксерские перчатки и начинает его мочить. Очень жестко. Ногами, руками. Вечером этого беглеца вывели, надели бронежилет, в карманах — по пять килограмм блины от штанги. Итого — 15 кг на нем. И вот он стоит, упражняется на этом тренажере и приседает одновременно. Два часа. А жаловаться нельзя. Там одна поговорка на все: «На х… ты кололся?»

Этот «реабилитант» говорит, что наркоманы фонду очень нужны по одной простой причине:

— За них платят родственники по 8 тысяч в месяц. Но куда они идут, непонятно. По еде, которую там дают, человек съедает на одну тысячу рублей. Каша, хлеб и вода. И еще все ездят «на объекты» работать — в Березовске стройка есть, там евродома строят. Вот они и строят. Оплетку эту арматурную делают. Самая сложная и тяжелая работа. И там за каждого человека фонду платят по тысяче в день. То-то они в фонде сейчас новых людей набирают…

За последние несколько лет я неоднократно общалась с бывшими «реабилитантами» фонда. Все говорят одно и то же: тюрьма. Но мало кто отважится сказать это с открытым лицом. На моей памяти был всего один случай, когда парень выступил против фонда на телевидении. И вот уже полтора года он в тюрьме. Дело его шито толстенными белыми нитками, и изо всех щелей там торчит фонд ГБН.

Зовут парня Евгений Конышев. В ток-шоу на центральном канале он в лицо Ройзману рассказал, как проходил у него «реабилитацию», про все ужасы, что там видел. После этого выступления Женя прошел лечение в московском реабилитационном центре и вернулся в Екатеринбург.

Наркозависимому человеку не колоться очень тяжело. Трудно жить, когда все мысли только о наркотиках. Но он держался. И вот однажды ему начал названивать его приятель Саша Хомутов с просьбой достать наркотики. Звонил целый день. Наконец, Женя сдался и сказал, что он отнесет продавцу деньги, а тот потом позвонит Саше и скажет, где взять наркотик. Когда Женя возвращался от барыги — без наркотиков! — его задержали. В машине, куда его затолкали, он увидел одного из сотрудников фонда ГБН, с которым виделся на записи передачи. В отделении у Жени изъяли героин. Это означало до 7 лет тюрьмы.

Я встречалась с Сашей Хомутовым. Парень очень подавлен своим предательством, он рассказал мне о том, как в фонде ГБН его заставляли спровоцировать Женю. Более того, есть показания свидетеля, который видел, как оперативник кладет сверток Жене в карман. Но на суде этого всего как будто не слышат.

29 июня у Конышева кассационный суд. Если он его проиграет, на совести фонда будет еще одна загубленная жизнь.

— Я выбралась сама и помогу другому, чтобы больше такого ужаса ни у кого в жизни не было. Чтобы никто там не оказался, — плачет Наташа.

Куда ей теперь деваться, она не знает. В фонд Наташа больше не вернется, но вот родители вполне могут запихнуть ее обратно.

— Родители! — продолжает Наташа. — Ваши дети не достойны такого!.. Но они не верят своим детям, а верят людям, которых в жизни не видели, с которыми общаются по телефону.

Материал с сайта: http://www.mk.ru/social/article/2012/06/27/719437-arhipelag-kulak.html




Category Categories: Новости | Tag Tags: , , , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:

офертой
Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:
Правила, которыми руководствуется ФАР при обработке персональных данных («Политика конфиденциальности»).



Влияние деятельности правоохранительных органов по борьбе с наркотиками на уровень связанного с наркотиками насилия: данные научного обзора
Август 7th, 2014

Данный систематический обзор произвел оценку всех имеющихся на английском языке рецензируемых исследований по влиянию деятельности правоохранительных органов на уровень насилия на рынке наркотиков. Имеющиеся научные данные дают основание считать низкой вероятность того, что усиление вмешательства правоохранительных органов с целью подрыва рынка наркотиков может привести к понижению уровня насилия, связанного с деятельностью наркогруппировок.

Вадим Покровский: борьба с ВИЧ-инфекцией в России находится в кризисе
Март 30th, 2013

ВИЧ-инфекция набирает обороты в России, новые случаи заражения выявляются чаще. По последним данным, растет число случаев передачи ВИЧ половым путем и сокращается среди наркозависимых. И все же пока ВИЧ распространяется, в первую очередь, через нестирильный шприц: 56% инфицированных заражены при внутривенных инъекциях наркотиков, 45% – в результате незащищенного секса.

Пост-релиз: акция против убийственных цен на лечение гепатита С
Октябрь 31st, 2012

Сегодня движение «Пациентский контроль» совместно с Профсоюзом уличного искусства, Пиратской Партией, Фондом имени Андрея Рылькова, Творческим Бюро «Как это работает» провели акцию протеста в сквере Неглинной улицы напротив офиса швейцарской фармацевтической компании Roche. 15 активистов потребовали от фармпроизводителя в 7 раз снизить цены на пэгинтерферон альфа 2-а – важнейший компонент лечения гепатита С.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.