Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Суверенная наркополитика

17884443_1405460859477253_5130312769258212755_n

Текст: Всеволод Чернозуб

В начале апреля в Вильнюсе прошла юбилейная конференция Евразийской сети снижения вреда — организации, занимающейся уменьшением вредных последствий употребления наркотиков. Сотни людей после дискуссий вываливались на кофе-брейк, доили термосы, стараясь не мокнуть бейджик в чашку, брали булочку, а потом, подумав, еще одну. Черт знает как одетые активисты что-то доказывали упакованным в костюмы политикам. И через пятнадцать-двадцать минут все снова расходились по залам.

На первый взгляд, одна из бесконечных конференций со своими проблемами, героями и злодеями. Однако от некоторых наблюдений мои шаблоны совершенно разорвались. В одном из залов мне с настойчивой стеснительностью предложили розовую упаковку то ли из хозяйственного отдела, то ли из аптеки. Присмотревшись, я обнаружил надпись: «Опиоиды». Оказалось, что во многих странах ночные клубы навещает не спецназ в масках с автоматами и экспресс-тестами на то, кто что употребил, а общественники в массивных очках, переживающие, чтобы кто-то вдруг не помер, если употребил что-то не то.

Бесплатные одноразовые шприцы, коробочки с тестами и запрещенный в России, но рекомендованный ВОЗ метадон, заранее заказанный организаторами у литовского минздрава для людей на терапии — часть программ снижения вреда. Это загадочное словосочетание обозначает смену глобальной парадигмы борьбы с наркотиками, а также эпидемиями ВИЧ, гепатита и туберкулеза.

Суровые на вид меры — с наручниками и принудительным лечением — за четверть века решили только демографические проблемы тюрем, больниц и кладбищ. Потихоньку к программам снижения вреда перешли даже иранские аятоллы и китайские коммунисты. Отдельные страны вообще радикально изменили наркополитику (но они нам, товарищ майор, разумеется, не пример).

Половину одного из дней я выслеживал по коридорам Мишеля Казачкина, родившегося в послевоенной Франции в семье русских эмигрантов. Мишель — доктор, 35 лет занимающийся темой, посланник ООН по вопросам ВИЧ/СПИДа в Восточной Европе и Центральной Азии. «Мы сперва смотрели только на Африку и упустили эпидемию здесь. Программы снижения вреда работают, но Россия, видимо, из-за идеологических соображений отказывается их внедрять», — дипломатично «высказывает озабоченность» Казачкин. Треть нашего разговора остается off the record.

17904016_1408571282499544_1685810171197194995_n

Два культовых, как говорится, активиста сообщества — Аня Саранг из Москвы и Александра Волгина из Петербурга — уехали из страны. Когда-то им казалось, что проблемы можно решить с помощью современных подходов, при поддержке организации «Врачи без границ» или даже Минздрава, раньше сотрудничавшего с тематическими НКО.

Сегодня организация Ани Саранг и еще с десяток подобных признаны «иностранными агентами». Россия вышвырнула все мировые фонды и единственная в регионе отказалась от программ снижения вреда. Результат известен: например, в цитадели репрессивного подхода к перечисленным проблемам в городе Екатеринбурге почти два процента горожан официально ВИЧ-положительны.

Как в советские времена у нас была своя, отдельная, психиатрия, так теперь у нас свои, отдельные, методы лечения наркозависимости, ВИЧ, туберкулеза и гепатита, основанные либо на духовности, либо на госзакупках, нигде больше не применяемых и безумно дорогих препаратах. Правда, теперь на международных конференциях про особый путь рассказывают не пожилые дяди в очках с корочками докторов наук, а бойкие клоны Марии Захаровой: в коротких юбках и на каблуках длинною в шприц.

Что делать со всем происходящим в России — никто не знает. Ни активисты, ни эксперты, ни врачи, ни политики, потому что все их знания и опыт применимы там, где им хотя бы не мешают. Возможно, повторится диссидентская история: с созданием особой тематической группы в правозащитном движении, возможно, расцветет нелегальное волонтерство, возможно, из-за дефицита бюджета потихоньку вернут международные организации. Возможно, останется только одна опция — говорение о проблеме. И даже если останется только она, мы обязательно должны ею пользоваться, хотя бы иногда отвлекаясь от Трампа, Порошенко и операции в Сирии.

Источник: www.novayagazeta.ru




Category Categories: Пресса о нас | Tag Tags: , , , , | Comments


Пожертвовать на деятельность Фонда:

Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:


Инфраструктура гуманной наркополитики
Сентябрь 23rd, 2013

Чтобы благоустроить город недостаточно плитки, велодорожек, клумб и даже Wi-Fi. По-настоящему комфортный город — это город, в котором может быть комфортно всем его жителям и ни одна социальная группа не находится в положении изгоя. Городским властям Ванкувера приходится решать те же социальные проблемы, которые остро стоят перед многими российскими городами. Пётр Иванов рассуждает о том, почему канадская практика — не просто гуманный способ реабилитации наркозависимых, но и разумный подход к распределению городского бюджета.

Регистратор требует плату от владельца сайта, блокированного за критику наркополитики Минздрава
Июль 7th, 2012

Сегодня компания по регистрации доменов предупредила сотрудника Фонда Андрея Рылькова, что если оплата не будет произведена, то делегирование домена автоматически будет приостановлено и впоследствии удалено. Любопытный факт — в настоящее время в суде идет рассмотрение иска Фонда к Управлению Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков по Москве именно за блокирование сайта.

15.01.2011. Радио Маяк.Ирина Теплинская и Ася Слепнева в эфире программы «Адреса милосердия»
Январь 24th, 2011

Почему в нашем обществе столь сильна дискриминация по отношению к людям, живущим с ВИЧ? Что такое заместительная терапия и почему ее нет в России? 15 января в гостях у Веры Кузьминой и Александра Ветрова была журналист Ася Слепнева и они беседовали на эту тему с Ириной Теплинской.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.