Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Запретный ВИЧ

В этом году целый ряд общественных организаций, которые занимаются помощью больным ВИЧ, были признаны в России иностранными агентами. Некоторые из них приняли решение продолжать работу, кто-то самоликвидировался, но были и совсем странные истории, после которых руководители НКО предпочитали молчать. Как в деятельности СПИД-сервисных НКО нашли политику и с какими еще трудностями сталкиваются такие организации в России — в материале Rus2Web.

Текст: Екатерина Селиванова

Иностранные агенты по договоренности 

Всего в России пять организаций, занимающихся ВИЧ, которых уже признали или требуют признать иностранными агентами. Последний громкий случай — некоммерческая организация (НКО) «Панацея» из города Кузнецка Пензенской области. Как писал «Коммерсантъ», прокуратура потребовала признать организацию иноагентом за «насаждение порядков, противоречащих интересам России». Иск подкреплялся результатами ведомственной проверки и заключением эксперта, профессора Пензенского государственного университета Виталия Гошуляка, который назвал раздачу презервативов и шприцев наркозависимым «косвенной, а подчас и прямой пропагандой наркотиков и гей-культуры».

Однако позднее оказалось, что иск прокуратуры был отозван, а глава организации Дарья Антонова 12 августа самостоятельно подала заявление о включении в реестр. Антонова отказалась общаться с журналистами и правозащитниками. Председатель правозащитной ассоциации «Агора» Павел Чиков рассказал Rus2Web, что правозащитники пытались предложить Антоновой свои услуги, однако на звонки и смс она не ответила. «Дальнейшего развития история не получила, в организации, видимо, согласились с предложением добровольно войти в реестр и отказаться от всякого обжалования, — предполагает Чиков. — После публикации в СМИ о том, что организацию хотят принудительно включить в реестр, поднялся скандал, местным правоохранительным органам нужно было сохранить лицо и замять историю. Грубо говоря, заявление о добровольном вхождении в реестр сняло с них все претензии».

С ним соглашается и член совета некоммерческого партнерства «Эсверо», которое объединяет более десятка ВИЧ-сервисных НКО и оказывает им материальную поддержку (признано иноагентом в июне 2016 года), Елена Романяк. «Последний раз мы разговаривали с Дарьей Антоновой 12 августа, когда она с сотрудниками правоохранительных органов, я так точно и не поняла, каких именно, была в Минюсте. Она переподписывала заявление о включении в реестр иностранных агентов. Ее об этом попросили местные правоохранители. До этого она говорила, что ей позвонили из областного Минюста и сказали, что у нее ошибка в заявлении на иноагента, хотя она такого заявления не подавала, а подавала заявление о ликвидации в июне — после того, как на организацию подали в суд. Получается, они хотели представить заявление о ликвидации как заявление на иностранного агента. Задним числом у них все получилось, она «внеслась» в реестр», — рассказывает Романяк. Она подчеркивает, что кузнецкая организация отличалась хорошими связями, а директор входила в антинаркотическую комиссию в 2013 году, поэтому «личных счетов там не было».

Реестр за глобализацию 

Самым первым случаем внесения в список «иностранных агентов» ВИЧ-сервисной НКО в феврале 2016 года стал омский «Сибальт». Это крупнейшая негосударственная организация в Омской области, занимающаяся профилактикой ВИЧ. Она была основана в 1996 году. В отчетности центра сообщается, что он существует в том числе на пожертвования от зарубежных фондов, например, ARCUS и «Хлеб для Мира» (Brot fur die Welt). Минюст счел политической деятельностью выпуск и распространение печатной продукции и публикации, однако какой именно — ведомство не уточнило. Вслед за «Сибальтом» в список попало НКО «Социум» в Саратовской области, которое свою работу после этого решило не продолжать.

Уже упомянутая «Эсверо» по решению Минюста была включен в список НКО-иноагентов 22 июня по итогам внеплановой проверки. На сайте организации указано, что ее источники финансирования: Европейская комиссия, Глобальный Фонд для борьбы со СПИДом, туберкулезом и малярией и M.A.C AIDS Fund. Романяк рассказывает, что статус иноагента организация получила именно из-за того, что она получала деньги от Глобального фонда. Однако серьезно работу «Эсверо», по ее словам, пришлось перестраивать не только после внесения в реестр, но еще в момент вступления в силу закона об иноагентах в 2012 году. «Мы перестали подавать заявки на зарубежные гранты, которые потенциально могли бы быть восприняты как связанные с политической деятельность», — рассказывает член совета.

По ее словам, уже после попадания в реестр организация потеряла один из проектов по помощи ВИЧ-инфицированным женщинам. Юристы фонда-донора прислали письмо, в котором указали, что пока «Эсверо» находится в реестре, они нежелательны для получения денег. «На деньги российских грантов существовать нереально. Мы несколько раз подавали заявку на президентский грант от Минэкономразвития, но всегда не добирали доли баллов. И понятно, почему: омбудсмен Татьяна Москалькова публично говорит, что госгранты не дают тем организациям, в которых есть зарубежные деньги», — жалуется Романяк. По ее оценке, на один проект у ВИЧ-сервисного НКО, даже в регионах, уходит в среднем 1,5 млн рублей. А президентский грант — это не более 800 тысяч.

В «Эсверо» не могут найти объяснения тому, что за несколько месяцев несколько организаций, занимающихся ВИЧ, оказались иноагентами. В тот момент, когда в фонд в мае 2016 года пришла внеплановая проверка, они уточнили в Минюсте, не связана ли она с внесением в реестр и последующей ликвидацией фонда «Социум», который «Эсверо» финансировало. «Они сказали, что «Социум» здесь не при чем. А через полтора месяца получаем акт на руки и видим, что проверка была именно за финансирование «Социума». Я думаю, что Минюст здесь просто исполнители, заказчик — кто-то выше», — полагает Романяк.

Самоликвидация 

18 апреля районный суд города Энгельс (Саратовская область) предписал местной организации по борьбе с ВИЧ «Социум» добровольно войти в реестр иноагентов в течение 14 дней. В качестве аргумента прокуратура использовала заключение профессора Ивана Коновалова, который в экспертизе отметил, что организация осуществляла политическую деятельность и получала финансирование из-за рубежа. После вынесения вердикта председатель «Социума», психолог Илья Штейнберг заявил, что не планирует подавать апелляции. «Мы тоже ликвидируемся, т. к. дальнейший поиск ресурсов для поддержки программы профилактики для «агента» теперь проблематичен, — написал Штейнберг в фейсбуке. — А с уходом большинства международных фондов, вряд ли возможен, ведь мы с 2014 года так и не сумели ничего найти для продолжения работы, а теперь и взаимодействие с государственными организациями (лаборатория для анализа крови на ВИЧ, сотрудничество с наркологами, инфекционистами, психологами, ГУВД) будет под вопросом».

«Для организации после внесения в реестр вопрос последующей ликвидации — не только в эмоциональном и психологическом восприятии термина «иностранный агент». Нужно понимать, что это звание возлагает бремя, которое постоянно растет. Кратно возрастает количество отчетов, проверок, ограничение полномочий, разрыв любых связей на местном уровне с представителями власти — медучреждениями, полицией», — объясняет Павел Чиков. По его словам, сотрудничество с последними — это случаи, когда полицейские задерживают наркопотребителей в состоянии ломки, а к ним выезжают работники НКО, умеющие работать в таких ситуациях. «Для автомобилей есть такое понятие — стоимость владения. Так вот для организации-иностранного агента она значительно выше. К тому же больше риск привлечения к административному наказанию: штрафы в 300-500 тысяч рублей, их многие организации просто не в состоянии заплатить даже один», — говорит он.

Лишение доступа к лекарствам 

18 августа стало известно, что Минздрав исключил Южный окружной центр по профилактике и борьбе со СПИД (Ростов–на–Дону) из списка учреждений — получателей антивирусных препаратов для лечения ВИЧ–инфекции. Как рассказал Rus2Web начальник Центра Александр Суладзе, заявка на лечение ВИЧ-инфицированных и инфицированных гепатитом В и С была подана в установленные сроки, а о том, что Центр впервые не был допущен до получения препаратов, его сотрудники узнали уже после публикации результатов. «Мы начали бить тревогу, звонить в инстанции, которые отвечают за размещение наших заявок. Каких-либо разъяснений или уведомлений ни наша служба, ни институт, на базе которого мы работаем (Ростовский научно- исследовательский институт микробиологии и паразитологии — прим.), не получали», — говорит Суладзе.

По его словам, теперь Центр будет вынужден обратиться в партнерские некоммерческие организации, чтобы они помогли с поставками лекарств, и минимизировать расходы препаратов, которые остались  прошлого года. Ранее Центр мог помочь 60 ВИЧ-инфицированным в год, теперь — всего 21-25 людям, но из-за непостоянных поставок лекарств, а также того, что иногда подопечным приходится менять терапию из-за развития непереносимости или резистентности, может выйти и меньше.

По словам Суладзе, особенностью окружного центра по борьбе со СПИДом является то, что некоторые люди специально обращаются туда, а не в медучреждения по месту прописки или регистрации, чтобы избежать возможного раскрытия диагноза. «Учитывая рост случаев заражения ВИЧ-инфекцией в Южном федеральном округе, куда недавно присоединили Крым, мы испытываем острую необходимость в этих препаратах. Начав лечение как можно раньше у нас есть шанс на сокращение распространения инфекции», — объясняет глава Центра.

Первые победы

30 августа Хорошевский суд Москвы прекратил дело в отношении Фонда содействия защите здоровья и социальной справедливости имени Андрея Рылькова. Оно рассматривалось по статье КоАП 19.34 о «нарушении порядка деятельности некоммерческой организации, выполняющей функции иностранного агента». Фонд включили в реестр НКО–«иностранных агентов» 29 июня. НКО около 15 лет занималась профилактикой ВИЧ, гепатита и правозащитой наркозависимых. В Минюсте заявили, что провели в фонде проверку и выявили «факт соответствия организации признакам некоммерческой организации, выполняющей функции иностранного агента».

«Нашим следующим шагом будет оспаривание статуса «иностранного агента», потому что мы с ним не согласны. Однако решение по штрафу было вынесено судом районной инстанции — не факт, что Минюст не оспорит это в Мосгорсуде», — предупреждает Представитель Фонда Андрея Рылькова Иван Варенцов. По его словам, единственное, что поменялось для НКОс в статусе иноагента — это то, что нам в соответствии с законодательством пришлось повесить дисклеймер о внесении в реестр на сайте и указать это в печатных материалах. По словам Варенцова, повышенное внимание Минюста к ВИЧ-сервисным НКО может быть связано с тем, что обычно это организации, которое занимаются профилактикой ВИЧ-инфекции среди потребителей наркотиков и которые поддерживает концепцию снижения вреда. «Если посмотреть, что нам вменяли в политическую деятельность, то это именно заместительная терапия. Эта деятельность не приветствуется ни Минздравом, ни официальной наркологией, ни ФСКН», — уверен Варенцов.

Почему ВИЧ-НКО подверглись такому давлению

Председатель правозащитной ассоциации «Агора» Павел Чиков:

На вопрос, почему пошла волна нападок на ВИЧ-НКО нет однозначного ответа. Есть несколько объяснений. Во-первых, до сих пор эти НКО получали достаточное финансирование. Со второй половины 2000-х годов в России было около сотни организаций по борьбе с ВИЧ, которые очень активно работали практически во всех регионах страны. Они работали и с потребителями наркотиков, и с осужденными, и с соцработнками. Были большие проекты по линии ООН, ВОЗ и другие. У них были десятки миллионов долларов, которые шли по совместным с российским правительством программам, которые шли на закупку лекарств, на поставку оборудования, а вторая часть шла СПИД-сервисным организациям. У этого проекта богатое в разных смыслах этого слова прошлое. И программа снижения вреда, которая активно финансируется, состоит из трех частей: заместительная терапия, прием антивирусных препаратов и раздача шприцов. Заместительная терапия в России никогда не вводилась, она всегда вызывала агрессию со стороны властей, особенно силовиков. То есть государственная наркополитика не приемлет программ снижения вреда в широком смысле этого слова. Поэтому даже раздача шприцев и работа с уязвимыми группами воспринимается ими как влияние на государственную политику. Например, Фонд Рылькова, признанный иностранным агентом, Госнаркоконтроль пытался закрывать не раз, инициировал проверки, подключал депутатов. Здесь много заинтересованных лиц — та же государственная наркология, которая заточена как советская утопическая машина, крайне неэффективна, а альтернативы ей никакой нет.

Источник: http://rus2web.ru/speczmaterialyi/zapretnyij-vich.html




Category Categories: Пресса о нас | Tag Tags: , , , | Comments


Пожертвовать на деятельность Фонда:

Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:


Борьба за жизнь: почему в РФ тормозит налоксоновый проект
Январь 14th, 2016

В наркостационарах Москвы стартует налоксоновый проект по профилактике передозировок. Ранее подобную работу пробовали организовать различные НКО, но столкнулись с препятствиями.

Публикации в СМИ, о жалобе наркозависимой россиянки Ананду Гроверу, Специальному докладчику ООН по вопросам права человека на здоровье.
Декабрь 20th, 2010

Зайдя по этой ссылке, вы сможете ознакомиться с почти 40 публикациями, посвященными данному прецеденту.

Опиум, ВИЧ и палочка Коха
Декабрь 28th, 2011

После интервью мы сидели с Русланом во дворе полтавского туберкулёзного диспаснера и курили . “Да ты не бойся, не заразишься” - сказал он ударяя на второе “а” и отмечая, что я сижу на расстоянии. Я ответила, что не боюсь, иначе не согласилась бы на разговор в помещении больницы. “А зря не боишься” - потроллил он.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.