Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Россия признала нарушения прав Евгения Конышева.

392_300_27520_kon_

Текст: Михаил Голиченко

Российская Федерация признала нарушение прав Евгения Конышева, который в марте 2012 года был осужден за хранение наркотиков без цели сбыта.

Представитель РФ при ЕСПЧ направил в ЕСПЧ декларацию, в которой указал, что Российская Федерация признает, что содержание Евгения Конышева под стражей с 23 апреля 2011 года по 29 марта 2012 противоречило ч. 3 ст. 5 Европейской Конвенции — право на свободу и личную неприкосновенность.

Конфликт с городом без накотиков

Дело Конышева возникло как прямое следствие открытого противостояния Евгения Конышева Екатеринбургскому Фонду «Город без наркотиков». Евгений не побоялся выступить с открытым лицом на Федеральном телеканале и рассказать о пытках, которые практикуют в Фонде под видом лечения наркомании. Через несколько месяцев Евгения задержали. Защитниками Евгения были собраны доказательства того, что наркотики Евгению подкинули и что уголовное дело против Евгения имеет прямую связь сотрудниками Города без наркотиков. Российские суды данные доказательства во внимание не приняли.

ЕСПЧ

Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) принял во внимание аргументы Конышева о том, что его содержание под стражей было произвольным, то есть без достаточных на то оснований. С этими доводами согласилась и Российская Федерация. ЕСПЧ в деле Конышева пошел по линии наименьшего сопротивления и создал условия для разрешения дела на уровне Секретариата суда, в рамках так называемой «хорошо сформированной практики» по нарушениям ч. 3 ст. 5 Конвенции. В рамках подобной процедуры дело по существу судом не рассматривается; Секретариат суда делает все, чтобы государство-ответчик самостоятельно признало нарушение Конвенции, выплатило справедливую компенсацию потерпевшему и дело таким образом прекратилось.

С одной стороны, разрешая дела в рамках «хорошо сформированной практики» ЕСПЧ существенно экономит время, что для суда сейчас является одним из несомненных приоритетов, принимая во внимание «затор» из более чем сотни тысяч жалоб, ожидающих своего рассмотрения.

С другой стороны, для создания условий разрешения дел в рамках «хорошо сформированной практики» cуд по конкретному делу вынужден жертвовать теми пунктами жалоб о нарушениях прав человека, которые требуют рассмотрения в рамках традиционной процедуры. Это касается и тех дел, решения по которым могут стать новыми прецедентами и тем самым способствовать правовым реформам на национальном уровне. Именно это и произошло по делу Конышева.

Упущенная возможность создать несколько важных прецедентов по делам о наркотиках.

Дела о наркотиках являются в России одним из основных источников пополнения тюремного населения, равно как и средой массовых нарушений прав человека и коррупции. Стратегические дела в данной категории редки, в том числе и потому, что большинство обвиняемых не имеет средств на хорошего защитника и/или предпочитают защите особый порядок, когда происходит торг правоохранителей с обвинением – Ты нам признание вины, а мы Тебе – мягкий приговор.

Как настоящий гражданский активист в своей защите Конышев проявил особую гражданскую стойкость и защищал себя до последнего слова. Дело Конышева поднимало три стратегические проблемы в правоприменительной практике по делам о наркотиках в РФ:

  1. Практика подбросов наркотиков.
  2. Препятствия защите в представлении независимой химической экспертизы изъятого вещества
  3. Квалификации по весу всей смеси, вне зависимости от реального содержания в ней наркотиков

.

Подбросы

Свидетельства людей, употребляющих наркотики, а также бывших и действующих сотрудников правоохранительных органов, указывают, что подбрасывают в России часто. Подброс по делам о наркотиках является полицейской практикой, растущей из известной максимы Глеба Жеглова «вор должен сидеть в тюрьме и людей не интересует, каким образом я его туда упрячу».  В отношении потребителей наркотиков эта максима работает с особой силой, так как для уголовного преследования достаточно факта, что человек употребляет наркотик или является наркозависимым. Статус потребителя наркотиков говорит, что человек часто приобретает и хранит наркотик, а значит подброс является морально оправданным способом выполнения полицией функции по «упрятыванию» преступника в тюрьму.

Подбросы крайне трудно доказать, потому, что происходит подброс в «интимной» обстановке, часто незаметно для жертвы подброса. Именно поэтому в российских судах, и тем более в ЕСПЧ крайне мало решений именно о подбросах. В деле Конышева доказательств подброса было несколько, включая показания очевидца, а также показания агента полиции, который полностью опроверг версию полиции о приобретении Конышевым запрещенных веществ. В дополнение к этому о подбросе говорил тот факт, что задерживали Конышева и впоследствие выступали понятыми сотрудники Города без наркотиков, один из которых принимал участие в телепередаче, когда Конышев открыто заявлял о пытках в Городе без наркотиков. Суды в России все эти доказательства открыто проигнорировали, несмотря на блестящую работу адвоката Вячеслава Фридрихсона.

В жалобе в ЕСПЧ говорилось о нарушении права Конышева на справедливое судебное разбирательство в связи с тем, что российский суд полностью обосновал приговор доказательствами следствия и полностью проигнорировал доказательства защиты, включая отказы в допросе понятых.

ЕСПЧ принес этот пункт жалобы в жертву стремлению рассмотреть дело в упрощенном порядке в рамках «хорошо сформированной практике».

Препятствия в независимой химической экспертизе.

В делах о наркотиках заключение эксперта имеет силу особо доказательства. Именно эксперт в силу закона наделен правом дать ответ, от которого зависит есть ли основания для уголовного преследования, если в деле запрещенное вещество. Исследования запрещенных веществ в РФ в подавляющем большинстве случаев проводят ведомственные эксперты, — такие же сотрудники правоохранительных органов. Качество проводимых исследований и выдаваемых заключений очень часто крайне низкое. Дело Конышева не стало исключением. По просьбе защиты оценку заключения эксперта в деле Конышева провел российский ученый, автор многих методических рекомендаций по экспертизам наркотиков, заведующий лабораторией криминалистической экспертизы материалов, веществ и изделий Центра судебной экспертизы при Минюсте Юрий Воронков. В оценке Воронкова сообщалось о множестве грубых нарушений, допущенных в ходе проведения исследований экспертом по делу Конышева. По сути оценка Воронкова указывала на то, что исследование в научном смысле этого слова не проводилось. Однако суд данную оценку приобщить к материалам дела и вообще исследовать отказался, несмотря на многочисленные ходатайства защиты.

В жалобе Конышева в ЕСПЧ говорилось о нарушении права на справедливое судебное разбирательство, в частности принципа равенства сторон, в связи с отказом суда принять независимую оценку заключения эксперта. Подобные отказы в России широко распространены не только по делам о наркотиках, что лишает защиту возможности подвергать сомнению одно из ключевых доказательств со стороны обвинения.

ЕСПЧ принес этот пункт жалобы в жертву стремлению рассмотреть дело в упрощенном порядке в рамках «хорошо сформированной практике».

Квалификация по весу всей смеси.

По российским закона и хорошо сложившейся правоприменительной практике, если в смеси присутствует вещество из Списка I (к примеру героин), то вес наркотика определяется весом всей смеси. Иными словами, помешивание десятой доли грамма героина в 1 килограмм крахмала, сахарной пудры, парацетамола или стирального порошка, превращает крахмал и другие вещества в 1 кг героина. Столь радикальное законодательство и правоприменительная практика объяснимы благим намерением повышения эффективности борьбы с наркотиками. Вместе с тем, спасать от произвольного применения столь строгих уголовных законов о наркотиках должна ч. 2 ст. 14 УК РФ, которая гласит:

Не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности.

Очевидно, что микрограммы наркотика в огромном количестве нейтрального вещества общественной опасности не представляют и для подобных случаев применима ч. 2 ст. 14 УК РФ. Имеются международные исследования, которые показывают наличие следовых количеств наркотиков на денежных банкнотах. Пока некому в голову не пришла идея уголовного преследования банков за хранение наркотиков.

К сожалению ч. 2 ст. 14 УК РФ по делам о наркотиках совершенно не работает. Правоохранительные и судебные органы ее игнорируют, что оборачивается не только привлечением огромного количества потребителей наркотиков за мел или сахарную пудру, но и предпринимателей, которые торгуют тоннами пищевого мака со следовыми остатками наркотических алкалоидов.

В деле Конышева адвокаты тщательно задокументировали как происходит отказ от применения ч. 2 ст. 14 УК РФ, в том числе и тот факт, что в заключении эксперта чистота наркотика в смеси установлена на была совсем, а суд отказался толковать неустановленную чистоту в пользу обвиняемого и считать чистоту исходя из порога чувствительности хроматографа.

В связи с неприменением ч. 2 ст. 14 УК РФ российскими судами, в жалобе Конышева в ЕСПЧ поднимался вопрос о нарушении ст. 7 Европейской Конвенции – наказание исключительно на основании закона. Данный пункт в жалобе Конышева обосновывался со ссылкой на практику ЕСПЧ о недопустимости толкования закона чрезмерно не в пользу обвиняемого. Именно такое толкование и по-сути отсечение ч. 2 ст. 14 УК РФ, происходит по огромному количеству дел о наркотиках.

ЕСПЧ принес этот пункт жалобы в жертву стремлению рассмотреть дело в упрощенном порядке в рамках «хорошо сформированной практике».

Работа продолжается

Евгений Конышев добился признания нарушения своих прав со стороны Российской Федерации. Он без сомнения этого заслужил. Но работу над изменением порочной правоприменительной практики по делам о наркотиков, включая массовые подбросы, жульнические заключения экспертов, произвольное применение уголовных законов нужно продолжать. Упущена возможность создания важных прецедентов. Нужно продолжать создавать такие возможности. Фонд Андрея Рылькова, Канадская правовая сеть по ВИЧ/СПИД, наши партнеры и гражданские активисты продолжают работу над этим. Вперед и вверх!!




Category Categories: Дело Евгения Конышева, Михаил Голиченко | Tag Tags: , , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:

офертой
Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:
Правила, которыми руководствуется ФАР при обработке персональных данных («Политика конфиденциальности»).



Булочки с маком или свобода научного мнения
Апрель 1st, 2016

Четвертый год продолжается преследование ученой Ольги Зелениной за высказанное научное мнение по делам о пищевом маке. Дело Зелениной крепко ассоциируется с булочками с маком благодаря созданному в информационном пространстве имиджу, но на самом деле это не так!

Будет ли штиль после «наркоцунами»?
Апрель 11th, 2016

Ликвидация ФСКН не стала неожиданностью, даже несмотря на выбранный для этого момент – в преддверии Специальной Сессии Генеральной Ассамблеи ООН по вопросам наркотиков. Теперь основная часть правоохранительной деятельности по вопросам об обороте наркотиков будет осуществляться полицией в структуре МВД, как это и было до создания ФСКН в марте 2003. В связи с этим у нас текст Михаила Голиченко о том, каковы могут быть позитивные последствия от ликвидации ФСКН и чего можно пожелать МВД, как правопреемнику ФСКН в деле наркоконтроля.

Неугодные жалобы в ЕСПЧ
Октябрь 27th, 2014

В связи с оказываемым правоохранительными органами прессингом на граждан РФ, подавших в ЕСПЧ жалобы на отказ РФ в предоставлении им заместительной терапии, Европейский суд задал властям России дополнительные вопросы о соблюдении ст. 34 Европейской Конвенции, которая требует, чтобы власти не создавали препятствий своим гражданам при обращениях в ЕСПЧ.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.