Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Героин может спасти жизнь

story-large-britta_0

Автор: Malte Göbel

Перевод: Анно Комаров для ФАР

Бритта (имя изменено) зависима от героина на протяжении 25 лет. После нескольких неудачных курсов лечения сейчас у неё снова почти нормальная жизнь – благодаря диаморфину, фармацевтическому героину, который она получает в клинике.

Никто из тех, кто встречался с Бриттой, никогда бы не подумал, что она имеет какое-то отношение к наркотикам. А ведь её жизнь проходит в эпицентре связанной с наркополитикой войны. На первый взгляд, сорокадвухлетняя Бритта, с её осторожной улыбкой и приветливым баденским акцентом, выглядит довольно неопределённо. После нескольких реплик она производит впечатление умной и можно даже сказать практичной.

Бритта живёт в небольшом местечке в Швейцарии, близ границы с Германией. Полчаса она ежедневно добирается на поезде до Зингена, где работает помощницей по правовым вопросам. Она родилась и выросла в Зингене. Любит мужа, трёх своих кошек и лошадь, они помогают ей забыть о мире.

У Бритты нормальная, кажущаяся почти традиционной для среднего класса, жизнь,  но за всё это ей пришлось вступить  в настоящую борьбу. Она живёт в Швейцарии, потому что в Германии она не смогла бы отказаться от героина. Необходимое лечение было доступно ей только через границу. Бритта принимает препарат диаморфин, фармацевтически изготовленный героин, который поставляется в рамках государственной программы.

«Я так счастлива!» — говорит Бритта. «Если бы это было возможно в Зингене,  я бы сделала это гораздо раньше». Хотя лечение диаморфином в Германии возможно, мест, где оно проводится, недостаточно. Зинген с сорока пятью тысячами жителей слишком мал для диаморфиновой клиники. Возможно, он также слишком консервативен: мэр, как и его главный конкурент на прошлых выборах, – члены ХДС.

Когда Бритта в возрасте 18 лет впервые приняла наркотик, который вскоре начал определять её жизнь, это было также и «актом неповиновения». Покинув дом в 17, она переехала в студенческую коммуну. Её отношения с матерью, владелицей паба, были сложными, и она лишь изредка виделась с отцом. Она нашла друзей в наркосреде и чувствовала себя принятой там. «С ними не было душно. Я могла быть той, кем хотела, и говорить о вещах, которые были для меня важны». Ещё  она узнала, что наркотики были частью всего этого страшного, но интересного мира. Она начала принимать героин, потому что инъекционный героин принимал и её бойфренд.

А потом было слишком поздно. В течение 20 лет жизнь Бритты вращалась вокруг финансирования и получения наркотиков. Она подсела, покупала и продавала, оказалась в тюрьме. Снова и снова Бритта пыталась отказаться от наркотиков, проходила курсы лечения, обращаясь в реабилитационную клинику, но затем снова возвращалась к героину. Лечение метадоном также не помогло. С ней случилось то же, что и со многими другими наркозависимыми — метадон не даёт прихода, поэтому пристрастие сохранялось: «Я просто не могла без него обходиться». Диаморфин в таких случаях помогает, так как даёт пациенту знакомый удар при введении.

Именно поэтому так много оговорок на этот счёт. Разве государство не превращается в дилера? Разве общество не поддерживает сохранение наркозависимости таким образом? Все эти вопросы становятся менее важными, когда вы рассматриваете истории жизни конкретных людей: диаморфин помогает. Для многих это – последнее средство. Всё, чему мешала зависимость до этого момента, становится возможным: конец прессингу из-за необходимости достать наркотики, конец таким рискам для здоровья, как ВИЧ и гепатит. Дверь в нормальную повседневность снова открыта.

Существуют строгие ограничения на этот вид лечения: два раза в день, до и после работы, Бритта посещает клинику, чтобы получить диаморфин. В Германии ей бы пришлось ждать полчаса на случай возникновения каких-либо проблем. В Швейцарии только одно требование – оставить после себя чистое место.

Бритта рада двум обстоятельствам: она избежала стресса по причине зависимости, она оставила дилерство. Она определённо не хочет вернуться снова в тюрьму: «У меня кошки, так что я не хочу брать на себя никаких рисков оказаться в тюрьме». Вместо этого она надёжно и пунктуально возвращается на работу. По вечерам она может расслабиться, посмотреть телевизор с мужем или позаботиться о своей лошади.

То, что кажется нормальным другим людям, всё ещё роскошь для Бритты.

Источник: http://wusstensie.aidshilfe.de/en/heroin-can-save-lives




Category Categories: Здоровье женщин, употребляющих наркотики | Tag Tags: , , , , | Comments


Пожертвовать на деятельность Фонда:

Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:


Полтора года спустя. «Завтра ты их оттуда заберешь» пока не наступило.
Апрель 14th, 2014

История Лены. Против Лены и ее гражданского мужа Артура было возбуждено уголовное дело и параллельно с этим органы опеки забрали Лениных детей, а ее саму лишили родительских прав. Артур в это время был в тюрьме, Лена - в наркологической больнице…теперь ФАР пытается помочь Лене пройти реабилитацию и вернуть детей.

«…Маленькая девочка со взглядом волчицы»
Апрель 14th, 2012

Так уж повелось: считать, что ВИЧ – это наказание «за грехи»: либо за употребление наркотиков, либо за разнузданное поведение. Но чем виновата она, ребенок, хлебнувшая столько горя? Столько, что казалось бы – все, хватит! Должно же когда то придти время и для счастья…

«Агора» вступилась за девушку-инвалида, которая «гниет заживо» в СИЗО
Март 13th, 2013

Адвокат правозащитной ассоциации "Агора" Светлана Сидоркина направила в Европейский суд по правам человека срочную жалобу на содержание в СИЗО 24-летней девушки-инвалида Маргариты Чарыковой. Об этом сообщает Открытое информационное агентство. Чарыкова страдает врожденным отсутствием прямой кишки, и по словам ее матери, Эрики Каминской, после помещения в СИЗО "гниет заживо".







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.