Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Ирина Теплинская vs Прокуратура РФ, или «Show must go on» в Калининграде

2014-08-13 11.08.12-(2)Текст: Ирина Теплинская

Памяти моей бабушки, Зерщиковой Надежды Павловны, посвящается….

За прошедшие пять месяцев на сайте Фонда содействия защите здоровья и социальной справедливости имени Андрея Рылькова (ФАР) неоднократно публиковалась информация о том, что 12 мая 2014 года Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) коммуницировал властям РФ три жалобы, — Алексея Курманаевского, Ивана Аношкина и мою, Ирины Теплинской, — на отказ в предоставлении опиоидной заместительной терапии (ОЗТ) с использованием метадона и бупренорфина. Все три жалобы были объединены в одно производство.

Совсем недавно, в своей публикации Неугодные жалобы в ЕСПЧ мой представитель в ЕСПЧ Михаил Голиченко дал подробное  разъяснение этому прецеденту с точки зрения прав человека. «Но власти РФ не проинформировали ЕСПЧ о том, что помимо активного изучения более 1000 страниц материалов, а также мудрого разрешения сложных этических, медицинских и правовых дилемм, они также активно заняты  преследованием заявителей, — добавляет Голиченко о вновь открывшихся обстоятельствах, — в связи с чем Европейский суд задал властям России дополнительные вопросы о соблюдении ст. 34 Европейской Конвенции, которая требует, чтобы власти не создавали препятствий своим гражданам, в частности Аношкину и Теплинской, при обращениях в Европейский суд. Данные примеры преследования заявителей в очередной раз показывают, что власти РФ до сих пор не научились цивилизованно работать по вопросам, ставшим предметом рассмотрения Европейского суда». Кстати, моя медицинская карта из Калининградского наркологического диспансера, заведённая там в 1983-м году и в недалёком будущем претендующая на антиквариат, была таинственным образом куда-то изъята в начале сентября и возвращена только на днях: полагаю, её исчезновение тоже связано с «активным изучением властями РФ более 1000 страниц материалов», т.к. её копию мы прикладывали к моей жалобе в ЕСПЧ.

Но вернёмся к травле заявителей. Не так давно, все на том же сайте ФАР, была опубликована история о том, как 14 июля 2014 года Прокуратура Тольятти вызвала заявителя Ивана Аношкина и его работодателя Татьяну Кочеткову (АНО «Апрель») на беседу в связи с жалобой Аношкина в Европейский суд. «Беседа» обернулась для них тем, что в течение трёх месяцев в административном порядке Прокуратура преследовала Татьяну Кочеткову как работодателя Ивана за нарушение его трудовых прав, пока судебное разбирательство не положило конец этим издевательствам, признав правоту АНО «Апрель». Подробно эта история изложена здесь.

 Теперь, видимо, пришел мой черёд рассказать о том, как Прокуратура РФ по Калининградской области порезвилась со мной, тем более что конец этой истории весьма трагичен как для меня, так и для моих пока ещё живых немногочисленных родственников. Поэтому публикация эта выходит  на 2,5 месяца позже описанных в ней событий…

Внимание – розыск!

12 августа 2014 года я, как слегка незаконопослушный гражданин, коими, впрочем, становятся большинство абсолютно законопослушных россиян в жаркую летнюю пору, вернувшись с Балтийского взморья на авто- и  ж/д вокзалы г. Калининграда, абсолютно мирно распивала баночку пива приблизительно около 22-х часов. Что-то из серии «сижу себе, не шалю, никого не трогаю, примус починяю, — вдруг «БАЦ!», нас арестовывать пришли». И ведь пришли! Сотрудники патрульно – постовой службы, этот вечный младший рядовой состав, чьи ряды постоянно пополняются благодаря планомерному уничтожению нашего генофонда и какому-то чудовищному клонированию дебилов, которые уже рождаются в  форме узаконенных государством мародёров.  Ребята, правда, оказались знакомыми, поскольку мы неоднократно уже сталкивались в связи с распитием пива на вокзале, куда вечером после проведённого на Балтике дня при t +36’С воздуха и +28”C воды, возвращались тысячи моих земляков и гостей нашего города, лелея одну на всех мечту – глотнуть холодного пива. Далее следовала стандартная для россиян процедура:

—  Ира, ты же знаешь, что распитие спиртных напитков в общественных местах запрещено?

— Конечно, знаю, Макс!

— Протокольчик будем составлять?

— Да легко!

— Тогда пройдём в опорный пункт при автовокзале.

Поскольку я на собственном опыте знала, что протоколы эти никакой опасности для меня не представляют, а нужны ребятам чисто для отчётности, чтобы как-то оправдаться перед начальством, что они не всю смену жрали на халяву шаверму и обирали пьяных, а ещё и служебный долг исполняли, я спокойно проследовала за ними. Протокол составили, я дала объяснение,  что, типа, распивала, каюсь, больше не повторится (для справки: эти протоколы уничтожаются прямо в отделе при сдаче смены). Далее последовала очередная стандартная процедура – установление личности: что ты не в розыске, не укрываешься от выплаты кредитов и алиментов. Некоторые люди для таких случаев знают назубок чужие данные, если чувствуют, что могут встрять и со свободой попрощаться. Поскольку мне бояться нечего, я всегда называю свои паспортные данные, т.к. с криминалом давно завязала, чтобы не делать благотворительных жестов в адрес ФСКН и ФСБ  в связи с моим делом в ЕСПЧ против РФ. А дальше началось самое интересное. После связи со своим оператором Макс чуть ли не виновато сообщает мне:

—  Ир, ты в розыске!

—  Не поняла???…

— Ленинградский отдел тебя в розыск объявил. Причину нам не объяснили, но, увы, отпустить мы тебя не можем, придётся ехать в наш отдел до выяснения.

Сказать, что «Шок – это по-нашему!» — значит, не сказать ничего: я оху*ла! Мозг судорожно прокручивал варианты, но искать меня, на мой взгляд, было не за что. Далее события развивались стремительно: подъехал дежурный «уазик» и отвёз меня в Балтийский РОВД на ул. Киевской, к коему относится автовокзал. Меня, как положено, внесли в журнал для  задержанных:  в камеру, правда, не закрывали – пояснили, что с минуты на минуту меня заберёт Ленинградский РОВД. И действительно, минут через 20 подъехал другой «уазик», который доставил меня в Ленинградский РОВД по ул. Клинической, поскольку по их сведениям на тот момент я проживала на их территории, ухаживая за недееспособной бабушкой. Хотя их стараниями с этой самой минуты я там уже не проживала, поскольку  своим розыском они поставили «на уши» не только всю мою родню, но и противотуберкулёзный санаторий, где у меня было койко-место на берегу моря. Одним словом, благодаря их службе, которая «и опасна, и трудна, и на первый взгляд как — будто не видна», я опять стала БОМЖом, т.к. из санатория меня тоже выписали под каким-то смешным предлогом. Всё, что происходило дальше, я могу сравнить лишь  со сталинскими временами, когда к дому подъезжал «чёрный воронок», и человек исчезал, как — будто и не существовал никогда….

Без вести пропавшая …

Где-то около часа ночи 13 августа 2014 года меня привезли в Ленинградский РОВД по ул. Клиническая г. Калининграда. Провели через дежурную часть, где злой от нарушенного сна дежурный не то, что не занёс меня в журнал для задержанных, а даже не поинтересовался, кто я и к кому меня ведут. Меня доставили на 5-ый этаж, где располагается отдел уголовного розыска, указали на видавший виды стул в коридоре, стоявший напротив кабинета №26, и объявили, что до утра я проведу время именно на этом стуле. На мой вопрос, какова причина моего задержания и что мне вменяют, никто толком ответить не смог. Лишь один из дежуривших ночью оперативников (самый смелый, порядочный или дурной – на выбор) ответил, что в розыск я объявлена Прокуратурой Ленинградского района г. Калининграда, а остальное им и самим неведомо. То бишь по пробуждению и явлению на работу Их Величества Прокурора, или когда Они пожелают меня видеть, я буду доставлена к нему, где и получу ответы на все интересующие меня вопросы. Я объяснила, что являюсь ВИЧ-инфицированной уже 15 лет, из них 7,5 лет 2 раза в сутки в определённое время принимаю Антиретровирусную терапию (АРТ) для лечения ВИЧ, и лишь благодаря  АРТ до сих пор жива, т.к ровно 7,5 лет назад я умирала от СПИДа и туберкулёза в фазе распада лёгких.  Поэтому пропуски приёма препаратов для меня весьма нежелательны и губительны для здоровья, а для них и вовсе повлекут за собой разбирательство в суде, на каком основании мне не были предоставлены жизненно-необходимые лекарства, если я задержана незаконно и нелегально. Отвезти меня к бабушке, которая живёт в 200-х метрах от РОВД, сотрудники ОУЗ отказались, опять же сославшись на Прокурорское Божество. В туалет меня сопроводить также отказались, т.к. он, якобы, предназначен только для сотрудников: куда сходить мне, прокажённой, никто объяснить не смог – просто попросили заткнуться и ждать до утра, потому что знают они не больше моего.

Ночью, конечно, я никого беспокоить не стала, попыталась как-то потерпеть до утра, несмотря на холод, голод и дикое желание сходить в туалет. Но в 8 утра кто-то из оперов грубо пнул меня и сказал, чтобы я села нормально, т.к. у них пересменка. Я опять напомнила про терапию, попросилась в туалет и напомнила, что пора бы меня покормить. Мне опять посоветовали все вопросы адресовать Прокурору, когда меня к нему доставят. На мой вопрос, когда уже произойдёт это священнодейство, мне лишь ответили, что это будет знать заступающая смена. Правда, одна сердобольная сотрудница сжалилась надо мной и открыла служебный туалет, дабы я справила нужду и привела себя в порядок, но на стакан горячего чая её милосердия и широты души, увы, не хватило. Пересменка у них плавно перешла в утреннее совещание, и тут моё терпение лопнуло. Около 9 часов утра я позвонила социальному работнику КРДМОО «Ю.Л.А.» Ларисе Соловьёвой, объяснила ей ситуацию, попросила вызвать адвоката А.В. Косса, представлявшего мои интересы в деле о подкинутой мне в 2011-м году в калининградском аэропорту «Храброво» таблетке метадона. Также Л. Соловьёва сообщила о допущенных в отношении меня нарушениях сотрудникам их организации, которые входят в Общественную Наблюдательную Комиссию (ОНК) по Калининградской области. Спасибо адвокату, приехал он очень быстро, вот только со мной встретиться смог лишь через час, т.к. в дежурной части Ленинградского РОВД его заверяли, что такая задержанная у них не числится, т.к. в журнале я не зафиксирована, а потому пропускать отказывались. Путём многочисленных созвонов и выяснений, где конкретно я нахожусь, адвокат, наконец, был ко мне допущен. На его вопрос, в связи с чем я задержана и что мне вменяют, оперативник из 26-го кабинета ответил, что розыск объявил Прокурор, а их дело было лишь отыскать меня и доставить к нему. Хочу также добавить, что до приезда адвоката начальник ОУЗ созванивался с Прокурором и консультировался, что им со мной делать, т.к. дальше держать меня они не имеют права, а доставить  меня к нему они не могут ввиду отсутствия свободных людей и бензина. Он также упоминал, что я уже второй раз требую АРТ, а домой они меня тоже ни свозить, ни отпустить не могут. Так что появление моего адвоката было для них манной небесной, поскольку он был на личном транспорте. Под его ответственность меня отпустили, и мы поехали в Прокуратуру. Я вот только до сих пор понять не могу – зачем необходимо было держать меня в отделе, где нет никаких условий, нарушать приём жизненно-важных для меня лекарств, когда можно было просто  вручить мне повестку, что утром я должна явиться к Прокурору по такому-то адресу? Потому что ЛИЧНО я о том, что со мной хочет побеседовать Прокурор, услышала впервые в Ленинградском РОВД – до этого я находилась в святом неведении. Или в Прокуратуре теперь практика такая: захотелось поболтать с кем-то – объявляем в розыск?

Визит в Прокуратуру

Как оказалось, никакой прокурор нас вниманием удостаивать и не собирался, а беседовала с нами девушка из отдела по связям с общественностью, которая, как оказалось, в прошлом была студенткой юрфака РГУ имени Канта, где мой адвокат А.В. Косс преподавал ей международное право. Поэтому приняла она нас весьма радушно, восторгам от встречи с Коссом не было конца, а если учесть, что с моим делом она была вообще не знакома, то пришлось её тактично затыкать. Суть встречи сводилась к тому, что из Федеральной Прокуратуры РФ им пришло указание пообщаться со мной на предмет моих доходов. Странность вопроса обосновывалась тем, что в своей жалобе в ЕСПЧ я указала на то, что по причине болезни хронической наркозависимостью (и, как следствие, ВИЧ, ХВГС и туберкулёзом) я не могу работать. Всё моё время занято поиском денег на героин, потом поиском героина, без которого я испытываю тяжелейший абстинентный синдром, несовместимый с работой. Не знаю, на что рассчитывали в Прокуратуре – возможно, на энное количество моих явок с повинными, но в этом месте вышла неувязочка. Последний раз я освободилась из мест лишения свободы в апреле 2007-го года – была актирована умирать от СПИДа и туберкулёза с распадом лёгких в стационар противотуберкулёзного диспансера, о чём в своё время я много писала на сайте ФАР. Так что в общей сложности 16 лет, вычеркнутых из жизни, во время которых я в лагерях бесплатно пахала на благо Родины лишь за то, что больна наркозависимостю – слишком дорогая плата. Ещё ей было интересно, принимала ли я участие на Украине в Евромайдане, т.к. прожила там последние 2 года, что мне весьма польстило – значит, мою страницу в Фейсбуке по-прежнему цензурят! «Нет, —  говорю, — к сожалению, не участвовала, т.к. мне, как гражданке РФ, это было небезопасно, а во-вторых, я была там участницей программы ЗПТ и не могла рисковать. Но я безумно люблю Украину и признаю её право на самоопределение: это – чудесная страна, у меня там друзей больше, чем в России, и я очень переживаю за происходящее там». Её счастье, что она не спросила, что я думаю про аннексию Крыма и оккупацию нашими войсками Донбасса – мы явно ушли бы в минор. Я просто ограничилась написанием  объяснительной, в которой указала, что с 2011-го года сотрудничаю с различными российскими и международными неправительственными организациями, от которых получаю разовые гонорары за публикации, разовые участия в тренингах и другие задания. До этого 3 года получала пенсию по инвалидности ВИЧ/ТБ. С июня 2012-го года по март 2014-го проживала на Украине, где была участницей метадоновой программы и впервые смогла нормально зарабатывать, т.к. у меня не было нужды тратить всё своё время на поиски денег и наркотики. Напоследок добавила, что по возвращению с Украины полгода пребывала в противотуберкулёзном санатории на полном государственном обеспечении, а с июня 2014-го признана инвалидом  третьей группы по совокупности множества хронических заболеваний и получаю минимальную пенсию в 150$. По совету адвоката я добавила в своей объяснительной, что ради этой писульки в отношении меня были допущены  многочисленные нарушения закона и перечислила все описанные выше злоключения в отделе. После чего нам было обещано, что с сегодняшнего дня розыск в отношении меня будет отменён, и с Богом отпустили. На вопрос, кто ответит за допущенный в отношении меня беспредел в Ленинградском РОВД по ул. Клинической, ответа мы не получили…

                      

Проверка допущенных в отношении меня  нарушений членами ОНК

По горячим следам сотрудники КРДМОО «Ю.Л.А.», входящие в ОНК по Калининградской области, Лютая Н.В. и Юргилевич М.В. провели проверку по изложенным мною фактам нарушений, допущенным в отношении  меня в РОВД Ленинградского района по ул. Клинической. Я всегда знала, что рука руку моет, но на то, что наши правоохранители – просто волшебники, моей фантазии как-то не хватило. В ходе проведённой проверки оказалось, что в ОВД Балтийского р-на по ул. Киевской меня действительно привозили 12 августа 2014г, но только не в связи с розыском для передачи в Ленинградский РОВД, а потому, что я в нетрезвом виде отказалась подписывать протокол об административном правонарушении (хотя я подписала его сразу на автовокзале, ещё не подозревая, что я в розыске). Про то, что меня привезли в связи с розыском, вообще ни слова не сказано. А в 0 ч. 22 мин. 13 августа 2014 г.  меня, оказывается, не передали из Балтийского РОВД в Ленинградский, а просто отпустили на свободу, что следует из Акта МВД в ответ на Акт ОНК. Что они там все употребляют, интересно? Также нет ни слова о моём пребывании целую ночь в Ленинградском РОВД, где мне было отказано в элементарных бытовых удобствах и предоставлении АРВТ (вечером и утром я пропустила приём).

Из акта членов ОНК о проверке Ленинградского РОВД по ул. Клинической: «Членов ОНК сопровождал старший оперативный дежурный Краснов  И.Н., чуть позже прибыл и.о. начальника  Алпатов В.С. Помещения КСЗЛ в Отделе полиции отсутствуют. Со слов сотрудников, на срок до 3 часов доставленные лица находятся в помещении кабинета № 44, где составляется протокол, потом их отпускают. Санузел, которым пользуются доставленные, соответствуют нормам действующего законодательства. Проверили Книгу учета доставленных лиц  в дежурную часть. В период с 12.08.2014 по 13.08.2014 информации о доставлении Абдюшевой И.Н. не имеется. По информации из жалобы Абдюшевой И.Н., ее с 23.00 12.08.2014 до 10.00 13.08.2014 года, ее продержали в Отделе полиции в отделе Уголовного розыска.  Со слов Абдюшевой, задержание закончилось в 10-00 утра,  она провела ночь в отделе,  ночуя в коридоре на стульях. Информация о нахождении Абдюшевой И.Н. в отделе полиции отсутствует. Со слов и.о. начальника отдела Алпатова В.С.,- «не все задержанные лица проходят через дежурную часть, в кабинетах Отдела полиции другие сотрудники могут ночью работать с задержанными лицами».

Из Акта №2 Управления МВД РФ по Калининградской области от 07. 10. 2014. в ответ на АКТ ОНК. Отвечает заместитель начальника УМВД (без звания) Астраханцев И.В.: «Задержанные на срок более 3-х часов обеспечиваются питанием в соответствии с Положением об условиях содержания, нормах питания и порядке медицинского обслуживания задержанных лиц в территориальных органах МВД России (Постановление Правительства РФ от16.04.3012 №301).

Ничего этого мне предоставлено не было, т.е. в отношении меня было нарушено Постановление Правительства и множество других нарушений, представляющих угрозу для моего здоровья и жизни. Поэтому в ближайшее время я буду подавать в суд: я уже устала жить в своём любимом родном городе, ощущая каждый день полнейшую безнаказанность и вседозволенность со стороны правоохранительных органов. Терять мне уже совсем нечего, поэтому к  говнокозням стражей порядка я готова – тем более что они предсказуемы.

Печальный эпилог

Как я уже писала ранее, после столь усердных розысков мои престарелые родственники попросили не позорить их на старости лет и найти себе другое место для проживания (до этого я проживала у 92-х летней бабушки-колясочницы, почти слепой, нуждающейся в уходе).  Из санатория меня тоже выписали, я мыкалась по друзьям, а через 17 дней после этих событий, 30 августа мне позвонила мама и сказала, чтобы я срочно ехала к бабушке, т.к. она 4 дня не отвечает на звонки. Нам пришлось вызывать мастеров, чтобы вскрыть дверь, т.к. бабушка закрылась изнутри. Оказалось, что она упала с коляски, повредила голову, почти полностью утратила сознание, ползала по квартире слепая, голодная, вся в кровоточащих гниющих ранах. Мы еле подняли её на кровать, и с тех пор я не отлучалась от неё ни на минуту. Постепенно она стала меня узнавать: я кормила её с ложки, обрабатывала раны и пролежни, меняла памперсы, колола обезболивающее и снотворное – но всё было тщетно: 26 сентября её не стало. Не стало самого любимого моего человека, который ни разу меня не предал вопреки остальной родне, который был мне дороже, чем родная мать… Я виню во всём только себя, что в самый нужный момент меня не было рядом.  Но те, кто нарушал мои права, должны за это ответить по закону, хотя это, конечно, не вернёт мне бабушку и не уменьшит мои страдания…




Category Categories: Дело Ирины Теплинской, Ирина Теплинская, Правовые аспекты | Tag Tags: , , , , , | Comments

  • Василий Простый

    Что может быть главнее судьбы и жизни человека? Что может быть дороже людских отношений? Но созданная кремлём карательная система, признаёт лишь «Павликов Морозовых», готовых лишь душить, душить,…


Пожертвовать на деятельность Фонда:

Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:


Всемирная Пекинская декларация.
Август 23rd, 2012

Четвертая Всемирная конференция по положению женщин состоялась в Пекине в 1995 году. Важным аспектом, принятым в Пекине, явилось осознание необходимости перенести основное внимание с самих женщин на концепцию гендера, признав потребность переоценки всей структуры общества и всех отношений между мужчинами и женщинами внутри него. Только путем такой фундаментальной перестройки (реструктуризации) общества и его институтов женщины смогут получить полную возможность занять принадлежащее им по праву место в качестве равных партнеров мужчин во всех сферах жизни.

Форум ЛУН: Обращение по женщинам, живущим с наркозависимостью, находящихся в МЛС
Июнь 2nd, 2017

Форум людей, употребляющих наркотики, направил несколько обращений разной тематики Президенту, Председателю Правительства, Председателю Государственной Думы и Уполномоченному по правам человека Российской Федерации, по ряду международных документов, в рамках которых у России имеются соответствующие обязательства.

«Кто нам поверит? Мы – нелюди, мы – животные»
Июнь 28th, 2012

В этом городе наркозависимым людям некуда обратиться. Единственное доступное «лечение» здесь – это унижения и избиения в частном «реабилитационном» центре-тюрьме «Город без наркотиков». И еще лицемерная государственная наркология, которая ставит на учет и лишает последней надежды найти работу и сохранить гражданские права, а взамен не предлагает ничего – ни эффективного лечения, ни социальной помощи. В этом городе, как и во всей России – только немножечко жестче. Наркозависимость – это дорогое заболевание. Если нет возможности его лечить, приходится думать о том, как с ним жить. Это интервью с двумя девушками, которые из-за своей наркозависимости начали продавать секс. Они рассказывают о замкнутом круге насилия, из которого практически невозможно вырваться. И самые оголтелые насильники и маньяки именно те, кто по закону должен защищать всех нас от них – это сотрудники российской полиции.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.