Фонд содействия защите здоровья
и социальной справедливости
имени Андрея Рылькова
English

Борьба с наркоманией по-украински

Koch i BelОтношение к заместительной опиоидной терапии (то есть применению опиоидов при лечении наркозависимых) в российском обществе неоднозначное. И это мягко говоря. Официальная позиция государства на этот счет предельно ясна: оно выступает против. Об этом заявляли министр здравоохранения Татьяна Голикова, главный санитарный врач Геннадий Онищенко, главный нарколог РФ Евгений Брюн.

Чаще всего противники заместительной терапии называют ее пересаживанием наркозависимых с одного наркотика на другой за счет государства. Однако есть и другое мнение. Это мнение меньшинства, которое считает, что заместительная поддерживающая терапия (ЗПТ) является эффективной мерой снижения вреда от наркотиков. А при комплексном подходе – и эффективным лечением. Среди сторонников ЗПТ – Татьяна Кочеткова, руководитель проекта «Адекватное лечение – адекватное государство» тольяттинской некоммерческой организации «Проект Апрель». Она же – член рабочей группы по изменению наркологических стандартов лечения в России, резидент Фонда содействия защите здоровья и социальной справедливости имени Андрея Рылькова.

Недавно Татьяна вернулась с Украины, где заместительная терапия применяется с 2005 года. Учитывая, насколько актуальна проблема наркомании для Тольятти, «Городские ведомости» встретились с Татьяной и попросили рассказать об опыте соседней страны в борьбе с опиумным злом.

– Я увидела, как огромная проблема может решаться с помощью простого механизма, – начала она разговор сразу очень эмоционально. – Я до слез была рада за ребят, которые находятся в этой программе. И в то же время было тягостно думать о нашей стране, о нашем городе. О людях, которых я некогда знала и которые могли бы жить по сей день. О тех, которые еще с нами, но влачат ужасное существование.

Для наркоманов со стажем

– Что именно вы увидели? Как вообще действует программа заместительной терапии?

– Мы побывали на одном из пунктов выдачи препаратов в Днепропетровске. За ним закреплены 27 пациентов. Работает пункт ежедневно с 8 до 11 утра, где прием ведет нарколог, который осматривает пациентов на предмет их самочувствия, назначает дозировку, и медсестра, которая непосредственно выдает препараты. Их наркозависимые пьют здесь же, на глазах у медиков.

На Украине в числе заместительных препаратов значатся бупренорфин и метадон. На этом пункте люди получают бупренорфин. В отличие от «грязного» уличного наркотика, это чистый опиосодержащий медицинский препарат, который выдается в терапевтических дозах. Для каждого эта доза индивидуальна.

– Правильно ли я понимаю, что доза подбирается с тем расчетом, чтобы человека не «ломало», и не более того?

– В целом да. Ему предлагается та дозировка, при которой он сможет себя комфортно чувствовать, находиться в адекватном состоянии. Благодаря этому решается главная для наркомана проблема: он может больше не красть, не находиться в постоянном поиске наркотиков и не опасаться инфекционных заболеваний. Он ведет себя нормально, у него нет боли, психических срывов. Собственно, это первый шаг на пути к выздоровлению. Заместительная терапия становится тем фундаментом, на котором он строит новое здание, возвращаясь в социум, налаживая отношения с людьми, устраиваясь на работу и прочее.

– Почему нельзя делать то же самое без заместительной терапии? Пройти реабилитацию и налаживать отношения с людьми, устраиваться на работу…

– Можно, но на это не всякий способен. Начнем с того, что у нас в стране нет государственной реабилитации. В основном ею занимаются религиозные центры, и методы лечения многих весьма сомнительны. Хороших центров единицы. Надо сказать, что тольяттинский центр «Воскресение» – один из них. Там выстроена практически идеальная модель реабилитации. Но почему она не годится для всех? Во-первых, потому что лечение платное и позволить его себе может не каждая семья. Если же наркоман и вовсе остался один (что, как правило, и случается после многих лет употребления наркотиков), то денег ему и подавно взять неоткуда.
Во-вторых, программа реабилитации предполагает, что у человека еще осталась способность себя контролировать. Чаще же всего у наркомана со стажем психика «раздрызгана» так, что он иногда даже простую информацию не в состоянии воспринять. Зачастую все, что он чувствует, – это сильное возбуждение или торможение и, конечно, желание уколоться. Иными словами, без препаратов ему очень трудно справиться со своим заболеванием.

Наконец, в программу заместительной терапии тоже ведь не каждого берут. На Украине, например, только тех, кто употребляет опиоидные наркотики свыше 10 лет, у кого зарегистрировано 6-8 попыток безуспешного лечения наркозависимости. То есть это не та ситуация, когда подросток с улицы пришел в пункт и получил наркотик. На самом деле отбор в терапию достаточно жесткий, потому что желающих попасть в ЗПТ гораздо больше, чем возможности Украины на сегодняшний день. В первую очередь к ней получают доступ люди с социально значимыми заболеваниями, такими как ВИЧ-инфекция, гепатит, туберкулез.

Проблема не решается за две недели

– Те 27 пациентов, которые закреплены за пунктом выдачи препаратов… Кто они? Какое впечатление на вас произвели?

– Все старше 30 лет и имеют большой стаж потребления наркотиков. Все очень разные: бизнесмен, парень-интеллектуал, девушка из творческой среды, хулиган. Но объединяет их одно: это люди, совсем не похожие на тех, кого я привыкла видеть по долгу службы. У них не было характерного для наркоманов взгляда – затравленного и одновременно ищущего, как будто они собираются что-то украсть.

Когда мы вышли с ребятами на крыльцо, чтобы продолжить начатый разговор, то встретили маму одного из участников программы. Узнав, кто мы, она расплакалась и рассказала свою историю. Ее сын принимает наркотики больше 10 лет. Мать его не видела годами. Появлялся он от случая к случаю, только чтобы вынести какие-нибудь ценные вещи. Всякий раз это сопровождалось скандалом. Словом, все как обычно и бывает. В программу заместительной терапии сын пришел полгода назад. Уже спустя два месяца стал спокойным и уравновешенным, у него отпала необходимость воровать и лгать. А через три месяца они с мамой стали хорошими друзьями, как это некогда было, и теперь много времени проводят вместе. «Я своего сына не видела несколько лет, а теперь он ко мне вернулся», – сказала она.

– Вы сказали, в терапии он «всего» полгода. Сколько же люди сидят на заместительной терапии?

– По-разному. Многие из тех, с кем мы познакомились, принимают бупренорфин почти 5 лет.

– Так долго! Есть вообще шанс, что они когда-нибудь смогут полностью отказаться от наркотиков?

– Да, конечно. При этом не надо думать, что это случится обязательно завтра и обязательно у всех. Проведу параллель со школой, она грубая, но в целом отражает суть: как и в школе, здесь не все отличники. Попытки отказаться от наркотиков делают все, но с разным успехом. Главное – ЗПТ спасает жизни людей. Но и полностью отказаться от наркотиков тоже возможно.

– Люди в состоянии уйти с заместительной терапии, потому что…

– …потому что обретают уверенность в себе. Ведь человеку не просто кладут в рот наркотик и отпускают с миром. С ним работает социальная служба, его консультирует психолог. День за днем, год за годом идет процесс возвращения к жизни. Да, это не происходит быстро. Люди, которые думают, что наркозависимого можно за две недели вылечить, ничего не понимают в этой проблеме.

Наверное, вы видели рекламу антиникотинового пластыря, где звучат такие слова: «Пытаетесь бросить курить? Мы понимаем, как это трудно». А дальше человеку предлагается пойти в аптеку и купить пластырь. Так вот в случае с наркотиками проблема лежит гораздо глубже и остановиться человеку во сто крат труднее, чем курильщику. За две недели он свои проблемы не решит. Они накапливались годами, и годы требуются на то, чтобы их преодолеть.

Прежде всего – снижение вреда

– Получается, ЗПТ – самое эффективное лечение?

– Сама по себе отдельно взятая программа заместительной терапии не является лечением. Это программа снижения вреда, которая так и позиционируется во всем мире. Снижение вреда, повторюсь, заключается в том, что человек не колется, не крадет, не рискует получить инфекцию и, соответственно, передать ее другому. Если же в программу включаются механизмы реабилитации, то ЗПТ, действительно, становится самой эффективной моделью лечения. Таков мой субъективный взгляд.

Заместительная терапия помогает решить еще одну большую проблему – удержать в лечении наркозависимых, больных туберкулезом. Для нашего города, кстати, это особенно больная тема. Многие наркоманы имеют ВИЧ-инфекцию, которая в связи с ослаблением иммунитета рано или поздно приводит к заражению туберкулезом. Почти все наркозависимые, попадая в тубдиспансер, долго там не задерживаются, уходят. Не потому что не хотят лечиться, а потому что в состоянии абстиненции им трудно думать о чем-то другом, кроме как о том, где бы получить новую дозу. В большинстве стран в этом случае пациенту вместе с противотуберкулезными препаратами проводится заместительная терапия.

Ее значение понимает весь цивилизованный мир. ЗПТ существует более чем в 70 странах – почти везде, где велика доля наркозависимых, употребляющих опиоидные наркотики. На пространстве бывшего СССР заместительной терапии нет только в трех государствах: России, Узбекистане и Туркменистане. При этом, по оценкам Всемирной организации здравоохранения, наша  страна потребляет 21% мирового героина, у нас порядка 5 миллионов потребителей наркотиков. И среди них огромное число передозировок и смертей от инфекционных заболеваний. Так что если говорить о роли ЗПТ в лечении социально значимых заболеваний и решении прочих социальных проблем, это практически панацея.

Елена Супонькина

Материал с сайта vdmst.ru




Category Categories: В России, Пресса о нас | Tag Tags: , , , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:

офертой
Сумма (руб.):
Ф.И.О.:
E-mail:
Тип платежа:
Назначение:
Правила, которыми руководствуется ФАР при обработке персональных данных («Политика конфиденциальности»).



Как (и почему) запрещают наркотики
Октябрь 27th, 2017

Текст про российскую репрессивную наркополитику и ее истоки

Что такое политическая деятельность и как закончился суд над Фондом Андрея Рылькова
Сентябрь 1st, 2016

30 августа Хорошевский суд Москвы постановил прекратить дело в отношении Фонда содействия защите здоровья и социальной справедливости имени Андрея Рылькова за отсутствием состава преступления.

Не надейтесь на технократов. Почему авторитаризм бессилен перед язвами общества
Ноябрь 10th, 2017

Как многомиллионная армия российских чиновников провалила борьбу со СПИДом и наркоманией







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.