Анализ предлагаемых ФСКН РФ мер показывает их несоответствие Конвенциям ООН о наркотиках, Конституции РФ и международным договорам РФ. В этой связи предлагаемые ФСКН РФ меры не являются конституционными и не могут быть применяты для применения на территории РФ.

Комментарий подготовлен в рамках работы Общественного механизма по мониторингу за реформой наркополитики РФ. Составитель комментария – ведущий аналитик по правам человека Канадской правовой сети по ВИЧ/СПИД (Canadian HIV/AIDS Legal Network – организация со специальным консультативным статусом при Экономическом и социальном совете ООН).

Текст комментария в формате PDF вы можете скачать здесь

Читайте также другие материалы по теме:

Между койкой и тюрьмой: из наркоманов пока не делают преступников

ФАР против законопроекта ФСКН РФ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»

————————————————————————————————————–

М.М. Голиченко

к.ю.н., ведущий аналитик по правам человека

Канадской правой сети по ВИЧ/СПИД

Комментарий к проекту закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», подготовленному ФСКН РФ. Законопроект предполагает введение уголовной ответственности за незаконное потребление наркотических средств и психотропных веществ, а также введение принудительного лечения лицам, больным наркоманией либо систематически потребляющим наркотические средства или психотропные вещества.

Краткое резюме.

Анализ предлагаемых ФСКН РФ мер показывает их несоответствие Конвенциям ООН о наркотиках[1], Конституции РФ и международным договорам РФ. В этой связи предлагаемые ФСКН РФ меры не являются конституционными и не могут быть применяты для применения на территории РФ.

Что необходимо принять во внимание при толковании Конвенций ООН о наркотиках.

1. Конвенции ООН о наркотиках не предусматривают установление ответственности за потребление наркотиков. Они предписывают государствам ограничить исключительно медицинскими и научными целями оборот наркотиков, что не означает для государств возможность установления запрета немедицинского потребления наркотиков под угрозой административного и тем более уголовного наказания. Есть мнение, что возможность установления ответственности за потребление наркотиков, в том числе уголовной, предусмотрена ст. 38 Конвенции Единой Конвенции 1961 г, часть 1 которой на русском и французском языках читается как «стороны … принимают все возможные меры, направленные на предотвращение злоупотребления наркотическими средствами»[2]. Однако, официальный комментарий ООН к ст. 38 указывает что «принимая во внимание природу положения ч.1 ст. 38, предпочтение отдается английскому варианту текста», который говорит о «practicable» т.е. практичных, а не «любых возможных» мерах[3].

2. Исходя из пункта 4 ст. 14 Конвенция Организации Объединенных Наций о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ, проверку адекватности выбранных мер снижения спроса на наркотики, включая ответственность за потребление наркотиков, возможно проводить исходя из их соответствия рекомендациям ООН и ее специализированных учреждений, таких как Всемирная Организация Здравоохранения (ВОЗ), Управление ООН по наркотикам и преступности (УНП ООН), Объединенная программа ООН по ВИЧ/СПИДП (ЮНЭЙДС). Аналогичную позицию занимает Верховный Суд РФ, который указывает, что «содержание принципов и норм международного права может раскрываться, в частности, в документах Организации Объединенных Наций и ее специализированных учреждений»[4].

3. Исходя из пункта «b», части 3 ст. 31 Конвенции «О праве международных договоров», для целей толкования международных договоров необходимо учитывать последующую практику применения договора, которая устанавливает соглашение участников относительно его толкования. К таким соглашениям можно отнести Декларации и резолюции, принятые Генеральной Ассамблеей ООН, резолюции Комиссии ООН по наркотическим средствам, резолюции Экономического и социального совета ООН, по вопросам контроля над наркотиками и мер снижения спроса на наркотики.

4. Конвенции ООН о наркотиках, равно как и национальное законодательство о контроле над оборотом наркотиков необходимо толковать в нормативном единстве с положениями других международных договоров, в частности с положениями о правах человека. Таковы требования пункта «с» части 3 ст. 31 Конвенции «О праве международных договоров»[5]. Также о необходимости строгого соответствия норм и практики контроля над оборотом наркотиков говорят пункт 3 ст. 1 и ст. 103 Устава ООН, что неоднократно подчеркивалось в резолюциях Генеральной Ассамблеи ООН[6], резолюциях Комиссии ООН по наркотическим средствам[7], а также документах Международного Комитета по контролю над наркотиками[8]. Аналогичный подход отражен в ст. 18 Конституции РФ, которая указывает, что права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими и определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.

Уголовная ответственность за употребление наркотиков не является действенной мерой для снижения уровня потребления наркотиков или доступности наркотиков в обществе либо для достижения иных целей охраны здоровья населения и обеспечения общественного порядка.

Мировой опыт показывает, что установление ответственности за потребление наркотиков приносит минимальный результат с точки зрения снижения уровня потребления наркотиков[9],[10],[11] или доступности наркотиков в обществе[12],[13][14], однако влечет серьезные последствия в виде стремительного роста ВИЧ/СПИДа среди потребителей наркотиков, их маргинализации и недоступности для медицинских и социальных служб, смертей от передозировок[15], а также росту тюремного населения и значительным дополнительным бюджетным расходам[16]. В некоторых цивилизованных странах, включая 7 стран Евросоюза употребление наркотиков продолжает оставаться уголовно наказуемым деянием. Однако следует отметить, что законы, установившие такую меру, были введены не менее 10-15 лет назад, а многие намного раньше, – в 1970-е годы (Франция, Великобритания, Швеция). Правоприменительная практика в этих странах показывает, что наркопотребители крайне редко доходят до суда и уж тем более подвергаются наказанию за употребление наркотиков[17]. Это полностью соответствует научным данным о том, что наказание не является эффективной и действенной мерой для работы с наркозависимыми людьми.[18],[19],[20]

Позиция ВОЗ, УНП ООН, ЮНЭЙДС и других учреждений ООН по отношению к наказанию за потребление наркотиков.

Предлагаемые ФСКН РФ меры «побуждения к лечению наркомании», включая уголовное наказание и принудительное лечение, в отношении потребителей наркотиков полностью противоречат совместному заявлению 12 учреждений ООН, призывающему к немедленному закрытию центров принудительного лечения  и содержания для лиц, потребляющих наркотики[21]. Несмотря на разницу в названиях, предлагаемые ФСКН РФ меры приведут именно к созданию мест принудительного содержания и принудительных работ под видом лечения для лиц, потребляющих наркотики. В частности законопроект предусматривает в качестве наказания за употребление наркотиков принудительные работы, которые отбываются осужденным в исправительных центрах. Осужденные не могут самостоятельно покидать территорию исправительных центров (ст. 60.4 УИК РФ). Законопроект также предусматривает принудительное лечение в наркологическом стационаре. ВОЗ и УНП ООН категорически высказываются против уголовных санкций по отношению к лицам, страдающим наркозависимостью[22].

Дополнительно к осуждению центров для принудительного содержания, Конвенции ООН[23], а также многочисленные документы учреждений ООН указывают на то, что лица, страдающие наркозависимостью не должны находится в местах лишения свободы и им необходимо предоставлять альтернативные виды наказания всегда, когда это возможно, так как зависимость является медицинской, а не уголовно правовой проблемой[24],[25],[26],[27],[28],[29]. Названные документы ООН говорят об альтернативных наказаниях за связанные с потреблением наркотиков преступления, в первую очередь хранение, приобретение, совершенные наркозависимыми лицами хищения, но не за потребление наркотиков само по себе.

Положения деклараций и резолюций Генеральной Ассамблеей ООН, резолюций Комиссии ООН по наркотическим средствам (КНС), Совета ООН по правам человека, которые касаются вопросов контроля над наркотиками и мер снижения спроса на наркотики.

Декларации Генеральной Ассамблеи ООН о наркотиках, а также резолюции по не связанным с лишением свободы мерам наказания указывают на необходимость сбалансированного подхода при разработке мер контроля над наркотиками, включая представление альтернатив лишению свободы и возможность назначения лечения вместо наказания[30],[31],[32]. Данные документы не призывают к введению ответственности за потребление наркотиков.

Многочисленные резолюции КНС со ссылкой на Декларацию тысячелетия ООН[33], Политическую Декларацию ООН по ВИЧ/СПИДу[34], Декларацию о приверженности делу борьбы с ВИЧ/СПИДом[35], призывает государства устранить препятствия в доступе потребителей наркотиков к программам профилактики, лечения и ухода при ВИЧ/СПИД[36]. Комиссия ООН по правам человека, а позднее Совет ООН по правам человека в своих многочисленных резолюциях требует применения государствами руководящих принципов по ВИЧ и правам человека, в частности принципа об исключении государствами злоупотреблений уголовным и уголовно-исполнительным правом по отношению к группам людей, уязвимых к ВИЧ[37],[38]. Предложение о введении уголовной ответственности за потребление наркотиков является ничем иным как злоупотреблением уголовным и уголовно-исполнительным правом на фоне многочисленных исследований, демонстрирующих негативное влияние уголовно-правовых репрессий против потребителей наркотиков на развитие эпидемии ВИЧ/СПИД[39], включая исследования, проведенные на территории России[40],[41].

Таким образом, предложение ФСКН РФ ввести уголовную ответственность и принудительное лечение за употребление наркотиков противоречит рекомендациям Генеральной Ассамблеи ООН, КНС, Совета по правам человека, а также учреждений системы ООН. Подобные предложения ФСКН РФ являются явным движением в противоположную сторону от развитого мира и научного прогресса.

Противоречие мер, предложенных ФСКН РФ, запрету применения пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания.

Наркомания признана в Российской Федерации заболеванием, при котором синдром зависимости полностью не редуцируется даже при длительных ремиссиях[42]. Аналогичный подход к наркомании как к хроническому заболеванию признается ВОЗ[43]. Несмотря на это, ФСКН РФ предлагает наказывать людей за болезнь, что противоречит Конвенции ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания[44], ст. 3 Конвенции «О защите прав человека и основных свобод»[45], ст. 7 Международного Пакта о гражданских и политических правах[46], а также ст. 21 Конституции РФ.

Ни одно из правоохранительных учреждений, включая спец приемники, СИЗО, и камеры для административно задержанных не имеют возможности оказывать квалифицированную помощь при синдроме отмены. Пребывание человека больного наркоманией в таких условиях является жестоким обращением в нарушение названных нормативных актов[47],[48].

Используемые методы лечения наркомании в России крайне неэффективны. По официальным данным ФСКН РФ, более 90% пациентов наркологических клиник возвращаются к потреблению незаконных наркотиков в течение года[49],[50]. По данным Национального научного центра наркологии в 2010 г. в РФ работало 3 реабилитационных центра в совокупности на 140 мест, и 71 реабилитационное отделение на 1441 коек[51]. Таким образом, государство может обеспечить реабилитацию 0,3% из официально зарегистрированного (550,000) и 0,09% из оценочного (1,7 млн) числа наркозависимых. Применяемая в развитых странах заместительная терапия метадоном и бупренорфином запрещена в России и снятие запрета не предполагается в обозримом будущем. Принуждение к неэффективному лечению обладает всеми признаками жестокого обращения[52].

Противоречие мер, предложенных ФСКН РФ, гарантиям права на здоровье.

Репрессивные меры в отношении потребителей наркотиков, в частности установление уголовной ответственности за их потребление, наркологический учет и принудительное лечение наркомании способствуют маргинализации потребителей наркотиков, ведут к росту ВИЧ/СПИД и других заболеваний, передаваемых с кровью, препятствует наркопотребителям в обращении к социо-медицинским службам, влечет нарушения врачебной тайны и неприкосновенности частной жизни, что рассматривается со стороны ООН как нарушение ряда прав человека и основных свобод, включая права на здоровье (ст.12 Международного Пакта «Об экономических, социальных и культурных правах»)[53]. Комитет ООН по экономическим, социальным и культурным правам настоятельно призвал Россию «применять правозащитный подход к наркоманам, с тем чтобы они не утрачивали свое основное право на здоровье»[54].

Противоречие мер, предложенных ФСКН РФ, гарантиям права на частную жизнь, права на свободу и личную неприкосновенность.

Предлагаемые ФСКН РФ меры не отвечают требованию о защите прав человека и основных свобод от произвольного вмешательства со стороны государства, что противоречит Конституции РФ[55]. В частности ФСКН РФ предлагает принудительное лечение лиц, «систематически употребляющих наркотические средства или психотропные вещества без назначения врача». Большинство из лиц, два раза в год употребляющих наркотические средства не нуждаются в каком-либо лечении. Принуждение к лечению, за исключением крайне ограниченных случаев[56], является грубым нарушением права на частную жизнь, тем более если принудительное лечение назначается тем, кому оно не требуется. Это противоречит ст. 23 Конституции РФ, ст. 17 Международного Пакта о гражданских и политических правах, а также ст. 8 Конвенцией о защите прав человека и основных свобод (далее Европейская Конвенция).

Принудительное лечение и наказание за употребление наркотиков потребует использования результатов тестирования на наркотики. Существует достаточное количество публикаций, в том числе выполненных учреждениями ООН, показывающих что тесты на наркотики могут быть ложно положительными или ложно отрицательными, что зависит от ряда факторов, включая употребление определенных легальных медикаментов и продуктов питания[57],[58],[59],[60],[61],[62],[63]. Привлечение к уголовной ответственности на основании доказательств, полученных в результате тестирования недопустимо, так как это создаст почву для произвольного ограничения свободы и наказания. Европейский суд неоднократно указывал, на недопустимость произвольного вмешательства в права и свободы, охраняемые Европейской Конвенцией, в частности статьями 5 и 7 Конвенции[64]. Произвольное ограничение свободы может быть признано Европейским судом как нарушение Конвенции даже в том случае, если формально такая мера соответствует национальному законодательству, однако противоречит Европейской Конвенции[65].

Предлагаемые меры ФСКН РФ вибирает в произвольном порядке.

Об этом свидетельствует отсутствие какой-либо научной обоснованности ответственности за употребление наркотиков и принудительного лечения, тогда как о неэффективности данных мер говорят многочисленные исследования и публикации. Предлагая новый набор репрессивных мер «побуждения к лечению» ФСКН РФ не представила научных исследований, которые бы ответили на вопрос, почему уже имеющиеся меры альтернативных наказаний и обязательного лечения в рамках условного осуждения при возможности рассмотрения дела в особом порядке, не привели к какому-либо результату, за исключением роста лиц, содержащихся в местах лишения свободы по наркостатьям на 51% с 2001 по 2010 год (каждый седьмой заключенный в РФ)[66].

Противоречие мер, предлагаемых ФСКН РФ Конвенции ООН против коррупции.

ФСКН РФ предлагает освобождение от уголовной ответственности лиц, впервые совершивших уголовно наказуемое употребление. В совокупности с возможностью произвольного наказания за потребление наркотиков, данная мера приведет к тому, что задержанные, в целях избежания дальнейших репрессий, будут соглашаться с предъявленным обвинением, проходить лечение, даже если оно им не нужно. Создаваемая таким образом система не будет иметь никакого положительного эффекта с точки зрения снижения спроса на наркотики, однако создаст условия для коррупции. УНП ООН отмечает что «законы и практика, позволяющие применение суровых санкций за незначительные правонарушения, такие как хранение наркотиков без цели сбыта, в упрощенном порядке, открывают двери коррупции среди сотрудников правоохранительных органов»[67], что противоречит ч. 3 ст. 5 Конвенции ООН против коррупции[68].

Предлагаемые ФСКН РФ меры носят дискриминационный характер.

Находясь в противоречии с целым рядом прав и основных свобод человека, предлагаемые ФСКН РФ меры направлены против одной группы лиц – потребителей наркотов, включая тех, кто страдает наркоманией. Ограничение прав по признаку здоровья является дискриминацией[69]. Свобода от дискриминации не является абсолютной (в отличие к примеру от права на свободу от пыток и жестокого обращения). Практика Европейского суда показывает, что оценку «различного обращения» в отношении лица или группы лиц, на соответствие ст. 14 Европейской Конвенции (свобода от дискриминации) необходимо проводить, исходя из  того, преследует ли различное обращение устновленную законом цель и приводят ли выбранные меры к достижению такой цели[70],[71]. Основными целями контроля над оборотом наркотиков являются  охрана здоровья граждан, государственной и общественной безопасности[72]. Предлагая установление уголовной ответственности за потребление наркотиков и принудительное лечение наркомании, ФСКН РФ преследует данные цели. Однако, как было показано ранее репрессивные меры в отношении потребителей наркотиков, включая ответственность за потребление наркотиков и принудительное лечение наркомании не являются действенной мерой для снижения уровня потребления наркотиков или доступности наркотиков в обществе либо для достижения иных целей охраны здоровья населения и обеспечения общественного порядка. В то же время данные меры влекут рост новых случаев ВИЧ/СПИД, гепатита С среди потребителей наркотиков, рост тюремного населения и новые случаи туберкулеза, особенно среди лиц, чей имуннитет ослаблен ВИЧ-инфекцией. Официальные данные по Российской Федерации подтверждают, что репрессии в отношении потребителей наркотиков влекут ряд серьезных негативных последствий для охраны здоровья населения. Так, 80 % случаев инфицирования ВИЧ с 1987 по 2008 год было связано с употреблением инъекционных наркотиков. ^[73] Около 11 % людей, живущих с ВИЧ и знающих  о своем диагнозе, находятся в местах лишения свободы. ^[74] В некоторых городах до 90% людей, употребляющих наркотики инъекционно, инфицированы гепатитом С. ^[75] Из всех больных активными формами туберкулеза, 16%  содержалось в учреждениях Федеральной Службы Исполнения Наказаний.^[76] По данным ВОЗ, Российская Федерация стала одним из 3 мировых лидеров по заболеваемости туберкулезом с множественной лекарственной устойчивостью (МЛУ-ТБ)^[77] – в 2007 г. было зафиксировано 43 000 случаев^[78]. В 2009 г. распространенность МЛУ-ТБ выросла за один год на 10,2%. Общее число случаев туберкулеза, сочетанного с ВИЧ-инфекцией, на конец 2008 г. составило 16813, что почти на 18% больше, чем в 2007 г. Прогрессирование туберкулеза стало непосредственной причиной смерти в 66,5% случаев среди умерших от ВИЧ-инфекции^[79]. Около 75 % мужчин и 54 % женщин, живущих с ВИЧ и ТБ, инфицировались ВИЧ посредством инъекционного употребления наркотиков.^[80]

Иными словами есть все основания прогнозировать, что предлагаемые ФСКН РФ репрессивные меры не приведут к достижению цели охраны общественного порядка но еще более отдалят системе контроля над оборотом наркотиков в РФ от достижения цели охраны здоровья населения. В этой связи данные меры являются дискриминационными, что противоречит ст. 19 Конституции РФ, а также ст. 14 Европейской Конвенции, ст. 2 Международного Пакта о гражданских и политических правах, а также ст. 2 Международного Пакта об экономических, социальных и культурных правах.

Вывод

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что предлагаемые ФСКН РФ уголовная ответственность за употребление наркотиков и принудительное лечение наркомании выходят за допустимые рамки «возможных мер по предотвращению злоупотребления наркотическими средствами» предусмотренных Конвенциями ООН о наркотиках, так как не являются действеными и противоречат положениям международных договоров о правах человека. Данные меры противоречат ст.ст. 7, 15, 18, 19, 21, 22, 23, 41 и 55  Констиуции РФ, Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, ст. 3, 5, 7, 8, 14 Конвенции «О защите прав человека и основных свобод», ст. 2, 7, 9, 10, 17 Международного Пакта о гражданских и политических правах, ст. 2, 41 Международного Пакта об экономических, социальных и культурных правах и свободах, ст. 5 Конвенции ООН против коррупции .  В силу ст. 15 Конституции РФ положения данных международных договоров являются составной частью правовой системы РФ и подлежат приоритетному применению в случае если им противоречат нормы федеральных законов. В этой связи предлагаемые ФСКН РФ меры не могут считаться Конституционными и применятся на территории РФ.

[1]Здесь под термином Конвенции ООН о наркотиках объединены Единая Конвенция «О наркотических средствах» 1961 года (заключена в Нью-Йорке, 30 марта 1961 г., ратифицирована СССР 14 декабря 1963 г), с поправками, внесенными в нее в соответствии с Протоколом 1972 года о поправках к Единой конвенции о наркотических средствах 1961 года (заключен в Женеве, 25 марта 1972 г., ратифицирован Россией 23 ноября 1995); “Конвенция о психотропных веществах” (заключена в г. Вене 21.02.1971, ратифицирована СССР 23.10.1978); “Конвенция Организации Объединенных Наций о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ” (заключена в г. Вене 20.12.1988, ратифицирована СССР 09.10.1990).

[2]Федоров А.В. “Ответственность за немедицинское потребление наркотических средств и психотропных веществ”. Наркоконтроль. 2011. N 2. С. 3 – 8.

[3] Commentary to the Protocol Amending the Single Convention on Narcotic Drugs, 1961. (United Nations, New York, 1976). Page 84.

[4] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. N 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации».

[5] “Венская Конвенция о праве международных договоров”. Заключена в Вене 23.05.1969, вступила в силу для Союза ССР 29 мая 1986 г. (Ведомости Верховного Совета СССР. 1986. N 37). С. 171 – 197

[6] UN General Assembly Resolution A/RES/65/233; A/RES/64/182; A/RES/63/197;  A/RES/62/176; A/RES/61/183;  A/RES/60/178; A/RES/60/178;   A/RES/59/163; A/RES/58/141; and similar resolutions for earlier years.

[7] Commission on Narcotic Drugs: Resolution 52/12 Strengthening cooperation between the United Nations Office on Drugs and Crime and other United Nations entities for the promotion of human rights in the implementation of the international drug control treaties. March 2008.

[8] Доклад МККН за 2007 год. Глава I «Принцип соразмерности и связанные с наркотиками правонарушения». С. 1-18.

[9] L. Degenhardt et al., “Toward a global view of alcohol, tobacco, cannabis, and cocaine use: Findings from the WHO World Mental Health Surveys”. (PLOS Medicine 2008;5:1053-67).

[10] UK Drug Policy Commission, Consultation paper on sentencing for drug offences. July 2009

[11] R. Bluthenthal and others, “Collateral damage in the war on drugs: HIV risk behaviors among injection drug users”, International Journal of Drug Policy, vol. 10, No. 1 (1999), p. 26.

[12] Technical Report. The Price and Purity of Illicit Drugs: 1981 through the Second Quarter of 2003. (Office of the National Drug Control Policy of the Executive Office of the President of the USA, 2004).

[13] Reuter P. Ten years after the United Nations General Assembly Special Session (UNGASS): assessing drug problems, policies and reform proposals. Addiction;104:510-7 (2009).

[14] Peter Reuter (RAND) and Franz Trautmann (Trimbos Institute). A report on Global Illicit Drugs Markets 1998-2007, European Communities. 2009.

[15] Jurgens R, Csete J, Amon J, Baral S, Beyrer. C People who use drugs, HIV, and human rights. Lancet, DOI:10.1016/S140-6736(10060830-6 (2010).

[16] Reuter, P. & Stevens, A. An Analysis of UK Drug Policy (London, UK Drug Policy Commission, 2007).

[17] EMCDDA. Countries: national drug related information and data. www.emcdda.europa.eu

[18] McLellan, A., et al, Drug dependence, a chronic medical illness: implications for treatment, insurance, and outcomes evaluation. Journal of the American Medical Association, 284, (2000), 1689-1695.

[19] Dackis, C. & O’Brien, C. Neurobiology of addiction: Treatment and public policy ramifications. Nature Neuroscience, 8, (2005), 1431-1436.

[20] Chandler, R. K., Fletcher, B. W. & Volkow, N. D. Treating drug abuse and addiction in the criminal justice system: improving public health and safety. JAMA, 301, (2009), 183-90.

[21] УНП ООН, ВОЗ, ЮНЭЙДС, Международная Организация Труда, Офис Верховного Комиссара ООН по правам человека, Программа развития ООН, ЮНЭСКО, Фонд ООН по народонаселению, Верховный Комиссар ООН по делам беженцев, Фонд ООН по защите детей, «ООН-Женщины», Всемирная продовольственная программа: Совместное обращение. Центры принудительного заключения и реабилитации наркозависимых. 8 марта 2012 года.

[22] UNODC and WHO, Principles of Drug Dependence Treatment: Discussion Paper (Geneva, 2008), p. 1.

[23] К примеру, п.п. b, c, d, части 4 ст. 3 Конвенция Организации Объединенных Наций о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ.

[24] Report of the INCB for the year 2007. E/INCB/2007/1. Para. 18

[25] A.M. Costa, UNODC Executive Director. Preface to the World Drug Report for 2009. P.2

[26] Handbook of basic principles and promising practices on Alternatives to Imprisonment. (UNODC Criminal Justice Handbook Series. New York, 2007). P. 63

[27] WHO, UNODC. Principles of Drug Dependent Treatment. Discussion Paper. March 2008. P. 14

[28] From coercion to cohesion: Treating drug dependence through health care, not punishment. Discussion Paper. UNODC. (New York, 2010). P. 1.

[29] Commentary on the UN Convention Against Illicit Trafficking of Narcotic Drugs and Psychotropic Substances, 1988. Prepared by the Secretary-General in accordance with the ECOSOC Resolution 1993/42. (New York, 1998). Para 3.107

[30] UNGASS Resolution A/RES/S-20/3. 8 September 1998.

[31] Political Declaration and Plan of Action on International Cooperation towards an Integrated and Balanced Strategy to Counter the World Drug Problem (Para 16), adopted by the High Level Segment of the Commission on Narcotic Drugs, March 2009 and later adopted by the UN General Assembly’s Resolution 64/182 of 18 December 2009.

[32] United Nations Standard Minimum Rules for Non-custodial Measures (The Tokyo Rules). Adopted by General Assembly resolution 45/110 of 14 December 1990. Para 2.3

[33] Принята Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН № 55/2 18 сентября 2000 года. A/RES/55/2

[34] Принята Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН № 60/262 15 июня 2006 года. A/RES/60/262

[35] Принята резолюцией S-26/2 специальной сессии Генеральной Ассамблеи от 27 июня 2001 года. A/RES/S-26/2

[36] Commission on Narcotic Drugs: Resolutions 54/13; 53/9; 51/14; 49/4;48/12; 47/2; 46/2; 45/1

[37] Human Rights Council Resolution 12/27. Protection of Human Rights in the Context of HIV/AIDS. 2 October 2009. A/HRC/RES/12/27

[38] См. настоятельные рекомендации государствам внедрять Международные Руководящие принципы «ВИЧ/СПИД и права человека», в резолюция Комиссии по правам человека 1997/33, 1999/49, 2001/51, 2003/47, 2005/84, а также

[39] Lurie P, Drucker E. An opportunity lost: HIV infections associated with lack of a national needle-exchange programme in the USA. Lancet, (1997); 349:604.

[40] Rhodes T, Lowndes C, Judd A, et al. Explosive spread and high prevalence of HIV infection among injecting drug users in Togliatti City, Russia. AIDS (2002);16:F25.

[41] Rhodes T, et al. Drug injecting and syringe use in the HIV risk environment of Russian penitentiary institutions: qualitative study. Addiction, (2006);101:1787.

[42] Приказ Министерства здравоохранения РФ от 22 октября 2003 г. N 500 «Об утверждении Протокола ведения больных “Реабилитация больных наркоманией (Z50.3)”

[43] World Health Organization, Neuroscience of Psychoactive Substance Use and Dependence (Geneva, 2004), pp. 13 and 22.

[44] Принята резолюцией 39/46 Генеральной Ассамблеи от 10 декабря 1984 года, ратифицирована СССР Указом Президиума ВС СССР от 21 января 1987 г. N 6416-XI

[45] Заключена в г. Риме 04.11.1950, ратифицирована Федеральным законом РФ от 04.02.2010 N 5-ФЗ

[46] Принят 16 декабря 1966 года, ратифицирован Указом Президиума ВС СССР от 18.09.1973 N 4812-VIII

[47] Human Rights Council: Report of the Special Rapporteur on torture and other cruel, inhuman or degrading treatment or punishment, Manfred Nowak. 14.01.2009. A/HRC/10/44. Para. 57.

[48] McGlinchey and others v. The United Kingdom (Application No. 50390/99), Judgment of the European Court of Human Rights of 29 April 2003, para. 57.

[49] Директор ФСКН РФ Иванов (16 сентября 2009 года). Интервью РИА Новости. www.ria.ru;

[50] Т.В. Клеменко. «О государственной антинаркотической стратегии  Российской Федерации», (2009)  http://stratgap.ru/includes/periodics/comments/2009/1124/3841/detail.shtml

[51] ННЦ Наркологии (2011) Основные показатели деятельности наркологической службы в 2010 г. Москва. http://datadepot.10gb.ru/dd51/020310.pdf

[52] Elliott R, et all, Treatment or Torture? Applying International Human Rights Standards to Drug Detention Centers. (International Harm Reduction Development Program. 2011). Page 28.

[53] Генеральная Ассамблея ООН, 65 Сессия. Доклад Специального Докладчика по праву каждого на наивысший достижимый уровень физического и психического здоровья. 6 августа 2010 года. A/65/255.

[54] Комитет по экономическим, социальным и культурным правам. Заключительные замечания: Российская Федерация. 10 мая 2011 года. E/C.12/RUS/CO/5. Параграф 29.

[55]Постановление Конституционного суда РФ от 6 декабря 2011 г. N 27-П по делу о проверке конституционности статьи 107 УПК РФ в связи с жалобой гражданина Эстонской республики А.Т.Федина. Пункт 4.

[56] Ст. 29 Закона РФ от 2 июля 1992 г. N 3185-I “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании”

[57] Jenny McWhirter. 2005. Just say “no” to drug testing in schools. Health Education. (Vol. 105, No. 2). P. 85-88.

[58] Committee on Substance Abuse and Council on School Health. Policy Statement. “Testing for Drugs of Abuse in Children and Adolescents: Addendum—Testing in Schools and at Home”. Pediatrics. (Vol.119, No. 3, March 2007). P. 627-630.

[59] Mark Collen. Opioid Contracts and Random Drug Testing for People with Chronic Pain — Think Twice. Journal of law, medicine & ethics. (2009). 841-45.

[60] Rowan Hooper. On-the-spot coke test flaws are exposed. New Scientist. (London: Dec 17-Dec 23, 2005. Vol. 188, Issue 2530: 12).

[61] International Labour Organization (ILO). Coming clean: Drug and alcohol testing in the workplace. World Of Work (No. 57, 2006). 33-36.

[62] Nancy D. Campbell. “Suspect Technologies: Scrutinizing the Intersection of Science, Technology, and Policy”. Science, Technology, & Human Values, (Vol. 30 No. 3, Summer 2005). 374-402

[63] Clare Gerada. “Random drug testing in schools”. British Journal of General Practice. (2005, 1; 55(516)). 499–501

[64] Korbely v. Hungary, no 9174/02, § 69, 70, ECHR 2008

[65] Saadi v. the United Kingdom [GC], no. 13229/03, § 43, ECHR 2008

[66] По официальным данным ФСИН РФ. www.фсин.рф

[67] Drug control, crime prevention and criminal justice: A Human Rights perspective. 3 March 2010. E/CN.7/2010/CRP.6–E/CN.15/2010/CRP.1. Para 24.

[68] Принята Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН № A/RES/58/4 ОТ 31 октября 2003 года, ратифицирована РФ 8 марта 2006 года.

[69] Committee on Economic, Social and Cultural Rights, General Comment No. 14 (2000)

(E/C.12/2000/4), paras. 18 and 19.

[70] Clift v. the UK, no. 7205/07, 13 July 2010, § 73.

[71] Thlimmenos v. Greece [GC], no. 34369/97, § 46, ECHR 2000‑IV.

[72] Преамбула Федерального закона от 8 января 1998 г. N 3-ФЗ “О наркотических средствах и психотропных веществах”

[73] Информационный бюллетень  33 Федерального научно-методического центра по профилактике и борьбе со СПИДом Российской Федерации, Москва, 2009. С. 13. http://www.hivrussia.ru/files/bul_33.pdf

[74] По данным Медицинского управления ФСИН РФю http://www.poz.ru/news/?id=2682

[75] Согласно исследованию, проведенному среди уличных потребителей наркотиков в г. Санкт-Петербурге. УНП ООН, НКО Стеллит, март, 2010.

[76] ФГУ ЦНИИ ОИЗ МЗСР РФ (2010) Эпидемическая ситуация по туберкулезу в Российской Федерации на 31 декабря 2009 года. // http://duma.hivpolicy.ru/assets/files/15_04_2010/TB.pdf

[77] МЛУ ТБ — форма туберкулеза, которая не поддается стандартной шестимесячной терапии препаратами первой линии. МЛУ-ТБ развивается либо в результате первичного инфицирования устойчивыми бактериями, либо в силу не успешного лечения пациента.

[78] WHO (2010) Multidrug and extensively drug-resistant TB (M/XDR-TB): 2010 global report on surveillance and response // http://whqlibdoc.who.int/publications/2009/9789241598866_eng.pdf

[79] ФРЗ (2010) Круглый стол «Опыт взаимодействия региональных противотуберкулезных служб и центров СПИД по привлечению к обследованию больных туберкулезом в сочетании с ВИЧ-инфекцией»: http://hivpolicy.ru/news/?id=3917&word=7387&logic=OR

[80] Презентация “Эпидемиологическая ситуация по туберкулезу, сочетанному с ВИЧ-инфекцией”, Фролова О.П., руководитель Центра противотуберкулезной помощи больным ВИЧ-инфекцией МЗ РФ, Московская медицинская академия им. И.М. Сеченова http://www.tbpolicy.ru/news/?id=227

Комментарий подготовлен в рамках работы Общественного механизма по мониторингу за реформой наркополитики РФ. Составитель комментария – ведущий аналитик по правам человека Канадской правовой сети по ВИЧ/СПИД (Canadian HIV/AIDS Legal Network – организация со специальным консультативным статусом при Экономическом и социальном совете ООН).

Автор:

Разработанный Федеральной службой по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН) РФ законопроект об усилении ответственности за потребление наркотиков, предлагающий признать это деяние преступлением, не будет рассматриваться парламентом в ближайшее время. Как сообщил РАПСИ в комитете Госдумы по безопасности и противодействию коррупции, на данный момент он вообще не обсуждается в рабочем порядке, и даже не значится отдельным пунктом в повестке запланированных на 29 мая парламентских слушаниях по проблеме противодействия распространению наркотиков.

Об их подготовке руководство ведомства сообщило еще прошлой осенью, и с уверенностью говорило, что новый закон может появиться уже к лету 2012 года. Однако после того, как текст законопроекта попал в СМИ, вокруг него развернулась бурная дискуссия.

Поддержку ФСКН высказали, и то поначалу, лишь некоторые законодатели. Все остальные заинтересованные стороны – известные юристы, правоведы, медики, социологи, правозащитники и даже некоторые чиновники подвергли его инициативу критике разной степени жесткости. Претензии, причем, звучат не только по поводу неэффективности конкретных положений законопроекта, но и относительно самих подходов представителей ФСКН к оценке и решению проблемы наркомании и распространения наркотиков. Эксперты при этом отметили их несоответствие целому ряду международных норм и конвенций и, в целом, провозглашенной ООН и другими международными организациями политике в этой сфере.

Все это, очевидно, и решило судьбу нашумевшего законопроекта, по крайней мере, в его нынешней редакции. Вопрос борьбы с наркотиками для российских властей, между тем, актуальности не теряет, а, скорее, наоборот, делает его даже еще острее. Во-первых, руководство самой ФСКН от предложенных идей вовсе не отказывается. В ведомстве сообщили, что работа над законопроектом продолжается, идет согласование с другими ведомствами, и окончательный его вариант будет готов, вероятно, к концу года. Во-вторых, при их обсуждении фактически было признано, что до сих пор в стране так и не удалось выработать внятной государственной политики по противодействию наркотикам.

В свете продолжающейся дискуссии по этой теме РАПСИ постаралось собрать все экспертные оценки, как уже прозвучавшие, так и новые.

В интересах национальной безопасности

Необходимость кардинальных изменений в отношении государства к потребителям наркотиков, которые предусматривает законопроект ФСКН, в пояснительной записке к нему объясняется заботой о здоровье населения и интересах государственной безопасности. Угрозу им, по идее разработчиков, теперь представляют не только наркотики и наркобизнес как таковые, но и продолжающийся рост наркопотребителей.

Эта тенденция, уверены в ФСКН, во многом обусловлена тем, что действующая правоприменительная практика не предполагает каких-либо мер воздействия на таких граждан. УК предусматривает уголовное наказание только за производство и сбыт наркотиков, и их хранение лишь в крупных размерах. Между тем, сам факт употребления наркотиков (зафиксированный официальным медосвидетельствованием), а также нахождение в общественном месте в состоянии наркотического опьянения и даже приобретение и хранение наркотиков в размерах, не превышающих крупный, сейчас преступлением не считается. Законом за это предусмотрена лишь административная ответственность (штраф или административный арест).

Такой подход разработчики законопроекта считают нелогичным и опасным с точки зрения общественной безопасности и морали, поскольку он фактически попустительствует потребителям наркотиков. Последние, как полагают в ФСКН, в массе своей не желают, либо не имеют возможности лечиться от наркозависимости, ведут “антиобщественный, паразитический образ жизни и нередко стараются привлекать в свои ряды все новых членов”.

“Сегодня государство занимает некую выжидательную политику, наказывая потребителей наркотиков чаще всего лишь рублем в виде административных штрафов, пока он не совершит, наконец, что-то серьезное”, – считает один из разработчиков законопроекта, начальник Следственного департамента ФСКН Сергей Яковлев. Но такая система, по его мнению, фактически провоцирует людей на совершение преступлений: все знают, что наркоману денег взять негде, кроме как идти на улицу и промышлять кражами и грабежами, но препятствий этому не создается. Так же как и у наркоманов нет стимулов отказаться от наркотиков.

В подтверждение этих соображений представители ФСКН приводят статистические данные о все увеличивающейся численности наркоманов в стране: на 2011 год официально на учете в медучреждениях состояло уже почти 600 тыс. наркоманов, а в целом, по различным оценкам, регулярно потребляют наркотики сейчас порядка 2,5-5 млн человек. Еще один аргумент авторов законопроекта – известная сентенция о том, что, по статистике, каждый наркоман за период своей активной деятельности вольно или невольно втягивает в потребление наркотиков, по разным оценкам, от 10 до 50 человек. Все это, по заявлениям представителей ФСКН, приводит к своего рода социальной эпидемии, и распространение наркомании прогрессирует.

В поисках альтернативы

Как объясняют представители ФСКН, только уголовно-правовыми мерами сложившуюся ситуацию исправить уже невозможно, и потому нужны новые подходы. Таковые разработчики законопроекта нашли в создании системы, с одной стороны, побуждения граждан к отказу от употребления наркотиков, а, с другой стороны, предоставлению им альтернативы уголовного наказания в виде возможности пройти добровольный курс лечения от наркотической зависимости и медико-социальной реабилитации.

Для ее воплощения в жизнь разработанный ФСКН законопроект предлагает внести изменения в несколько законов – “О наркотических средствах и психотропных веществах”, УК, УПК и КоАП. В ведомстве подчеркивают, что цель этих нововведений – “вовсе не пересажать всех наркоманов, а лишь поставить их перед выбором: либо лечение, либо тюрьма”. Причем, само слово тюрьма при этом упоминается не в прямом смысле.

Законопроект предлагает наказывать за потребление наркотиков не привычным лишением свободы, а лишь ее ограничением или принудительными работами (этот вид наказания был введен в УК недавно, и применяться будет с 2013 года). И грозить эта норма могла гражданам лишь в том случае, если на употреблении наркотиков они попадутся (что будет зафиксировано медицинским освидетельствованием) дважды за год. Факт “однократного” потребления наркотиков по-прежнему останется административным правонарушением.

При этом, по замыслу законопроекта, потребителям наркотиков предоставят возможность избежать уголовного наказания, если они согласятся пройти обязательный курс лечения от наркомании и медико-социальной реабилитации. Такие же санкции ФСКН предложил распространить и на тех, кто совершит нетяжкие преступления (кражи, мошенничество, скупка краденого и т.д.) либо в состоянии наркотического опьянения, либо для того, чтобы добыть денег на приобретение наркотиков.

Попутно авторы законопроекта предлагают ввести нормы и о принудительном лечении (как амбулаторном, так и в стационаре) обвиняемых и осужденных за преступления, так или иначе связанные с потреблением наркотиков. Причем применяться они могут не только к больным наркоманией, но и “систематическим” потребителям наркотиков (таковыми предлагается считать, всех, кто допускает немедицинское употребление наркотиков более одного раза в год).

Кроме того, ФСКН считает целесообразным усилить и административную ответственность за связанные с наркотиками проступки – судья при рассмотрении  таких дел может получить право обязывать правонарушителя проходить “лечение, а также медико-социальную реабилитацию”, а за уклонение от этой обязанности еще и карать штрафом. При этом более сурово авторы законопроекта относятся и к тем, кто добровольно обращается за наркологической помощью. Сейчас они, согласно КоАП, освобождаются от наказания за потребление наркотиков. Законопроектом же предлагается делать такую поблажку только при первом обращении.

Комплекс таких мер, как полагают в ФСКН, позволит создать механизм социально-психологического воздействия на наркозависимых, стимулируя, побуждая их отказаться от наркотиков.

Разработчики законопроекта при этом подчеркивают, что прописанные в нем положения основаны на зарубежном опыте и полностью соответствуют всем международным нормам и конвенциям, которые прямо рекомендуют возможность введения в национальные законодательства альтернативу уголовному наказанию в виде лечения за совершение небольших преступлений. Также в ФСКН утверждают, что подобные схемы, предполагающие уголовную ответственность за употребление наркотиков, действуют во многих развитых странах – США, Франции, Англии, Швеции и других.

Правда, пока не понятно, скольких человек могут затронуть предложенные ФСКН меры, и сколько, соответственно, денег потребуется на их реализацию. При подготовке законопроекта, как следует из пояснительной записки к нему, в ведомстве предположили, что под программы обязательного и принудительного лечения от наркомании и медико-социальной реабилитации ежегодно будут попадать порядка 20 тыс. человек. Между тем, 5 апреля глава ФСКН Виктор Иванов на пресс-конференции заявил, что после введения в действие предложенных законодательных поправок лечиться сможет уже 100 тыс. потребителей наркотиков.

“Все не так, ребята!”

После того, как текст законопроекта попал в СМИ и представители ФСКН изложили свои доводы в пользу его скорейшего принятия, с критикой озвученных предложений выступило подавляющее большинство специалистов, которые так или иначе связаны с проблемой наркотиков и наркомании. РАПСИ уже приводило на этот счет мнения известных юристов, адвокатов и правозащитников. А уже недавно к ним присоединился даже глава Роспотребнадзора Геннадий Онищенко, который никогда не был замечен в либерализме. Он также призвал осторожно относиться к идее введения уголовной ответственности за употребление наркотиков, напомнив, что наркомания – это, в первую очередь, болезнь.

Другие эксперты открыто выразили недоумение аргументацией ФСКН, усмотрев в ней полную путаницу, отчасти, подмену понятий и противоречия в самом понимании природы наркомании.

Больные и преступники

“Нигде в цивилизованном мире не существует принудительного лечения за факт употребления наркотиков”, – говорит директор Медицинского центра по лечению наркотической и алкогольной зависимости Михаил Зобин. По его словам, и в США, и в странах Европы вместо принудительного лечения существует лечение альтернативное, которое используется в совсем других случаях, когда речь идет о нетяжких правонарушениях, связанных с наркотиками – прямо или косвенно. Тогда подсудимому в качестве альтернативы наказания предлагается пройти курс лечения и реабилитации.

Такой подход, по мнению Михаила Зобина, будь он применен в России, не потребует дополнительного финансирования, поскольку альтернативное лечение может проводиться амбулаторно, на базе существующих наркологических диспансеров. Что же касается принудительного лечения, то, по утверждению врача, де-факто его вовсе не существует. Поскольку целью лечения является воздержание от употребления наркотиков, то она (эта цель), достигается с первого дня изоляции и никакого специального лечения для этого не требуется. К сожалению, период воздержания почти всегда ограничивается сроком самой изоляции.

Также нарколог критически оценивает планы авторов законопроекта по решительному избавлению от наркотической зависимости “злостных” потребителей наркотиков.

“Говорить о полном излечении части наших пациентов не приходится в принципе”, – отмечает Михаил Зобин. Наркомания – это хроническое заболевание, это признано мировым медицинским сообществом, это признается и российской наркологией.

“Хроническое заболевание по определению подразумевает его неизлечимость: точно так же, как ни один эндокринолог не вылечил сахарный диабет, и ни один терапевт не вылечил гипертонической болезни. Но это не означает, что в таких случаях лечение бессмысленно. Здесь цель лечения -  и это в полной мере относится и к наркомании – купировать основные проявления болезни, ограничить ее воздействие на жизнь человека”,  – поясняет Михаил Зобин. А вместо этого, по мнению нарколога, законопроект предлагает изолировать людей, страдающих наиболее тяжелой формой болезни.

И это при том, говорит Зобин, что эффективность добровольного лечения не превышает 10%. Причем эти 10% не подразумевают полного “выздоровления”, речь идет о ремиссии (срок, в течение которого больные наркоманией воздерживаются от употребления наркотиков), продолжительностью более года. Таким образом, следуя логике законопроекта, 90% наркопотребителей подлежат принудительному лечению. Неясно, только, почему такое лечение будет более эффективным, чем добровольное.

Никакой критики, как считает Михаил Зобин, не выдерживает утверждение авторов законопроекта, объясняющих “эпидемию наркомании” тем, что каждый наркоман втягивает в орбиту наркопотребления более десятка человек из своего окружения. По мнению врача, если даже ориентироваться на минимальные цифры – 2 млн. российских наркопотребителей, следуя этой логике, через несколько лет их должно быть не менее 20 млн, но уже следующее умножение на 10 дает цифру большую чем население страны.

“В мире существуют два концептуальных подхода к проблеме наркомании – это “принятие” и “исключение”, – говорит Михаил Зобин. Модель “исключения” рассматривает факт употребления больными наркотиков, как злостное нарушение принятых в обществе законов и правил, и предлагает изоляцию этих пациентов – в места лишения свободы и в закрытые больницы с тюремным режимом. Такой подход, по мнению нарколога, и предлагают авторы законопроекта. Но это путь не решения, а усугубления проблемы. Изоляция наркозависимых лиц и применение к ним репрессивных мер, как показал мировой опыт, приводит лишь к их маргинализации, увеличивает смертность, риск распространения ВИЧ, гепатита-С и прочих заболеваний.

Во всем цивилизованном мире, говорит Михаил Зобин, реализуется другой подход – “принятия”. Он предполагает, что наркоманы – это наши сограждане, которые страдают от зависимости, и должны как-то жить среди нас, а мы должны предоставить возможность минимизировать негативные последствия их болезни  для них самих, и для общества. И выдумывать здесь ничего не надо, уверен нарколог: во всем мире уже давно существуют программы лечения, связанные со снижением вреда от употребления наркотиков. Существуют проверенные доказательными исследованиями и клинической практикой стандарты и протоколы лечения, рекомендуемые Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), Управлением ООН по наркотикам и преступности (УНП) и объединенной комиссий ООН по ВИЧ/СПИДу.

Но Россия, по словам Михаила Зобина, является одной из немногих стран мира, где эти рекомендации полностью игнорируются. В результате, указывает доктор, у нас самый высокий уровень распространенности ВИЧ среди наркопотребителей и самый высокий уровень смертности (по данным руководителя ФСКН, более 30 тыс. человек в год), в 10 раз превышающий среднеевропейские показатели.

Без оглядки на ООН

Весьма спорной инициатива ФСКН, вопреки заверениям ее представителей, оказалась и с точки зрения соответствия международным нормам и конвенциям, касающихся, причем, не только собственно наркотиков, но и смежных проблем, в том числе соблюдения прав человека. РАПСИ попросило проанализировать законопроект под этим углом зрения Михаила Голиченко, адвоката, эксперта по вопросам наркополитики в странах бывшего СССР, имеющего опыт работы в структурах ООН.

Он заявил, что предложенные ФСКН нормы полностью противоречат и международным конвенциям, и, вообще, базовым принципам политики всех международных организаций, так или иначе касающихся в своей деятельности проблем наркотиков.

“Эти меры не могут считаться конституционными”. Анализ Михаила Голиченко >>>

По указанной ссылке приводится полный текст его подробного юридического комментария, который может быть интересен специалистам. Здесь же предлагается его сокращенная “популярная” версия.

“В докладах целого ряда международных организаций уже давно констатировано, что установление ответственности за потребление наркотиков приносит минимальный результат с точки зрения снижения уровня их потребления или их доступности в обществе”, – говорит Михаил Голиченко. Вместе с тем, считается доказанным, что эта мера, одновременно, влечет серьезные последствия в виде стремительного роста ВИЧ/СПИДа среди потребителей наркотиков, их маргинализации и недоступности для медицинских и социальных служб, смертей от передозировок, а также росту тюремного населения и значительным дополнительным бюджетным расходам.

Действительно, в некоторых цивилизованных странах, включая семь стран Евросоюза, которые, очевидно, и имеют в виду авторы законопроекта, употребление наркотиков, по словам Михаила Голиченко, продолжает оставаться уголовно наказуемым деянием. Однако он отмечает, что соответствующие законы были введены не менее 10-15 лет назад, а многие намного раньше, – в 1970-е годы (Франция, Великобритания, Швеция). Но правоприменительная практика в этих странах показывает, что наркопотребители крайне редко доходят до суда и уж тем более подвергаются наказанию за употребление наркотиков. Это полностью соответствует научным данным о том, что наказание не является эффективной и действенной мерой для работы с наркозависимыми людьми.

Предлагаемые ФСКН меры “побуждения к лечению наркомании”, включая уголовное наказание и принудительное лечение, как утверждает Михаил Голиченко, полностью противоречат совместному заявлению 12 учреждений ООН (УНП ООН, ВОЗ, ЮНЭЙДС, Международная организация труда, Программа развития ООН, ЮНЭСКО и другие) от 8 марта 2012 года, призывающему к немедленному закрытию центров принудительного лечения  и содержания для лиц, потребляющих наркотики.

Несмотря на разницу в названиях, которые используются в законопроекте, считает адвокат, они приведут именно к созданию мест принудительного содержания и принудительных работ под видом лечения для лиц, потребляющих наркотики. Между тем, еще в 2008 году ВОЗ и УНП ООН отдельно категорически высказались против уголовных санкций по отношению к лицам, страдающим наркозависимостью.

Конвенции ООН, а также многочисленные документы учреждений ООН указывают также на то, что лица, страдающие наркозависимостью не должны находиться в местах лишения свободы и им необходимо предоставлять альтернативные виды наказания всегда, когда это возможно, так как зависимость является медицинской, а не уголовно правовой проблемой. Речь в них идет об альтернативных наказаниях лишь за связанные с потреблением наркотиков преступления, в первую очередь такие, как хранение, приобретение, совершенные наркозависимыми лицами хищения, но отнюдь не за потребление наркотиков само по себе.

Предложение ФСКН наказывать людей, по сути, за болезнь, говорит Михаил Голиченко, противоречит Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, Конвенции “О защите прав человека и основных свобод”, ст. 7 Международного Пакта о гражданских и политических правах, а также ст. 21 Конституции РФ.

Также положения законопроекта, по мнению эксперта, не отвечают требованиям о защите прав человека и основных свобод от произвольного вмешательства со стороны государства, закрепленных в Конституции РФ, международных договорах РФ, Международном Пакте о гражданских и политических правах, и Конвенции о защите прав человека и основных свобод. В первую очередь это касается предложения об обязательном или принудительном лечении тех, кто лишь “систематически” (то есть больше одного раза в год) употребляет наркотики. Но очевидно, говорит Михаил Голиченко, что не все такие люди нуждаются в лечении, и заставлять их проходить его – грубейшее нарушение.

Альтернатива, которой нет

Практически все эксперты также усомнились, что прописанные в законопроекты нормы могут быть успешно применены на практике. Вопросы лечения и медико-социальной реабилитации потребителей наркотиков в законопроекте лишь продекларированы. Кто, где, как и на какие средства будет этим заниматься, остается не понятным.

Возможности ныне существующей в России системы оказания наркологической помощи крайне ограничены, к тому же, и системы как таковой в этой области так и не было создано. Профильные государственные учреждения пребывают в довольно трудном положении, а негосударственные действуют на платной основе (причем, услуги их весьма дороги), и зачастую используют спорные с точки зрения закона и морали методы. Что касается социальной реабилитации наркоманов, то в России в этой области вообще нет почти никаких наработок, и известные методики носят лишь экспериментальный характер.

По данным Национального научного центра наркологии, в 2010 году в РФ работало 3 реабилитационных центра в совокупности на 140 мест, и 71 реабилитационное отделение на 1441 коек. Таким образом, по словам Михаила Голиченко, государство может обеспечить реабилитацию лишь 0,3% из официально зарегистрированного (550 тысяч) и 0,09% из оценочного (1,7 млн) числа наркозависимых.

Создание же полноценной государственной системы по лечению и реабилитации больных наркоманией, очевидно, вопрос огромных финансовых вливаний и не одного года работы.

Соответственно, полагают многие эксперты, подобные мероприятия пока на деле останутся чистой профанацией, эффект от них будет нулевым, и реальных стимулов отказываться от употребления наркотиков у обвиняемых или подсудимых не появится. Оговоренная в законе возможность пройти лечение от наркомании и реабилитацию подавляющим большинством из них, очевидно, будет рассматриваться лишь как способ уйти от наказания. Это, естественно, вызовет ответную реакцию карательных структур, которые будут более пристально следить за уличенными в пристрастии к наркотикам гражданами, и наказывать их за нарушение взятых обязательств.

Таким образом, как опасаются правозащитники, закончиться все может лишь массовыми посадками потребителей наркотиков со всеми вытекающими – обострением социальной обстановки, еще большим разгулом коррупции, криминализацией общества и т.д. Проблема распространения наркотиков при этом решена так и не будет, а только еще обострится.

Материал с сайта: http://rapsinews.ru/legislation_publication/20120424/262925545.html

Читайте также по этой теме: ФАР против законопроекта ФСКН РФ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»

]]> http://rylkov-fond.org/blog/narkopolitika/narkopolitika-rossiya/rapsi-article/feed/ 0 http://rylkov-fond.org/blog/health-care/health-carehr/ticf/ http://rylkov-fond.org/blog/health-care/health-carehr/ticf/#comments Fri, 18 May 2012 20:35:35 +0000 ivan http://rylkov-fond.org/?p=8455

Сегодня в Хорошевском районном суде Москвы прошло первое заседание по заявлению Фонда содействия защите здоровья и социальной справедливости имени Андрея Рылькова к Управлению Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков по Москве.

В феврале ФСКН парализовала работу сайта гражданских активистов, критиковавшего наркополитику России. Полицейские потребовали у регистратора доменных имен прекратить делегирование www.rylkov-fond.ru. После блокирования интернет-ресурса активисты обжаловали действия ФСКН в суд с просьбой обязать начальника УФСКН по Москве устранить препятствие в доступе к их сайту. Сегодня на заседание Госнаркоконтроль представил отзыв заявление Фонда имени Рылькова.

Представитель Управления попросил суд отказать гражданским активистам в удовлетворении их требований в полном объеме. В отзыве он написал, что 13 декабря 2011 года из прокуратуры Москвы в ФСКН поступило обращение депутата Госдумы Игоря Архипова для проверки, в частности, соответствия деятельности нормам действующего законодательства Фонда имени Рылькова. В свою очередь, как следует из материалов дела, к депутату Госдумы обратился с жалобами на гражданских активистов президент Центра здоровой молодежи Никита Лушников. 25 января ФСКН подготовила представление с требованием прекращения делегирования домена Фонда имени Рылькова “в связи с размещением материалов, пропагандирующих (рекламирующих) употребление наркотических средств”. 12 марта в Управление пришло сообщение, что 3 февраля сайт был заблокирован. То есть Управление считает, что оно “имело достаточные законные основания для направления представления о прекращении делегирования домена www.rylkov-fond.ru”.

- Не оспаривая наших доводов по существу, представители ФСКН отстаивают позицию, согласно которой служба вправе без приведения каких-либо аргументов и обоснований в любое время требовать от регистраторов и провайдеров блокирования доступа к любым интернет-ресурсам, – комментирует отзыв Госнаркоконтроля юрист Межрегиональной правозащитной Ассоциации “Агора”, кандидат юридических наук Дамир Гайнутдинов. – Это нарушает как Конституцию России, так и Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод. Европейский суд многократно подчеркивал, в том числе, и в решениях по жалобам на Россию, что, ограничивая свободу выражения мнения, государство (которое в данном случае представляет ФСКН) обязано дать убедительное и четкое обоснование необходимости такого ограничения в демократическом обществе. Такого обоснования не было в представлении, на основании которого был заблокирован сайт Фонда имени Андрей Рылькова, его не представлено и в отзыве на заявление об оспаривании незаконных действий начальника УФСКН.

Следующее заседание по этому делу состоится 8 июня 2012 года в Хорошевском районном суде Москвы.

Напомним, Управление ФСКН по Москве направило регистратору доменных имен ООО “Регистратор доменов” требование прекратить делегирование домена www.rylkov-fond.ru. Его администратором является “Фонд Андрея Рылькова”, известный жесткой критикой государственной наркополитики России. При этом, исходя из новых правил регистрации доменных имен, наркополицейские ничем не мотивировали свое решение, прикрывшись общей фразой о якобы размещении на сайте “материалов, пропагандирующих употребление наркотиков”. В результате интернет-ресурс был заблокирован.

Новые правила вступили в силу 11 ноября 2011 года. В них сказано, что “делегирование домена может быть прекращено регистратором на основании письменного решения руководителя (заместителя руководителя или приравненного к нему должностного лица) органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность”. Раньше же можно было приостановить делегирование доменного имени на основании судебного акта (постановления) или мотивированного решения (запроса) в письменной форме одного из руководителей органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность. При этом в правилах уточнялось, что блокировка осуществляется в случаях, установленных федеральными законами, до ее отмены судом или органом, который вынес решение о приостановлении делегирования.

- Раньше в правилах указывалось на необходимость мотивированного запроса от силовиков, – юрист Дамир Гайнутдинов. – Сейчас правоохранительные органы могут без какой-либо мотивации блокировать неугодные для них интернет-ресурсы. Уверен, что изменения в правилах были пролоббированы специально.

Материал с сайта http://openinform.ru/news/unfreedom/16.05.2012/26828/

Были опасения, что неподготовленные слушатели не поддержат подход снижения вреда от наркотиков, но всё прошло отлично и мы собрали около 100 человек неравнодушных и дружественных слушателей.

Сначала Арсений Павловский представил базовую теорию о снижении вреда. Потом Максим Малышев поделился от сердца к сердцу тем, как мы работаем на улицах Москвы и как выживаем в условиях травли со стороны государства. А в заключении Александр Дельфинов поделился мыслями по поводу неэффективности сегодняшней наркополитики и войны с наркотиками вообще. После перешли к дисскусии и вопросом от слушателей, где к нам присоединились Татьяна Евлампиева и Алик Хачатрян.

За исключением не совсем трезвого пожилого мужчины, который кричал, что лучше пить алкоголь, и еще одного чувака, который в целом соглашался с гуманистичным подходом к наркозависимым, но был против внедрения в России заместительной терапии метадоном, все были настроенны крайне благожелательно. Задавали вопросы про Ройзмана, метадон, опыт других стран, про наше финансирование и много чего еще. Тепло и много улыбались, хлопали нам и подбадривали! Это было здорово – видеть обычных людей, которые соглашались с наши принципами в работе с наркозависимыми, поддерживали нас и спрашивали чем нам можно помочь!

Макс Малышев

Консорциум

рррррр

Участники:

К участию в тренинге приглашаются активисты и лидеры сообществ ВИЧ-положительных МСМ, а также сотрудники организаций, инициативных групп и проектов, оказывающих поддержку сообществам МСМ, живущим с ВИЧ. Количество мест ограничено. В тренинге смогут принять участие только 20 человек. Предпочтение будет отдаваться кандидатам из шести следующих целевых регионов программы: Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Краснодара, Казани и Нижнего Новгорода. Высоко-замотивированные участники из других городов России также могут подавать заявки на участие в тренинге.

Критерии отбора:

Поскольку количество мест на участие в тренинге ограничено, участникам предлагается заполнить анкету, в которой необходимо максимально подробно и творчески изложить свою мотивацию на участие в тренинге, а также ответить на ряд других вопросов анкеты. К рассмотрению будут приниматься только (!) полностью заполненные анкеты. Анкета участника прилагается к настоящему анонсу. Анкеты участников тренинга должны быть посланы по электронной почте на orelaids#gmail.com и info#menzdrav.org не позднее 27 мая 2012 г.

Тема тренинга:

Данный тренинг будет посвящен вопросам развития лидерства и потенциала сообществ ВИЧ-положительных МСМ, включая вопросы развития услуг и сервисов, направленных на улучшение качества жизни геев и бисексуалов, живущих с ВИЧ, и возможным способам взаимодействия и коммуникации внутри и вовне сообществ.

Дата и место проведения:

Тренинг будет проведен с 7 по 10 июня 2012 г. в г. Орле. Все расходы на участие в тренинге, включая проезд, питание и проживание будут покрыты организаторами тренинга.

За дополнительно информацией, пожалуйста, обращайтесь

orelaids#gmail.com и info#menzdrav.org

Внимание! Срочно распространяем!

12 мая полицейскими, при участии работников ЦПЭ по Тюменской области был арестован Николай Ламбин.

Николай Ламбин стал общественным активистом в декабре 2011 года, когда организовал встречу, а затем и группу Вконтакте “Против жуликов и воров – Тюмень”.

Полиция и работники центра Э активно давили на него, чтобы он прекратил заниматься активистской деятельностью в интернете. По словам Николая Ламбина, в период декабря 2011 – марта 2012 года к нему на работу неоднократно наведывались работники центра Э, интересовались его личной жизнью, намекали, что если он не прекратит заниматься общественной деятельностью, то у него могут “найти наркотики”. И вот 12 мая, перед его свадьбой, наркотики у него “нашли”.

Он направлялся из пригорода в Тюмень для встречи со своей невестой – Надеждой Быковой. Она рассказала, что 11 мая он уехал от нее домой в Винзили и должен был 12 мая приехать на собственную свадьбу. С Надеждой Быковой они должны были расписаться в одном из Тюменских ЗАГСов. Но 12 мая его телефон был отключен и он не появился ни в Тюмени, ни дома в Винзилях. Вчера вечером Надежде Быковой позвонил назначенный в обязательном порядке адвокат Николая Ламбина и передал свою визитку, он сообщил, что Николай был задержан полицией по дороге в Тюмень, при задержании присутствовали работники тюменского центра Э. По словам Николая Ламбина ему подбросили наркотики и обвиняют по статье 228 ч.1., оказывают давление для того, чтобы он подписал признательные показания.

14 мая истекают 48 часов с момента задержания и в 11.00 должен состоятся суд, который вынесет решение о мере пресечения в отношении Николая. Сейчас друзья и родственники Николая собирают деньги для адвоката.

13 мая на заседании Совета инициативных групп и граждан Тюмени было вынесено решение о поддержке Николая Ламбина и начале общественной кампании в его защиту. Мы считаем, что полиция таким образом пытается давить на общественного активиста и мстит ему за то, что он, не побоялся угроз и продолжил активную общественную деятельность, в том числе приняв участие в марше миллионов в Москве.

Поддержите Николая Ламбина:

Яндекс – кошелек 410011412654875

Телефон его невесты – Надежды Быковой 89199333564

Страница Николая Ламбина Вконтакте - http://vk.com/id167841417

]]> http://rylkov-fond.org/blog/novosti/lambin/feed/ 0 http://rylkov-fond.org/blog/novosti/occupy-abay/ http://rylkov-fond.org/blog/novosti/occupy-abay/#comments Mon, 14 May 2012 06:29:57 +0000 ivan http://rylkov-fond.org/?p=8406 Сложилось так, что мы после проведенной акции “Оккупай, но проверяй: акция в защиту печени оппозиции”, остались на Чистых прудах делать тесты на ВИЧ еще на день….и еще на день….и ещё на день.

Было интересно работать и видеть интерес людей к тому, чем мы занимаемся и к нашему подходу к теме наркотиков и проблеме их употребления. Мы раздали много брошюр, много рассказывали о снижении вреда, отвечали на вопросы и видели интерес у людей к этой теме. Стоя 3 дня в центре акций оппозиции на Чистых прудах и видя, что тут проводятся различные дискуссии, семинары и встречи мы тоже решили рассказать людям о нашей организации, о том чем мы занимаемся и о таком подходе, как снижение вреда от употребления наркотиков. Сказано – сделано! Подошли к организаторам и записались на вторник, 15.05.2012 в 19-00.

Заявленная тема семинара и последущей дискуссии «Альтернативный подход к проблеме наркопотребления в условиях авторитарного государства».

Планируем немного рассказать самом подходе и принципах снижения вреда от наркотиков, о нашей работе и проблемах в Москве, затронуть тему наркофобии и прочих преследований наркопотребителей.

Ждём вас на Чистых прудах у памятника Абаю во вторник, в 19-00. Если потеряетесь и не увидите нас, то звоните по телефону 89268879087 (Макс), и я вас сориентирую. Приходите поддержать нас, рассказать свой опыт, поспорить и просто встретится!

ФАР

Сергей Б. Это единственная фотография Сергея, которая нашлась

Автор: Лариса Соловьева

Четыре стены твоей комнаты, комнаты, освещенной солнцем. Комнаты, в которой ничего не изменилось, словно бы хозяин  ушел ненадолго и вот-вот вернется. Войдет, тяжело опираясь на трость, измученно-виновато  улыбнется… И ни за что не станет жаловаться и ныть, до последнего будет скрывать то, что ему мучительно и нестерпимо больно…

Паркур

Он любил преодолевать высоту.  Замирал, останавливаясь перед прыжком, замедлял дыхание, успокаивая бешено колотящееся сердце, дрожь в коленках… Заглядывал в свой страх… Выдох, шаг и… прыжок! Мгновение и ты уже на земле. И вот она – радость, настоящая, взрыв эмоций, возникшее чувство полноты жизни – как отказаться от него? Как променять его на унылые серые будни?

Что же сейчас? Сломанное бедро, деформация костей. Сложные медицинские термины. Мир сузился до пределов твоей квартиры.  Оглядываешься  -  все те же четыре стены, комнаты, ставшей тюрьмой, из которой нельзя выйти. Нельзя – не потому, что не пускают, а потому, что каждый шаг причиняет боль, мучительную, бесконечную, от которой еще как- то прячешься днем, но по ночам она возвращается, чтобы властвовать, чтобы вгрызаться в твое тело и пожирать твой мозг.  Твой сегодняшний Эверест – ступени на второй этаж. Неодолимая высота – ступенька автобуса. И еще,  ты не можешь сидеть, как все нормальные люди, можешь только  стоять, лежать и ходить. Ходить, перенося центр тяжести на трость, впиваясь в нее так, что белеют костяшки пальцев.

Он долго отрицал эту боль, не пускал, преодолевал, не жаловался никому.  Просто надеялся, что она пройдет. И только когда загремел в больницу,  узнал о том, что это возможно навсегда.  И еще он узнал о том, что у него ВИЧ, который тоже не пройдет.  Остался один, наедине со своими проблемами, о которых нельзя рассказать никому.

Проект «Инициатива равных» в малых городах

Маленький полусонный город, утопающий в зелени. Мы с Ириной нашли его практически случайно: полулегально раздобыв адреса, мы обходили ВИЧ-инфицированных, живущих в маленьких городах, чтобы поговорить с ними, рассказать о том, что они не одиноки, что есть мы- люди, живущие с таким же диагнозом, вселить в них уверенность и силы.  И выполнить главную цель нашего проекта  -  попробовать создать группу взаимопомощи для людей, живущих с ВИЧ,  в этом маленьком забытом богом городе, где люди бояться зайти в поликлинику к врачу-инфекционисту  потому, что  обо всех  плохих новостях сразу узнает весь город.  Диагноз  здесь не просто разглашается, он смакуется, передается из уст в уста, и люди предпочитают не обращаться к врачам, скрывать свой диагноз, и уж если прихватит, то ездить в Калининград. Мы находили людей, старались преодолеть недоверие, приглашали к нам на группу, существующую в Калининграде, а чаще – никого не заставали дома, т.к. в этом городе мало работы, и большинство местных уездят на работу в Калининград. И только он Сергей, узник своей комнаты, всегда был дома.  Нас встречала его мама – радушная, добрая, настоящая русская женщина. Сергей  встречал нас застенчивой улыбкой, и  был рад поговорить.  Ведь он так давно не выходил из дома – его одиночество длилось почти два года, знакомые и друзья жили своей жизнью, редко уделяя ему внимание, а родителям он не мог ничего рассказать. И совсем не с кем было поговорить  о  том, что так мучило его и терзало, да и кому мы все нужны с нашими болячками?  Так, забегая к нему раз в неделю, мы постепенно подружились, стали подробнее интересоваться его проблемами, и, наконец,  задались вопросами состояния его здоровья – проходит ли он обследования, есть ли у него группа инвалидности,  чем он снимает болевой синдром. Он ничего не знал о ВИЧ-инфекции,  т.к. после выявления заболевания ни к кому не обращался,  слышать не слышал про показатели, определяюшие его состояние – не сдавал анализы на иммунный статус и вирусную нагрузку. Также он ничего не знал и о том, что есть какая-то там АРВ-терапия, замедляющая развитие СПИДа, не знал, что в его городе, таком небольшом, 250 человек живет с ВИЧ-инфекцией. Инвалидности  у  него не было, и боли он ничем не снимал. Просто никуда не выходил из дома и почти все время лежал, т.к. передвигаться было очень больно. Он не жаловался и не ныл, просто рассказывал о себе. О том, что мог раньше. Он почти не вставал, с трудом передвигался по дому. И только глаза жили – задорные, добрые, на измученном болью лице.

Совсем незадолго до этого, у меня умерла подруга от онкологии, и несколько таблеток трамадола, оставшиеся от нее, я отдала ему. В свой следующий приезд я застала удивительную картину: он стал понемногу ходить, опираясь на трость, и, даже (!), пытался что-то отремонтировать в своей комнате. Улыбнувшись, на вопрос «как это удалось» ответил вопросом: «Что это за таблетки?». Я объяснила, что он может их просить и легально выписывать от боли в своей поликлинике у лечащего врача. Так началась эпопея получения для Сергея трамадола для снятия боли,  с  прохождением обследований в поликлинике г. Гурьевск и центре СПИД г. Калининграда, а затем – получением группы инвалидности.

Кто из врачей хоть раз задавался вопросом о том,  как трудно тяжело больному человеку  добраться до поликлиники? А с переломом шейки бедра это практически невозможно! Кто из врачей понимает, что для того, чтобы дождаться своей очереди к врачу нужно, как минимум, быть мастером спорта? Кто из врачей знает, как трудно больному человеку пройти комиссию на группу инвалидности? Ведь она – как в космос! Наверное столько же обследований! А может ли кто- то  предположить, что сдать анализы – еще труднее, особенно если все поликлиники расположены  далеко и в разных местах?

Странная особенность – врачи, словно бы не видели, что ему трудно ходить, что ему трудно сидеть, и уж если сел, то лучше лишний раз не вставать, что в машину его приходится практически грузить…  Все это пришлось объяснять врачам районной поликлиники и центра СПИД, добиваясь приема Сергея вне очереди. Каждый выезд  Сергея обходился в немалую сумму – переезд в автобусе был практически невозможен из-за высоты ступени, приходилось ездить  на такси.  Но главное было сделано  –  в районной поликлинике ему выдали «бегунок» на группу инвалидности и стали назначать  трамадол.  Через три месяца мучений была получена 2-ая группа инвалидности сроком на 1 год.  Несколько раз удалось договориться – инфекционист поликлиники с медсестрой привозили Сергея в центр СПИД на своей машине, благо город, где он живет находится в 30 километрах от Калининграда. Назначать АРВ-терапию Сергею уже было можно, но врачи опасались назначать ее без анализа  на содержание кальция. Такой анализ можно было сделать только в диагностическом центре  г. Калининграда.  Но с  направлением на анализ дело застопорилось – центр СПИД рекомендовал, но не давал направление; платно было дорого. Нужно было выбивать бесплатное, а это – еще один виток посещений поликлиники и долгая очередь в несколько месяцев. Его «футболили» и гоняли по кругу, посылали  на диагностику без направлений, а к моменту сдачи последних анализов первые устаревали… Не удивительно,  что он устал от бесполезных выездов  и плюнул на эту затею – просто иссякли силы, благо еще был  небольшой резерв – иммунный статус был около 300 единиц. Сергей ограничился ежемесячным выездом в поликлинику за назначением трамадола, откуда возвращался измочаленный после стояния в очередях.

Тренинг на сплочение

Потом, уже осенью, мы вытащили его на 3-х дневный тренинг «Командообразование и сплочение жителей малых городов», проводимый для людей, живущих с ВИЧ, найденных нами за время проекта. Погода не радовала, мы жили в гостинице, все время проводили в занятиях, и за  тренинг добились  многого  – провели свою первую группу взаимопомощи. Это была самая благодарная аудитория – люди, живущие с ВИЧ из малых городов, вырвавшиеся из своих раковин! Словно прорвавшаяся плотина чувств! Наверное впервые, многие из них говорили о себе, о том, что так мучает нас  –  людей с диагнозом.  О том, о чем обычно не говорят, чтобы никого не грузить! Сергей все три дня перенес стойчески: сидя в неудобном кресле, участвовал во всех упражнениях, всей командой  мы даже преодолевали пропасть, бережно передавая и перенося его через преграды. Его горящие глаза говорили обо всем – он жил, чувствовал себя нужным и полноценным членом команды. Его поддерживала столь необходимая каждому из нас атмосфера единства, причастности и нужности. Уже в конце, на обратной  связи он говорил о переполняющих его чувствах, том, как это важно для него – быть вместе со всеми и быть равным. Закрывая группу, я  сказала , что верю и чувствую, что время потрачено не зря, мы будем вместе двигаться вперед. И даже если не судьба создать устойчивую группу, то ради вот такого Сергея стоило все это делать.

Через неделю мы провели группу в их маленьком городе – сидели в кафе, ели пиццу, придумывали название группы, выбирали лидера из местных, строили планы. И только выйдя из кафе я поняла, что  остановить машину или вызвать такси в этом забытом богом городе вечером -просто нереально, а идти до дома Сергея довольно далеко. Шли долго, почти три часа, делая много передышек, понимая, что подобные «прогулки» для Сергея подвиг. Потом, я  просто потеряла надежду на чем-нибудь уехать  домой в Калининград –  автобусы, уехавшие на кольцо, проваливались, как в черную дыру… Добралась домой я  ночью, поймав частника, стригущего деньги в двойном размере…

Нужна ли региону работа с ВИЧ-инфицированными?

Прошло пол года. Мы виделись, когда он приезжал в центр СПИД на анализы, после них он пил чай  у меня в кабинете для равного консультирования  и некоторое время приходил в себя. Восстанавливал  силы, дожидался приема очередного специалиста, общался с теми, кто забрел на консультацию.

Потом,  приказом главврача инфекционной больницы нас неожиданно попросили освободить кабинет для равного консультирования в 2-х недельный срок.  Безжалостным росчерком пера у ВИЧ-инфицированных забрали  равное консультирование, группы взаимопомощи,  перечеркнули весь немедицинский сервис, существовавший в этом крохотном кабинете на волонтерских условиях. Забрали место, где можно было получить консультацию по ВИЧ/СПИДу, гепатитам, запить таблетку, дождаться приема врача, выпить чая с печеньем, пообщаться, поделиться наболевшим…  Не стало места, где такой вот Сергей, приехавший из области к 8 утра для сдачи анализов должен находиться до приема специалистов, который начинается в 15 и даже 16 часов. Заодно забрали и кабинет у наших партнеров – КРДМОО «ЮЛА», работающих с наркопотребителями и людьми из уязвимых групп. Даже для них, исправно выплачивающих арендную плату, места  не нашлось.

На заявление  от нашей региональной организации людей, живущих с ВИЧ «Статус плюс», Министр здравоохранения правительства области ответил, что помещение в центре СПИД нам предоставить не могут.  И посоветовал нам……обратиться в наркологическую больницу или тубдиспансер (!!!), т.к. они «тоже занимаются проблемами ВИЧ-инфекции». Спасибо доброму министру! Значит нам нужно в Тубдиспансере расположиться, чтобы быстренько умереть и не задавать вопросов? Уж не поверю, чтобы министр Здравоохранения правительства не знал, что основная причина смертности ВИЧ-инфицированных – туберкулез!!! Понимаю, что мы стали не неугодны,  т.к стали задавать много неудобных вопросов… но чтобы так!!!

И что же в итоге? Рост эпидемии в регионе продолжается, число оторвавшихся от лечения за 1 квартал 2012 года – 140 человек. В нашем бывшем кабинете для равного консультирования, как и в кабинете «ЮЛА» стоят  одинокие и невостребованные никем капельницы. Двери этих кабинетов, существующих с неведомой целью, всегда закрыты. Для работы с ВИЧ-инфицированными, никогда не оплачиваемой регионом, остались  корридоры центра СПИД,  да еще – возможность  созваниваться по необходимости, а она возникает так часто, что телефон раскаляется! Основные силы стали уходить на адвокацию и преодоление административных барьеров, а вот помощи реальным людям, консультирования и психологической поддержки – почти не осталось.

Диагноз – наркоман?

Прошел год. Мы созванивались с Сергеем по-необходимости, он звонил, когда «истерил», и не с кем было поговорить. Потом позвонил из ВИЧ-отделения инфекционной больницы, сказал, что загремел с пневмонией в реанимацию, но выжил. Ему назначили терапию и на днях выписывают. А еще он пожаловался, что из стационара уезжал в поликлинику, чтобы выписать трамадол, но врач-хирург вдруг наотрез отказался его выписывать. Сергей сказал, что на следующий день уже будет дома, и попросил вмешаться в ситуацию с назначением трамадола, потому, что просто не сможет ходить.

Мной было написано и подано заявление от «Статус плюс» в поликлинику района с описанием ситуации Сергея – о динамике его заболевания, отсутствии улучшения, и произошедшей отмене обезбаливающих препаратов, ранее назначаемых пациенту  врачом и комиссией КЭК по медицинским показателям в течение года ежемесячно. Заявление содержало просьбу назначить пациенту эффективное лечение и препараты для снятия боли. К заявлению была приложена выписка из устава организации, позволяющая нам  выступать в интересах пациентов с ВИЧ-инфекцией и задавать вопросы.  На следующий день я доставила Сергея к врачу-хирургу на прием и зашла в кабинет для беседы. Пояснила, что в поликлинику подана жалоба на его действия, с которой, как оказалось, врач уже ознакомлен. Далее я пояснила, что заявление в Минздрав пока не подано, что я пришла поговорить с врачом, т.к. я предпочитаю не жаловаться, а помогать конкретному человеку, нуждающемуся в помощи. Сказала, что пациент доставлен и ждет своей очереди в коридоре.  Попросила  осмотреть его и назначить препараты для лечения и снятия болевого синдрома. Врач ответил отказом. Я спросила  пояснить причину, т.к. в состоянии Сергея ничего не изменилось  -  бедро не срослось, операция не произведена, боли не прошли.

Ответ врача не посто ошеломил меня, поверг в ступор: «Если каждый СПИДоносец будет диктовать мне, что выписывать…». Я задала врачу вопрос – понял ли он то, что мне сейчас сказал?  Врач ничего не ответил, его медсестра просто уткнулась в бумаги. После этого я вышла из кабинета, т.к.  мне было необходимо время, чтобы взять себя в руки. Описать свои чувства трудно, но могу сказать, что испытала настоящее потрясение, почувствовала себя изгоем, человеком второго сорта, т.к. сама являюсь человеком, живущим с ВИЧ, о чем врач знал из поданного мной заявления. А следовательно – слова врача были напрямую адресованы мне.  Могу сказать, что подобного унижения я еще никогда не испытывала. Наверное, так чувствует себя человек, которого растаптывают и намеренно макают лицом в грязь. Некоторое время я просто стояла в коридоре поликлиники в состоянии полной прострации, и не могла придти в себя.

Затем состоялась моя беседа с заместителем главного врача, которой я рассказала о фразе, произнесенной врачом – хирургом Пучковым. Попросила ее вмешаться в ситуацию, и начать лечить пациента. Зам. главного врача пообещала, что Сергея осмотрят два врача-хирурга, и коллегиально примут решение о лечении или назначении препаратов.

После этого состоялась моя беседа со вторым хирургом, который поддержал своего коллегу, и, без осмотра пациента, ответил мне, что пациент выпрашивает трамадол, т.к. он наркозависимый. С этими словами врач повернулся ко мне спиной и зашел в кабинет врача-нарколога поликлиники. Я зашла с ним и обратилась к наркологу с вопросом – возможно ли прямо сейчас протестировать пациента на наркотические препараты?  Оказалось, что тестов в поликлинике нет.  Врач нарколог также подтвердила, что, по ее мнению, назначать пациенту препарат незачем. При этом, врач-нарколог пациента  не осматривала, на учете в наркологическом диспансере он также никогда не состоял.

В этот момент подошла очередь заводить пациента на прием к врачу-хирургу. Я взяла себя в руки, и завела Сергея в кабинет, попросила разрешения присутствовала при осмотре. Врач изучал его снимки и результаты компьютерной томографии. В этот момент я сумела задать врачу следующие вопросы: «Что изменилось в состоянии пациента за год, может быть, срослось бедро, или, в заболевании наметилась положительная динамика?  Оказалось, что нет, ничего не изменилось. Тогда я спросила: «Испытывает ли пациент боль? Если да, то чем ее снимать?».  Врач ответил, что боль пациент испытывает, но она вполне терпимая. Снимать ее можно анальгином, пенталгином и бромом.

Тогда я спросила: «Почему  препарат выписывался в течение года ежемесячно, назначение препарата подтверждалось комиссией КЭК, и чем в данный момент вызвана его отмена?». Врач ответил, что пациенту данный препарат не показан, т.к. он пьет его не от боли, а для удовольствия и от наркозависимости. Сказал, что трамадол  выписывал по просьбе отца Сергея, но больше этого делать не намерен».

Я спросила: как  можно установить степень боли и страдания больного, при условии, что  у каждого свой болевой порог.  А если Сергея считают наркозависимым, то кем был установлен данный диагноз? И если вдруг Сергей стал зависимым от препарата, то не врача ли в этом вина? И как  он собирается  лечить пациента в данной  ситуации? Также я спросила – будет ли пациент направлен на анализ для определения содержания кальция и на операцию.

Врач  спросил, знаю ли я, зачем человеку нужна боль? А на вопрос об анализах и дальнейшем лечении ответил: «Снявши голову по волосам не плачут», утверждал, что операция не нужна, т.к. «на 4-ой стадии СПИДа пациент просто не выйдет из наркоза».

Я спросила: «Почему врач взял на себя компетенцию Господа Бога и выбирает – кого миловать, а кого – карать?». Кроме этого пояснила, что у пациента не 4 стадия СПИДа, а 4-ая «А» стадия ВИЧ-инфекции. А СПИД – это 5-ая терминальная стадия. Пояснила, что в данный момент пациенту назначено лечение ВИЧ-инфекции (АРВ-препараты),  и при его ответственном и осознанном отношении к своему здоровью он вполне может жить  долго и качественно.  Но врач уже не собирался меня выслушивать. Он закончил осмотр, и отказал даже в направлении Сергея на МСЭ без его выезда. Его логика была такова: «Ведь он же пришел в поликлинику, стоит, значит может ходить».

Последние 15 дней.

Тогда я еще не знала, что вижу Сергея в последний раз. Не знала о том, что после получения очередной группы инвалидности и отмены препаратов он проживет всего две недели, мучаясь от боли, пытаясь снять ее смешным препаратом  –  деклофенак, совсем не предназначенным для этих целей.  Что будет вызывать скорую и ждать ее по 2,5 часа, потому, что в этом богом забытом городе нет своей скорой, и вызывать ее приходится из Калининграда. Не знала о том, что он совсем перестанет вставать, а по ночам будет плакать от боли и до крови об стену сбивать руки, сжатые в кулаки. И по ночам будет проклинать вас, господин доктор!

Обо всем этом я узнала позднее, когда получила ответ из Гурьевской поликлиники. Ответ о том, что врач отрицает какие-либо высказывания, а обсуждать со мной план лечения пациента поликлиника не намерена. Только тогда я стала звонить Сергею, но телефон молчал. Дозвонилась до его мамы, оказалось, что мы снова опоздали что-то сделать – вмешаться, помочь, изменить. Сергея уже нет, и его не вернешь…

Сергей умер. На днях уже 40 дней.  Умер в 34 года.

Светлая тебе память, Сережка!

От автора:

Который раз слышу ужасающую фразу: «Он наркоман, у него СПИД. Зачем лечить?» Сам мол, виноват. Знаю, что врачи известные циники. Да ради Бога! Мне не нужна ваша любовь к наркоманам, ВИЧ-инфицированным, или чтобы вы плакали от жалости к пациенту! Но чтобы отказаться лечить?! Снимать боль, зная, что человек обречен…и вдруг решить его посудить…назначить боль в назидание… За что? А если той же мерой и Вам отмерится? За проступок и помысел, за гордыню, или, как Сергею – ни за что…  Ведь он никогда не был наркоманом, это Вы ему намерили, господа моралисты.

Но, вернитесь на землю! А вы, страдая от боли, что бы делали? Вешались? Или для себя любимого сделали бы все, чтобы только не болело? Чтобы иметь счастье – такое малое – просто выйти из дома?  Да и кто вам сказал, что эти ваши «волшебные таблетки» дают при боли  наркотический эффект? Но вы же сами были убеждены, что Сергей умирает, и что – осознанно отказали  умирающему? Отказали, утверждая, что боль «терпимая», это с вашей точки зрения  – точки зрения здорового и сильного мужика!

А кто может определить степень страдания? Это ведь только свой порезанный палец болит. А чужая боль – терпимая, потому, что пациент стоит на ногах?  Но не может же он лечь у вас в кабинете на полу и стенать!

Странная логика – пришел – значит терпимо. Но ведь если не пришел – он для вас вообще не существует! Так делать то что? Не понимаю!

Наверное государству так легче- нет человека, и нет проблемы. Но почему врачи вдруг забыли уроки прошлого?  А то,  может избавимся – сначала от наркоманов, больных СПИДом, затем  - от душевнобольных, диабетиков и астматиков? А там глядишь  –  от стариков и евреев!

Ничего не напоминает?

Или наша медицина смертельно больна? Или врачи вдруг забыли, что лечение – право, а не привилегия?! Что его назначение не должно зависеть от субьективного отношения врача к какой-либо категории граждан, от их заболевания, цвета кожи…

Да, смерть Сергея наступила не от боли. Конечно, такого диагноза нет! Отек мозга, перепад давления – это официальные причины. Но то, что в последние дни жизни вы обрекли его на мучения с этим – то как быть?

И еще  – откуда у медиков эта СПИДофобия? Из за нее и существует проблема доступа к лечению для ВИЧ-инфицированных, для наркозависимых. И самое ужасное то, что именно медики не признают наркоманию заболеванием. И еще, о ужас, не понимают разницы между ВИЧ-инфекцией и СПИДом. А разница, между тем существенная – целых 4 стадии, которые могут развиваться  4-10-20 лет, если лечить. Так что проблему решать придется. Ведь эпидемия не идет на убыль, и уже несколько лет  основным  путем передачи ВИЧ является половой  (на 70%), так что все мы в одной лодке!

И еще – пишу, потому, что не могу молчать! Не могу, потому, что сама живу с ВИЧ-инфекцией. Потому, что сама знаю, что такое боль. Потому, что живу в этой стране. Потому, что не хочу умирать от равнодушия врачей-моралистов и счетоводов! Потому, что это 3-я смерть за эти 3 месяца! Потому, что на заявления  об этом не отвечает Минздрав, но с этим нужно что-то делать!!!!

Обсуждаемые вопросы:

- Социально-значимые заболевания в учреждениях ФСИН России и предупреждение их распространения в учреждениях исполнения наказания;

- Формирование приверженности к лечению в условиях УИС и при освобождении из мест лишения свободы;

- Реформирование пенитенциарной медицины;

Участники:

Барышев Сергей Николаевич – начальник Управления организации медико-санитарного обеспечения ФСИН России – далее УОМСО ФСИН России;

Мухамадиев Даврон Мансурович – Глава Регионального Представительства МФОКК и КП;

Тихонов Александр Геннадьевич – заместитель начальника УОМОСО ФСИН России;

Одинцов Виталий Евгеньевич – главный фтизиатр УОМСО ФСИН России;

Сафонова Светлана Григорьевна – главный бактериолог УОМСО ФСИН России;

Степанова Эльвира Вячеславовна – главный психиатр-нарколог УОМСО ФСИН России главный психиатр-нарколог УОМСО ФСИН России;

Галенко Владислав Васильевич – старший инспектор ФКУ ЦНТЛ ФСИН России;

Пунга Виктор Васильевич – заведующий отделом эпидемиологии, статистики туберкулеза и информационных технологий ЦНИИТ РАМН;

Смердин Сергей Викторович – директор НИИ физиопульманологии ГБОУ ВПО Первого МГМУ им. И.М.Сеченова;

Богородская Елена Михайловна – директор Московского научно-практического Центра по борьбе с туберкулезом;

Марьяндышев Андрей Олегович – заведующий кафедрой физиопульмонологии Северного государственного медицинского университета

Аккредитация:

по телефонам: +7 (495) 697-2812, +7 (495) 691-0987, +7 (916) 644-6239

по электронной почте: domjour@bk.ru,  e.papul@mail.ru

Главный нарколог Минздравсоцразвития РФ Евгений Брюн против уголовной ответственности за употребление наркотиков; он возлагает большие надежды на профилактику наркомании. Об этом он заявил на пресс-конференции. “Мы – против уголовной ответственности за потребление наркотиков, – заявил Брюн. – Лучше бы продумать законодательство о профилактики алкоголизма и наркомании”.

Структура потребления наркотиков, напомнил он, весьма разнится. Большинство потребителей не нуждаются в тюремной изоляции от общества. Они сотрудничают с медиками и не страдают зависимостью, поскольку употребляли наркотики несколько раз за всю жизнь. Что касается принудительного лечения, то здесь позиция главного нарколога такова: “принуждать лечиться не нужно, но нужно принуждать отказаться от наркотиков”. Брюн рассказал о значительных успехах, которых удается достичь путем профилактики. “Профилактика позволяет в 5-7 раз снизить потребление наркотиков”, – отметил врач. В России, по словам эксперта, 550 тысяч больных наркоманией и еще 4-5 млн являются потребителями наркотиков. “По основным престижным вузам страны до 30 проц учащихся потребляли или потребляют наркотики”, – рассказал Брюн.

Он обратил внимание взрослых людей на необходимость контроля а детьми, подростками и студентами. Изначально успешный молодой человек может оказаться неспособным к обучению, к социальной жизни в результате наркомании. “Часто безвозвратно меняется биохимия головного мозга, человек не может учиться, не может работать”, – отметил врач. Главный нарколог Минздравсоцразвития РФ считает необходимым наличие вытрезвителей в системе МВД. “К сожалению, от моих слов ничего не зависит”, – посетовал специалист. Он напомнил, что в минувшем году вытрезвители были ликвидированы, их больше нет в системе МВД. Теперь заниматься пьяными, находящимися в общественных местах, должны медицинские учреждения в регионах. “Мы долго сопротивлялись закрытию вытрезвителей, – рассказал Брюн. – Мы аргументировали свою позицию тем, что это – не больные, а нарушители общественного порядка”.

Однако закон уже принят, и во исполнение его в регионах начали создавать отделения острой наркологии, куда и привозят пьяных с улиц. Брюн рассказал, что такое отделение уже работает в Томске, и в этом году откроется в Москве.

Источник: http://www.HIVpolicy.ru/ по материалам Российской газеты, ИТАР ТАСС

Приглашаем вас на Киевский Хаб по ВИЧ/СПИДу – официальную региональную площадку XIX Международной конференции по СПИДу. Первая встреча Киевского Хаба будет организована Евразийской сетью снижения вреда (ЕССВ) и МБФ «Международный Альянс по ВИЧ/СПИД в Украине» 9 – 10 июля 2012 года.  В сентябре 2012 года пройдет вторая встреча Киевского Хаба.

Хабы по ВИЧ/СПИДу – это мини-конференции, которые проводятся в связке с Международной конференцией по СПИДу региональными и местными организациями для того, чтобы добиться как можно большего участия представителей сообществ.

Цель Киевского Хаба – обеспечить представление интересов людей, употребляющих наркотики, и других сообществ, затронутых проблемой ВИЧ в Восточной Европе (ВЕЦА), в Международной конференци по СПИДу, которая в этом году состоится в Вашингтоне.

Почему так важно принять участие в Киевском хабе по СПИДу?

Для того, чтобы принимать решения, способые изменить ситуацию с ВИЧ в ВЕЦА к лучшему, международные доноры и национальные правительства должны услышать, как политические и финансовые решения, принятые ими в недавнем времени, повлияли на жизнь людей, употребляющих наркотики, и другие сообщества.

Международная конференция по СПИДу – главный всемирный форум, на котором обсуждается политика и практика в сфере ВИЧ. Киевский Хаб поможет людям, употребляющим наркотики, и представителям других сообществ подготовить и передать послания для делегатов Международной конференции.

Как будет организован Киевский Хаб?

В течение двух дней у вас будет возможность принять участие:

-  В пленарных сессиях, во время которых участники встретятся с делегатами Международной конференции по СПИДу и обсудят вопросы, жизненно важные для людей, употребляющих наркотики,

-      В обучающих сессиях по коммунакации и адвокации,

-   В cессиях с видео-съемкой, во время которых будут записаны видео-сообщения, которые будут показаны на Вашингтонской конференции.

Помимо этого, в рамках Хаба состоится сессия по стратегическому планированию Евразийской сети людей, употребляющих наркотики (ЕСЛУН), и выборы в исполнительный комитет.

Как принять участие?

Регистрация бесплатная. Начало регистрации - 21 мая 2012.

Представители сообщества людей, употребляющих наркотики, смогут подать заявку на стипендию, которая будет использована для оплаты проезда, проживания и питания во время Киевского Хаба, так же как и расходы, связанные с метадоновой или бупренорфиновой терапией.

Вскоре вы получите ссылку на вебсайт Киевского Хаба, где можно будет получить подробную информацию и зарегистрироваться онлайн.

До встречи в Киеве!

Даша Очерет

Заместитель директора по политике и адвокации

Евразийская сеть снижения вреда (ЕССВ)

Анна Довбах

Ассоциированный директор по политике и партнерским отношениям

МБФ «Международный Альянс по ВИЧ/СПИД в Украине»

p.s. Обращаться в больницы бесполезно – к сожалению Департамент Здравоохранения Москвы несколько лет назад выпустил постановление о том, что его подведомственным учреждениям нельзя самим заниматься, и помогать организациям города, которые занимаются снижением вреда от наркотиков… А вот например в Австралии даже в Парламенте в туалете висят ящики для безопасной утилизации шприцев!

Однако печень подвержена ряду заболеваний, среди которых одним из самых разрушительных является вирусный гепатит С. По статистике каждый 33-й житель нашей планеты в один прекрасный день узнаёт, что он – инфицирован гепатитом С. В России оценочное число людей с гепатитом С составляет 5 миллионов, многие из которых просто не знают о его наличии.  В основном это молодые люди. Гепатит С передается в основном через кровь, поэтому риск гепатита может быть у тех, у кого был контакт с чужой кровью – все, от переливания крови (хотя сейчас кровь очень тщательно проверяется, так что этот риск для молодых людей крайне низок). Также инфицироваться можно при нанесении татуировок, пирсинга нестерильными инструментами, употреблении инъекционных наркотиков чужими шприцами, даже если эти случаи были единичны.

Своевременное выявление гепатита необходимо для того, чтобы следить за развитием вируса, его воздействием на печень и своевременного начала лечения.

В настоящее время единственным (признанным во всем цивилизованном мире) методом лечения гепатита С является комбинированная антивирусная (противовирусная) терапия препаратами интерферона и рибавирина. К сожалению, несмотря на то, что в соответствии с Федеральным законом об основах охраны здоровья граждан в РФ лечение социально значимых заболеваний должно проводиться бесплатно, бесплатное лечение гепатита С в нашей стране не доступно.  Наша организация «Фонд содействия защите здоровья и социальной справедливости им. Андрея Рылькова» борется за доступность бесплатного качественного лечения гепатита С – об этом вы можете прочитать на нашем сайте в разделе «Охрана здоровья: гепатиты».

А пока, приходите к нам сегодня! Если у вас есть свободные 15-20 минут, подходите – мы проконсультируем вас по вопросам гепатита С – лечения и профилактики, а также поможем провести экспресс-тест на наличие антител к вирусу. Мы будем в лагере с 2 до 5 часов дня. Звоните 8926-8879087 (Макс) или ищите девушку в желтом плаще (Аня) @anyasarang

03.05.2012 в 13.00 по московскому времени на Маросейке 12 у здания ФСКН поэт и журналист, а также сотрудник ФАР, Александр Дельфинов провел одиночный пикет “За гуманную наркополитику! Против наркофобии!”. Поводом в том числе послужила новость о том, что ФСКН представила книготорговцам некий список запрещенных книг, который включал в себя имена таких авторов, как Хаксли, Бодлер, Уэлш и другие.

Смотрите также видеоотчет о пикете:

В кофе-шопах этого региона теперь будет действовать так называемая «конопляная карта», которая дает доступ в эти заведения лишь жителям Нидерландов. Однако владельцы кофе-шопов, где единственно легально разрешено продавать марихуану в стране, заявили, что они будут игнорировать новые правила, опасаясь, что введение «конопляной карты» значительного уменьшит их доходы и приведет к потере большой части клиентов.

Поэтому в Маастрихте, расположенном на юго-востоке страны, рядом с немецкой и бельгийской границами, куда ежегодно приезжают 1,4 миллионов туристов для того, чтобы покурить травку, некоторые хозяева кофе-шопов заявили, что будут нарушать новый закон.

Муниципальные власти, напротив, объявили о готовности соблюдать нововведение и даже пойти на временное закрытие кофе-шопов, нарушающих его.

«Конопляные карты» вводятся в провинциях Зеландия, Северный Брабант и Лимбург, вдоль границ с Германией и Бельгией. С 2013 года власти Нидерландов планируют распространить этот запрет на всю страну.

Таким образом, 670 кофе-шопов, действующих в Нидерландах, должны будут превратиться в «закрытые клубы» с числом членов не более 2000 человек, являющихся жителями Нидерландов и старше 18 лет.

Власти страны оправдывают нововведение необходимостью бороться с уличной преступностью и продажей наркотиков на улицах, вызванными притоком иностранцев, приезжающих в Нидерланды специально для того, чтобы покурить коноплю.

На границе страны были даже установлены большие щиты с подсветкой, напоминающие о новом запрете: «Новые правила, никаких наркотиков».

18 апреля владельцы 18 кофе-шпопов попытались опротестовать новое правило в суде. Однако их иск был отклонен в минувшую пятницу судом в Гааге.

Владение, потребление и продажа пяти граммов конопли в кофе-шопе легализованы в Нидерландах с 1976 года. Однако выращивание ее и оптовая продажа запрещены.

Глава МВД Бельгии Жоэль Мильке выразила опасение, что новый запрет приведет к росту нелегальных продаж наркотиков на бельгийской территории, но при этом она заверила, что Бельгия готова бороться с наркотуристами.

Материал с сайта http://kontury.info

Александр Дельфинов 03.05.2012 в одиночном пикете "За гуманную наркополитику! Против наркофобии!" у здания ФСКН на Маросейке 12

Накануне майских праздников в медиа широко распространилась новость о том, что ФСКН, в просторечии — наркополиция, представила книготорговцам некий список запрещенных книг. Причина запрета — пропаганда наркотиков. Одним из первых было сообщение на канале “100 ТВ”, а затем об этом не написал только самый ленивый блогер.

В списке нерекомендуемых к распространению авторов якобы присутствуют такие имена, как Олдос Хаксли (известный среди “культурных наркоманов” своими описаниями действия мескалина), Шарль Бодлер (воспевавший гашиш), Уильям Берроуз (героин), Ирвин Уэлш (экстази) и другие мастера нехорошего слова. “Якобы” — потому что никакого списка “вредных” книг официально не существует.

Первый раз с идеей запрета книги за “пропаганду наркотиков” я столкнулся на рубеже 90-х и нулевых, когда писал послесловие для сочинения Баяна Ширянова “Низший пилотаж”, издательство Ad Marginem. Тогда, впрочем, никакого дела не возникло, но разговоры пошли. Затем, чуть менее десяти лет назад, 24 сентября 2002 года, в России был создан Госкомитет по противодействию незаконному обороту наркотических средств и психотропных веществ при МВД. В марте следующего года он был выделен в отдельное ведомство, а с 1 июня 2003 года начал работать в полную силу в качестве новой силовой структуры, нацеленной, согласно официальному положению, на противоборство так называемой “наркоугрозе”. Логично было бы предположить, что вслед за образованием такого мощного комитета, в 2004 году переименнованного в Федеральную службу по контролю за наркотиками, последует ряд громких дел с разоблачениями крупных наркоторговцев, вскрытием подпольных сетей наркомафии и прочее очищение Авгиевых конюшен.

Ничего этого, однако, не последовало. Новосозданная структура прославилась прежде всего делом ветеринаров, известным также как “кетаминовый скандал”. Обыски в ветеринарных клиниках, не то продававших наркоманам кетамин, не то просто незаконно использовавших его во время операций как наркоз для животных, прошли в ноябре-декабре 2003 года. Можно вспомнить и менее шумное дело о спортивных биодобавках, в которых обнаружили эфедрин, и совсем уже анекдотичное дело против кактусоводов, якобы разводивших мескалиносодержащие виды колючих растений. За все эти годы в России не было ни одного крупного процесса, вскрывшего бы механизм оптовой торговли нелегальными наркотиками, а если такой процесс и был, то он остался неизвестным общественности.

В октябре 2003 года в России появились новые законы о запрете пропаганды наркотиков — это статья 6.13 КоАП и статья 46 закона “О наркотических средствах и психотропных веществах”. Если свести их к одной фразе, то звучать это будет так: “О наркотиках или плохо, или ничего”. Фактически сформулированы эти нововведения в законодательстве были таким образом, что любая публичная дискуссия о наркополитике может быть приравнена к пропаганде наркотиков.

“Борьба с такой пропагандой, вплоть до изыскания ее “скрытых форм”, превратилась, благодаря усердию Госнаркоконтроля, в развернутое наступление на свободу слова, — говорилось в 2004 году в 70-м выпуске “Правозащитного анализа” на сайте “Мемориала”. — С книжных полок, будто во времена борьбы с “дегенеративным искусством” (в нацистской Германии — PP), стали исчезать “Электропрохладительный кислотный тест” Тома Вулфа, “Рассказики под экстази” Фредерика Бегбедера, “Верховный пилотаж” и “Пономарь” Баяна Ширянова, направляемые на экспертизу. В Ульяновске суд оштрафовал книготорговую фирму, обнаружив в магазине один экземпляр книги Л. Гринспуна и Дж. Бакалара “Марихуана: Запретное лекарство”, посвященной медицинским свойствам конопли. Чтобы не быть оштрафованными, книжки с сомнительными названиями снимают с продаж сами запуганные книготорговцы”.

Вот тогда-то и началась кампания по борьбе с наркотическими “мыслепреступлениями”, инициированная столь трезвыми умами новоиспеченных наркополицейских. Именно ульяновский суд, арестовавший том издательства “Ультра.Культура” о марихуане, создал первый прецедент реального юридического запрета книги за наркопропаганду. Тогда же ФСКН рекомендовала книготорговцам временно прекратить продажу еще двух “ультракультурных” книг, пропагандирующих наркотики, — “Фенэтиламины, которые я знал и любил” Александра и Энн Шульгиных и “Штурмуя небеса” Джея Стивенса. Параллельно с этим при помощи ФСБ были выведены из книготорговли книги того же издательства “Аллах не любит Америку” под редакцией Адама Парфрея, двухтомник “Антология современного анархизма и левого радикализма” и “Терроризм изнутри” Брюса Хоффмана и “Невесты Аллаха” Юлии Юзик — эти издания попали под действие положений о запрете экстремизма и пропаганды терроризма.

В результате совместной операции ФСКН и ФСБ против радикального издательства, возглавляемого известным поэтом Ильей Кормильцевым, были не только запрещены отдельные книги, но и фактически разорено само кормильцевское предприятие (деньги, ушедшие на штрафы и прочие связанные с делом выплаты, оказались слишком большими). “Ультра.Культура” закрылась. Илья Кормильцев уехал в Лондон, где вскоре умер от рака. История “Ультра.Культуры” произвела сильное впечатление на других издателей и книготорговцев в России. Сегодня участники этого бизнеса сто раз подумают, прежде чем связываться с ФСКН.

Через пару лет после этого я сам хотел издать в России роман, посвященный реггей-музыке и некоторым специфическим аспектам российской наркополитики. Получил в общей сложности 12 отказов, но лишь одно маленькое московское издательство, поначалу с радостью пообещавшее книгу напечатать, оказалось настолько честным, что четко объяснило причины отказа страхом перед конфликтом с ФСКН. “Если мы издадим твою книгу, разошлем ее по магазинам, а потом против нас в суд выйдет наркоконтроль, то мы проиграем и будем вынуждены за свой счет изъять книгу из продажи и уничтожить тираж, а также выплатить штраф. Общая сумма будет где-то в районе 5-6 тысяч евро, если учитывать затраты на тираж, — мы не можем рисковать такими потерями, никто не хочет повторить судьбу “Ультра.Культуры”, — объяснила мне свое решение директор издательства (не называю ее имени из-за уважения к ее тогдашней открытости).

Единственный реально существующий список запрещенной литературы в нашей стране относится именно к сфере политического экстремизма и даже открыто вывешен на сайте Министерства юстиции. На сайте ФСКН никаких списков не имеется, однако в недрах этого ведомства, судя по всему, постоянно обсуждаются подобные идеи. В 2009 году стало известно о “черном списке” из 37 наркокниг, поступившем в библиотеку города Орска. Впоследствии эта информация была опровергнута — начальник управления ФСКН РФ по взаимодействию с общественностью и СМИ Николай Карташов заявил, что, мол, никакие списки никто никому не рассылал, а какие-либо книги могут изыматься только по решению суда. Но, как говорится, осадочек остался.

Кто и зачем хочет запретить “наркотическую” литературу? По следам событий вокруг книги “Марихуана. Запрещенное лекарство”, запрещенной судом города Ульяновска по представлению ФСКН, тогдашний замглавы наркополиции Александр Михайлов сказал в интервью “Российской газете”: “Я в своей жизни сталкивался с цензурой, но сейчас у нас в стране ее не существует. Речь идет о другом — о безопасности страны. Представьте, если бы мы нашли в подвале ртуть и если мы ее изымаем — это нормальные меры безопасности или ущемление потребителей паров ртути в правах? Поэтому мы не можем допустить продажи книг, в которых описывают изготовление взрывчатки и наркотиков. Элементарные меры государственной безопасности. Если бы у нас была цензура, такое издательство в принципе не могло бы существовать, но оно же существует. И если у человека, отвечающего за выбор издаваемой литературы, отсутствует какой-то “внутренний редактор”, то мы должны ему подсказать, и нам приходится исправлять его ошибки”.

Что ж, спасибо за столь откровенно высказанную позицию, но меня больше интересует иное: а на что в реальности влияют ограничения в информационной сфере? Что, становится меньше наркоманов, сохнет в поле конопля, резко вырастает здоровье нации? Не говоря уже о том, что Россия в очередной раз становится всемирным посмешищем, запрещая своим гражданам читать стихи классика французской литературы Шарля Бодлера (кстати, одним из первых переводчиков его знаменитого поэтического сборника “Цветы зла” был мой прадед Арсений Альвинг). Мне кажется, и мое мнение основывается в том числе на реальных встречах с некоторыми чиновниками из ФСКН или Государственного антинаркотического комитета, что все эти люди просто совершенно некомпетентны в том деле, которое им поручено.

Правда заключается в том, что ФСКН на самом деле не знает, как справиться с проблемами злоупотребления нелегальными наркотиками, с распространением ВИЧ и гепатита С, куда девать миллионы маргинализованных опиоидных наркопотребителей, как остановить пресловутый поток героина из Афганистана и т.д. Мы помним о тех случаях, когда офицеры ФСКН умирали от передозировок на рабочих местах. Мы помним о фантастическом Алексее Советове, замначальника вологодского управления ФСКН, руководителе Череповецкого межрайонного отдела Госнаркоконтроля, подполковнике полиции, оказавшемся главным наркоторговцем Череповца (осенью 2011 года штурмовать тамошний отдел наркополиции приезжал московский спецназ). Мы помним о московских наркополицейских, приторговывавших наркотиками, хранившимися прямо в помещении ЮЗАО Управления ФСКН. Можно сказать, что это лишь исключения, а может быть, это симптомы коррупционного сращивания госнаркоконтроля и реальной организованной наркопреступности.

И я думаю, что куда легче демонстрировать “наверх” классно собранные “палки”, делая красивый план по раскрытию и на символическом уровне “фильтруя базар”, осуществляя обыски в ветеринарных клиниках и рассылая испуганным книготорговцам рекомендательные списки запрещенных книг, чем углубляться в омут настоящей борьбы с наркомафией. Туда, где требуется храбрость, профессионализм и офицерская честь — качества, которых кое-где у нас порой кому-то немного недостает.

Материал с сайта http://www.publicpost.ru

Автор: Александр Дельфинов

В декабре 2011 года мне довелось поучаствовать в правозащитном тренинге по работе с наркозависимыми людьми в Твери. Среди участников был 25-летний Паша Н. из города К. В Москву его буквально вывезли из родного города, где он проходил свидетелем обвинения по одному делу, резонансному и банальному одновременно. В городе К. еще с середины девяностых активно промышляет организация воинствующих трезвенников, в последние годы действующая совместно с полицией. Эти люди ведут маленькую победоносную войну с наркотиками в отдельно взятом регионе, не брезгуя пытками, подставами и провокациями.

Вышло так, что Паша под силовым давлением этих парамилитарных трезвенников сдал правильным пацанам из полиции своего друга детства, тоже наркомана. Однако на суде он отказался от показаний, данных под прессом, — по тамошним раскладам поступок-подвиг. Это вызвало пацанский гнев. У дверей Пашиной квартиры принялись дежурить крепкие ребятки, как бы намекающие на бренность всего земного вообще и хрупкость человеческого здоровья в частности. Друзья спрятали Пашу на даче, чтобы воинствующие трезвенники не могли «поговорить» с ним, как привыкли делать у себя в офисе. После очередного выступления в суде и очной ставки с растерянными ментами, не присутствовавшими при задержании Пашиного друга, но фигурировавшими в протоколе, дело окончательно приобрело абсурдно-инфернальный характер. Что, впрочем, отнюдь не гарантировало оправдательного приговора. И вот тогда Пашу, продолжавшего торчать и бывшего легкой мишенью резвых трезвачей, посадили в поезд, отправили в Москву и определили в единственную приличную наркологическую клинику. После двадцати восьми дней мучительного детокса и месяца психологической реабилитации он оказался на нашем тренинге.

В далеком и полном надежд 1988 году вышло в свет эссе «Могут ли угнетенные говорить?» профессора гуманитарных наук Колумбийского университета Нью-Йорка Гаятри Чакраворти Спивак. Этому тексту суждено было стать культовым текстом постколониального дискурса «исследования угнетенных» — по сути, он вводил универсальную метафору субкультурной самоизоляции любого меньшинства в современном обществе. Спивак — представительница интеллектуально-феминистского крыла, в своем эссе она изящно полемизирует с такими постмодерн-мудрецами, как Антонио Грамши, Жиль Делез или Мишель Фуко, учившими, среди прочего, о необходимости прямой борьбы угнетенных масс за свои права — без помощи профсоюзов или иных посредников. Спивак, по сути, реанимирует и реабилитирует старую формулу Карла Маркса о том, что угнетенные не могут представлять себя сами, а потому кто-то должен взять на себя функцию представительства.

Она рассказывает простую и жуткую историю индийской девушки Бхуванешвари Бхадури, участницы национально-освободительной боевой группы, решившую покончить с собой от безысходности после отказа от роли политического киллера: девушка оказалась в ситуации, когда единственным способом политического и личного высказывания для нее осталось самоубийство. В результате Спивак приходит к парадоксальному выводу: «угнетенные не могут говорить сами за себя». Оставшись одни в критических обстоятельствах, они словно лишаются способности повествовать о своих бедах — для этого у них нет ни языка, ни необходимого отстранения. Хотя Гаятри Чакраворти Спивак рассуждает о положении угнетенных женщин в русле своих гендерных исследований, ее тезис оказывается приложим и к другим «другим». Например, к наркоманам.

Что такое хороший тренинг? Это полный интерактив. Не лекция, когда один говорит, а все слушают. Здесь люди общаются, иногда происходит прорыв эмоций, иногда рождаются гениальные идеи. Чаще — не очень. Идеальный тренинг дает полезный опыт коллективных действий, и в любом случае на тренингах много говорят друг с другом, например во время кругового представления участников или во время подготовки презентаций по заданиям в группах. В нашем случае речь также шла о конкретных согласованных действиях по защите прав одной из самых угнетенных социальных групп — наркопотребителей, наркозависимых.

В Твери собрались адвокаты, журналисты, арт-активисты, соцработники и представители неформального сообщества людей, употребляющих наркотики, — те, кто, например, осмелился выступить с судебными исками против государственных органов о недоступности заместительной терапии или недоступности гарантированной законом бесплатной диагностики гепатита С. Чисто формально внутри нашей группы Паша относился именно к этой группе. С одним отличием: он не был ни правозащитником, ни социальным активистом, не совершал наркоманского coming out’а, не подавал никаких исков и, вообще, согласился поехать на тренинг в последний момент, после долгих уговоров.

Еще в Москве, перед тренингом, мы все вместе ходили на оппозиционную демонстрацию и митинг на Болотной площади. Паша оказался в компании непривычных для себя людей: во-первых, все открыто и довольно активно обсуждали вслух тему наркотиков; во-вторых, никто не «мутил» и не собирался этим заниматься; в-третьих, все проявляли интерес и уважение к Паше, но при этом ощущался некий недоосознанный разрыв — для человека, никогда в жизни не покидавшего не только города К., а и своего конкретного района, было мучительно ощущать свою заброшенность в «продвинутой» московской тусе.

Короче говоря, когда мы встретились в Твери, все повторилось в более наглядной форме: если приходила Пашина очередь сказать свое слово в круге обсуждения, он отнекивался: «Мне сказать нечего», «А что я могу сказать?», «Я лучше посижу и вас послушаю». Он пожимал плечами, при этом было заметно, что левое двигается чуть иначе — из-за постинъекционной травмы у Паши атрофировалась часть мышцы. Этот парень из российской глубинки был совершенно типичным представителем той части молодежи, которая больше всех пострадала от царящей в России наркофобии (и оборотной ей наркомании). Он не знал, как рассказать о своем травматичном опыте. Более того, само словосочетание «травматичный опыт» было абсолютно чуждым его сознанию, вполне живому и бодрствующему, но — лишенному возможности высказаться.

«Как ты считаешь, этот тренинг был для тебя полезен?» — спрашивали Пашу в последний день. «Не знаю, — отвечал он. — Да, наверное, полезен».

«Оправдались ли твои предположения, с которыми ты ехал на этот тренинг?» — спрашивали его. «Не знаю, — отвечал он. — Не было у меня никаких предположений. Ну, интересно было вас всех послушать».

«Будешь ли ты использовать полученные на тренинге знания для своей практической работы?» — задавался вопрос. «Не знаю, — отвечал Паша. — Домой хочу вернуться поскорей».

Паша молчал не потому, что ему нечего рассказывать или его жизнь бедна событиями. Но он впервые в жизни оказался вне привычной системы понятий, где на одной стороне — гонимые наркоманы со стигмой «животных» и «нелюдей», плюс их созависимые друзья да родственники, а на другой — агрессивно гудящее большинство, «нормальное общество», репрезентируемое, к примеру, кудрявыми ангелами антинаркотического насилия типа Евгения Ройзмана и сказочными сотрудниками карающих органов. «Не наказывать, а воспитывать» — так звучит европейская формула соцработы с проблемными индивидуумами, и ее сложно даже произнести вслух в стране, где в ходу псевдоюридические выражения типа «добровольно-принудительное лечение» и псевдомедицинские сентенции «наркомания — не болезнь, а просто распущенность».

Лечить неверно работающий мозг, приковывая наручниками к кровати — вот современное российское ноу-хау. Избить наркомана кулаками и дубинкой, чтоб жопа почернела, — вот должное воспитание для молодого человека, пустившегося во все тяжкие. Недавно в беседе с одним в высшей степени либеральным, человеколюбивым, и естественно, оппозиционным политологом я услышал: «А что наркоманы? Это люди конченые! Я бы их расстреливал на месте».

Можете себе представить, какие методы решения проблемы предлагают нелиберальные ультраконсерваторы, строгие к грешникам? Знаменитый своими неудачными шутками в прямом эфире протоиерей Димитрий Смирнов в опубликованном 11 мая 2011 года интервью газете «Труд» предложил попросту сослать всех наркоманов на отдаленные острова. По мнению главы синодального Отдела по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными учреждениями, у нас много неосвоенных, пустующих территорий, а наркоман — это «социально опасное животное» и требует изоляции.

О’кей, когда говорит отец Димитрий, не поймешь порой, может, он и вправду так шутит? Иначе откуда этот православный сталинизм? Ведь когда-то Большой террор 1930-х начинался с зачисток асоциального элемента в больших городах. Наркоманов в СССР тогда было множество: кокаин-марафет находился чуть ли не в свободной продаже, богема нюхала эфир, простолюдины с южных окраин жевали кукнар, анашу курили все подряд. История наркополитики в нашей стране пока не написана, но отдельные свидетельства эпохи прорываются то тут, то там. Я вспоминаю подшивку журналов «Огонек» за 1928-й или 1929 год, обнаруженную в бумагах покойного дедушки — историка по профессии, коммуниста по убеждениям. В одном из номеров имелся разгромный фельетон, посвященный острой проблеме: оказывается, в московских казино не только нэпманы ведут жаркую игру на деньги, там девушки танцуют почти голые и кокаин повсюду, и даже некоторые партийные работники позволяют себе захаживать в эти вертепы разврата. Интересный эпизод имеется в почти позабытом пропагандистском худфильме 1936 года режиссера Евгения Червякова «Заключенные», где рассказывается о перевоспитании антисоветских попутчиков на строительстве Беломорканала. В отрывке, вывешенном на YouTube, девушка-зэчка поет под гитару песню с характерными словами: «Кокаина серебряной пылью все дороги мои замело». На практике все было еще более кинематографично.

И история со ссылкой наркоманов на «отдаленные острова» у нас в стране тоже уже была — ее, чудом задокументированную официально, раскопал в середине 2000-х в наших архивах французский советолог Николай Верт. В 1933 году почти семь тысяч так называемых спецпоселенцев, то есть ссыльных, большинство из которых был бомжами, наркоманами, проститутками и прочими нежелательными в больших советских городах гражданами, оказались на необитаемом острове Назино посреди реки Обь. Это было в мае, но температура по ночам опускалась ниже нуля. На острове отсутствовали постройки, горячее питание, вообще минимально приемлемые условия содержания заключенных. Начался каннибализм. В письме Сталину инструктор Нарымского окружкома ВКП(б) Величко сообщал: «Люди начали умирать. Они заживо сгорали у костров во время сна, умирали от истощения и холода, от ожогов и сырости. В первые сутки бригада могильщиков смогла закопать 295 трупов… Вскоре началось в угрожающих размерах людоедство. В результате из 6 100 человек, прибывших из Томска, и плюс к ним 500–700 человек, переброшенных из других комендатур, к 20 августа осталось в живых 2 200 человек».

Этот чудовищный остров смерти — лишь эпизод из волны репрессий против так называемых «деклассированных элементов и нарушителей паспортного режима», стоивших нашей стране миллионов человеческих жизней. Кто печалится нынче о них? Кто помнит? Неужели лишь специалисты-историки? Мы знаем об этом преступлении, потому что его списали на «вредительские действия» наркома Ягоды, которого и самого расстреляли. Было расследование событий на «острове каннибалов», и документы следствия уцелели до наших дней. Можно, конечно, сказать, что это лишь исключение из правил и что достопочтенный военный капеллан отец Димитрий вовсе не имел в виду подобного кошмара. Да, наверное, не имел. Да, исключения. Но, увы, в символическом плане история назинских людоедов лишь подтверждает правило. В случае с Бхуванешвари Бхадури мы узнаем о печальном положении вещей только после добровольной смерти девушки. О бесчеловечных методах советских соцчисток повествуют скупые слова полицейских протоколов.

Угнетенные молчат. Если попадает в их среду случайный умник, способный осмыслить положение вещей и не озвереть при этом, то получаются «Колымские рассказы» Варлама Шаламова. Но и для него вся оставшаяся послелагерная жизнь стала мучительным поиском нелживого способа изложить пережитое. Шаламов, как известно, умер в дурке. Отечество наше не терпело критикующих пророков и не собирается их терпеть, наоборот, у нас опять идет пропагандистская война с новыми «очернителями действительности», а на майские праздники собираются пускать по улицам страны «сталинобусы». Здесь странным образом смыкаются интересы нынешних властей и ригористичного руководства РПЦ, мечтающих о возврате «добровольно-принудительных исповедей», как это уже было в царской империи в XIX веке, и заявляющего о воинствовании церкви против ложных гуманистических ценностей. Милость к павшим, к которой столь безответно призывал великий поэт, так и осталась для нас подозрительной экзотикой. Зато такие приятные явления ноосферы, как смертная казнь, телесные наказания, долгое лишение свободы за пустяковые правонарушения — вот это у нас процветает.

А Паша Н. из города К. по-прежнему молчит, вернулся на родной район и где-то там тихонечко торчит. Его другу влепили четыре года по сомнительному делу, в котором все доводы обвинения выглядят грубо сфальсифицированными, но судья самого справедливого в мире суда, по сложившейся традиции, не стал принимать во внимание никакие тезисы защиты. Наркоман — преступник по определению, наказания достоин по умолчанию, и, даже если в данном конкретном случае главное доказательство вины было попросту подброшено бравыми полицейскими, все ведь понимают: в другой-то раз этот самый наркоман и вправду купил бы пару граммов нездоровой дряни, продаваемой на российских просторах под названием «героин». Паша Н. вернулся в свой город и попросту живет, как умеет, как привык, как сложилось. Он не знает, как можно эту тему переделать. Не верит, что московские тусовщики, не носящие меховых кепок и гуляющие по болотным митингам, в силах что-то изменить. Да и что менять? Все так живут. И как говорить об этом? «Нормально живем. Все путем у нас. Пацаны на районе, девчата. Все так живут».

Материал с сайта: http://www.bg.ru/opinion/10840/

Мы публикуем интересное письмо, которое несколько дней назад очень широко распространилось в сети Facebook. Автор отправил свое послание и нам. У пана Майзлика на данный момент заблокирован доступ к Facebook, и его возможности бороться за свое дело ограничены, поэтому мы решили обнародовать его письмо.

Меня зовут Зденек Майзлик. Мне 66 лет. Согласно законам Чешской Республики и Европейского Союза, я – наркодилер. Меня в любой момент могут арестовать и осудить на долгий срок. Все это из-за того, что я ищу и выращиваю для своей дочери коноплю с содержанием ТГК, превышающим установленные законами нормы.

Моей дочери 45 лет. С 27 лет она страдает болезнью, которая называется рассеянный склероз. Из-за этой болезни тело дочери сковывали постоянные очень болезненные судороги. У нее не работает кишечник. Она страдала от сильнейших запоров, из-за которых она дважды оказывалась в отделении интенсивной терапии. Она потеряла аппетит и похудела до 38 килограмм.

Она не в состоянии самостоятельно двигаться, она постоянно в инвалидной коляске. Помощь близких ей нужна для самых банальных движений, делая которые, здоровый человек не задумывается об этом вообще. Ей оперативно пришлось устанавливать выводящий канал из мочевого пузыря. У нее возникла невероятная депрессия, она потеряла интерес к окружающему миру и сосредоточилась только на том, как избавиться от своих проблем. Моя дочь хотела покончить с собой. Официально разрешенные лекарства ей назначали все в больших и больших дозах. Тем не менее, постепенно они потеряли свою эффективность.

Потом врач-специалист посоветовала ей попробовать использовать коноплю в виде марихуаны. После всего одной сигареты с марихуаной все судороги в ее теле стали слабее. После добавления в течение недели размельченной марихуаны в пищу сначала стали легче и потом практически прошли запоры. Прошла самая страшная депрессия, дочь опять стала интересоваться окружающим миром. Дозы кортикоидов и цитостатиков, в конце концов, можно было уменьшить. За год ее вес увеличился до 42 килограмм.

Конопля, тем не менее, не вылечит мою дочь. Но конопля способствует тому, что после нее жизнь моей дочери перестает быть невыносимой.

Несмотря на то, что употребление конопли ей так помогает, по законам Чешской Республики и Европейского союза моя дочь употребляет запрещенное вызывающее привыкание вещество, и те, у кого в этой стране есть власть, считают ее наркоманом.

По статистическим данным, в Чешской Республике от 14 до 18 тысяч пациентов с этой болезнью. Любой из них, кто решил, что больше не хочет терпеть эти тяжелые условия, которые приносит с собой болезнь, попадает в черный список власть имущих этого государства и Европейского Союза и рискует получить на свою голову высокие штрафы и судебные преследования.

Каждый из членов семьи и родственников, кто решит помочь этим  больным людям и найдет для них коноплю или вырастит ее, также рискует получить высокие штрафы, судебные разбирательства и многолетний срок.

При этом для такого преследования нет рациональных оснований. Было практически неоспоримо доказано, что зависимость от марихуаны такая же сильная, как привычка есть шоколад. Почему тогда потребление шоколада не запрещают, и можем покупать его даже для самых маленьких детей?

Было практически неоспоримо доказано, что опасность для здоровья и общества от употребления марихуаны на порядок ниже, чем опасность употребления табака и алкоголя.

Как тогда возможно, что любой взрослый человек в этом государстве в любом продуктовом магазине может купить пачки сигарет и может курить, где хочет и сколько хочет. И единственная неприятность, которая портит жизнь такому человеку, – это лицемерная надпись, что курение вызывает рак.

И как тогда возможно, что кто угодно в Чешской Республике и в Европейском Союзе может где угодно купить гектолитры алкоголя и упиться до немоты?

Если кто-то в этих странах докурится до рака или упьется почти до смерти, за ним не придет полиция, чтобы его арестовать, за ним приедет скорая помощь, отвезет его в больницу, и там ему окажут бесплатную помощь специалисты.

Чем провинились тысячи людей, больных рассеянным склерозом, страдающих болезнью Паркинсона или Альцгеймера, раком, глаукомой, болезнью Крона, мигренью, не знаю, чем еще, что сильные мира сего могут высылать за ними свои силовые подразделения, чтобы украсть у них это лекарство и потом преследовать этих больных всевозможными способам?

Я сам марихуану не употребляю. И я против того, чтобы у несовершеннолетних был свободный доступ к марихуане. Точно так же я не согласен с тем, чтобы у несовершеннолетних был свободный доступ к табаку и алкоголю.

Но по какому праву кто-то берет на себя право решать, могу ли я свою дочь лечить травой, которая ей однозначно помогает. И по какому праву кто-то берет на себя обязанность решать, что я могу курить табак и таким образом увеличивать свои шансы заболеть раком, что я могу пить алкоголь до полусмерти, но что я не могу употреблять коноплю, чтобы расслабиться.

Моя дочь для того, чтобы снова не биться в конвульсиях, должна ежедневно выкуривать от четырех до пяти сигарет с марихуаной, так называемых косяков. От этого она никогда не была в психотическом состоянии. И после такой сигареты она говорит вполне нормально, на ее лице нет глуповатой улыбки, и ведет она себя вполне рационально.

Для того, чтобы поддерживать функционирование своего кишечника, каждый раз с приемом пищи она должна употреблять столовую ложку размельченной конопли. И это не имеет никаких нежелательных последствий.

Таким образом, ежедневно моя дочь употребляет где-то 3,5 – 5 грамм этой травы. Сильные мира сего своей политикой, накладывающей ограничения, сделали так, что эту траву можно найти только на черном рынке, и ее стоимость колеблется около 30 евро за 5 грамм. То есть в месяц моя дочь должна была бы отдавать за это вещество до 900 евро. Это около 22,5 тысячи чешских крон. Ее пенсия по инвалидности всего лишь 7 тысяч крон. Я и моя жена – пенсионеры, и пенсии нам хватает только на проживание.

Поэтому коноплю для дочери я должен выращивать сам, только в крайнем случае я могу ее купить. Каждый год я должен посадить 25-30 растений. В итоге для дочери останется 20-25 растений. Но уже за шесть растений сажают в тюрьму.

Если сильным мира сего удастся меня разоблачить, я отправлюсь в тюрьму, и моя дочь опять превратится в скрючившееся от судорог и ревущее от боли человеческое существо.

Я взрослый и дееспособный человек, и меня очень оскорбляет то, что какие-то обладающие властью люди думают, что только они могут указывать мне, чем я должен лечиться, чем должна лечиться моя взрослая дочь.

Меня сильно оскорбляет и то, что эта группа полубогов может решить, что взрослые и якобы свободные люди для собственного удовольствия могут употреблять алкоголь и табак, хотя это опасно, но они не имеют права употреблять коноплю, которая так же опасна, как шоколад.

Если вы дочитали до этого места, я могу быть доволен, потому что я знаю, вы будете думать о том, что прочитали. Но я не могу позволить себе быть скромным, поэтому я обращаюсь к вам с просьбой. Я прошу, помогите мне. И помогите моей дочери. И, собственно, нам всем. То есть и самим себе.

Знаете, моя дочь до 27 лет была совершенно нормальным человеком, со своими радостями и обычными ежедневными заботами. Она любила кататься на лыжах. Участвовала в танцевальных конкурсах. Играла на гитаре на концертах. Ни она, ни мы не думали, что все может так резко поменяться. Пока она вдруг не споткнулась на ровной дороге, где не о что было спотыкаться. Так болезнь дала о себе знать.

И это может произойти когда угодно с любым из нас. Эта болезнь может появиться у кого-то, кого вы очень любите. Это может случиться с Вашим ребенком. И тогда именно Вы окажетесь в такой ситуации, что придется просить, чтобы Вам разрешили посадить пару растений, которые помогут.

Прошу, помогите. Я не хочу от Вас ни денег, ни других подарков.

Но я прошу Вас, пошлите это письмо другим. Своим близким, друзьям и знакомым. И попросите их, чтобы они сделали то же самое. Пусть будет известно об этой экзекуции, которую совершают власть имущие Чешской Республики и других стран ЕС над больными людьми, которые не хотят ничего другого, кроме как лечиться так, как они хотят, как, по их мнению, хорошо для них.

И пусть все осознают, каких бесправных существ из нас, якобы свободных людей, делают сильные мира сего.

И если  Вы захотите еще как-то помочь, откройте страницу, на которой идет сбор подписей за легализацию лечебной конопли (www.lecebnekonopi.cz/petice/podepsat), и присоединитесь. Если Вам это покажется недостаточным, напишите своему депутату и сенатору, пусть они задумаются над таким положением вещей.

Мы действительно не бесправные существа без собственных мозгов. Мы взрослые, разумные люди, и мы хотим быть свободными.

Зденек Майзлик,

Тын-над-Влтавоу, Чешская Республика

Материал с сайта http://www.inosmi.ru/europe/20120421/190926174.html

Автор: Алина Колкер

В Твери случилось удивительное событие. Впервые в России суд удовлетворил требование рядового гражданина признать действия регионального министерства здравоохранения незаконными. Для того чтобы добиться справедливости, Максиму Малышеву потребовался почти год.

Как известно, в России лечение гепатита С лицам с инфекцией ВИЧ предоставляется бесплатно. Об этом говорит Федеральный закон «О предупреждении распространения в РФ заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)». Самая главная строка этого закона гласит: «ВИЧ-инфицированным гражданам медицинская помощь предоставляется бесплатно».

Самая бесплатная медицина в мире

Однако на деле оказывается, что регионам федеральный закон не писан. В этом «на собственной шкуре» убедился Максим Малышев, когда решил лечить гепатит С.

Тверичанин уже около восьми лет работает в сфере антинаркотичекой пропаганды и потому с законами, касающимися больных ВИЧ, знаком хорошо. Каково же было его удивление, когда, обратившись в Тверской областной центр по профилактике и борьбе со СПИД, больной узнал, что просто так его лечить здесь никто не собирается.

– Мне сразу сказали, что лечение здесь бесплатное, но за диагностику заплатить придется, – рассказывает Максим. – Странно как-то получается. В моей голове давно уложилось, что диагностика – это неотъемлемая часть лечения. А тут – все анализы и консультации инфекциониста в ходе лечения должны оплачиваться самим пациентом. По моим скромным подсчетам, эти дополнительные расходы должны были обойтись примерно тысяч в пять рублей… Я работаю в Фонде имени Андрея Рылькова, и вместе с юристом фонда мы составили жалобу главному врачу Центра СПИД.

С этой жалобы и началась эпопея, продлившаяся без малого год…

Пишите письма

Максим написал жалобу и отправился с ней в кабинет главного врача Тверского областного центра по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями Олега Ноздреватых. Чтобы не только зачитать претензию, но и посмотреть в глаза человеку, с чьего молчаливого согласия бесплатное лечение обходится больным «в копеечку». Врач оказался абсолютно порядочным человеком.

– Ну что я могу сделать? – пожимал плечами доктор. – Пишу запросы в министерство здравоохранения Тверской области чуть ли не каждый день. Мне отвечают, что денег на закупку тест-систем для диагностики нет и не предвидится.

Главный врач развел руками, а Максим отправился домой ждать официального ответа на жалобу. Через месяц он его получил. Письмо, написанное занудным чиновничьим языком, пестревшее ссылками на множество статей, гласило: денег на закупку тест-систем в регионе нет, а потому, если хотите лечиться, доставайте собственный кошелек.

– Я человек обычный, и мне иногда кажется, что чиновников надо обязывать писать ответы на жалобы обычным человеческим языком, – возмущается Максим. – Но в смысле написанного я в итоге разобрался. И был он таким: мы, конечно, все понимаем, но денег нет, и региональный минздрав нам их не выделяет. В принципе чего-то подобного я и ожидал…

Следующим шагом стала жалоба в тогда еще департамент здравоохранения Тверской области на действия главного врача Центра СПИД. По закону ответ на жалобу должен прийти в течение 30 дней. Однако его не было даже через два месяца. Не выдержав, Максим позвонил в министерство. Ответ был таким: «Войдите в наше положение, у нас тут административные заминки. Пришлем вам ответ в ближайшее время». Однако «ближайшее время» снова затянулось. Спустя две недели Максим лично явился в региональный минздрав. «Ну что вы все ходите, сказали пришлем – значит пришлем», – заявили чиновники от медицины.

– Думаю, наверное, я действительно погорячился. У людей дела. Попросил сказать, когда точно будет ответ. Пообещали, что через неделю. Проходит неделя – нет, – продолжает Максим. – Я опять пошел. На всякий случай написал жалобу на их бездействие. Меня там узнали, улыбаются. «Сделали мы ответ», – говорят. В итоге, написав первую жалобу в мае, в октябре я получил долгожданное письмо. А оно практически один в один повторяло ответ главного врача Центра СПИД: «У нас все бесплатно, но немного надо доплатить».

Судачим о суде

За справедливостью Максим отправился в районный суд – подавать заявление на министерство здравоохранения Тверской области. Не особо рассчитывая на успех, он вместе с юристом все же подготовил документы, которые ясно показывали, что правда на их стороне.

– В самом начале заседания юрист, представлявший сторону ответчика, предложил разойтись с миром, поскольку минздрав закупил тесты, – рассказывает человек, рискнувший пойти против чиновничьего аппарата. – Я, естественно, был против. Да, мне сделают диагностику бесплатно, но если не довести дело до конца, других людей все равно будут лечить за деньги. И юрист минздрава, и судья смотрели на меня, как на умалишенного, явно не понимая, чего я еще хочу. А я просто пытаюсь бороться за права всех, кто болен гепатитом С. Большинству не хватает смелости, терпения или знаний дойти до суда. Они открывают свой кошелек и продолжают лечение на собственные средства. А это, судя по всему, как раз и выгодно региональному министерству здравоохранения. Федеральное правительство пересылает в регионы огромные средства на поддержку больных гепатитом С и ВИЧ, только вот в чьих карманах они оседают, остается загадкой…

Слушания перенесли. Правда, минздрав Тверской области все-таки «зашевелился» в нужном направлении и письменно подтвердил, что до конца декабря 2011 года тесты для количественного анализа РНК ВГС планируют закупить и тестирование будет предоставлено заявителю бесплатно.

– Я считаю, что наше заявление в департамент сыграло немаловажную роль, поскольку из кулуарных бесед с чиновниками минздрава и сотрудниками Центра СПИД мы узнали, что каждое наше заявление обсуждалось в министерстве и проблема отсутствия диагностики гепатита С произвела некоторое прояснение в бюрократических головах. Им стало понятно, что закупки одних лишь качественных тестов явно недостаточно и пациенты готовы «идти в суд», – уверен Максим.

На второе заседание суда герой этой статьи шел в приподнятом настроении, рассчитывая на победу. Какого же было его удивление, когда суд постановил, что требования заявителя к минздраву и Центру СПИД… незаконны!

Бог любит троицу

В общем-то, ничего удивительного, ведь выиграть судебную тяжбу у государственной структуры в нашей стране практически невозможно. Однако упорству Максима можно только позавидовать. Молодой человек подал кассационную жалобу в областной суд, и 12 апреля 2012 года состоялось третье по счету судебное заседание.

На этот раз дело рассматривала коллегия судей. Юристы из минздрава в суд не явились – видимо, были абсолютно уверены в своей правоте. А вот судейская коллегия, выслушав все аргументы истца, посчитала иначе. Действия регионального министерства здравоохранения и Тверского областного центра по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями суд признал незаконными. А это первый шаг к тому, что люди, имеющие право на бесплатное лечение, наконец-то смогут его получить!

– Я даже не знаю, что сказать. До сих пор в себя прийти не могу, – улыбается Максим. – В моем представлении суд был каким-то придатком минздрава. Оказывается, я ошибался, и справедливость существует. А это значит, что мы сами можем менять мир вокруг нас. Теперь необходимо добиться того, чтобы это решение суда работало в реальной жизни. Сегодня я уверен только в одном: пациенты должны сами идти и судиться, говорить и требовать. А пока этого не будет, продолжатся чиновничьи отписки, ссылки на нелепые статьи законов. Пока люди не научатся требовать положенного им по закону, наша система здравоохранения не сдвинется с места.

Материал с сайта http://tverigrad.ru