English
Помочь фонду!

Травма

Текст: Анастасия Кузина для блога ФАР на сайте Радио Свобода

– Вот если сказать «травма» – что вам сразу на ум приходит? – спрашивает Маша.

– Это если человеку причинен вред и у него остались последствия, – отвечает девушка справа.

– Детская психотравма, – заявляю я как современный человек, который в курсе всех трендов.

– Монтировка. Либо кирпич, – говорит парень рядом со мной.

– Травма – это больно, – говорит девушка слева со стаканом газировки в руке.

По субботам в помещении Фонда имени Андрея Рылькова (некоммерческая организация, выполняющая, по решению Минюста РФ, функции иностранного агента) проходят занятия арт-групп, для тех людей из числа потребителей наркотиков, с которыми фонд начал работать на улице. Ведет занятия психолог Маша Преображенская. Иногда на них приходит по 12 человек, сегодня – четверо. «Специфика жизни участников, – говорит Маша. – Лето, тепло…»

Группа появилась в прошлом году.

– Я сперва думала: а кто же будет приходить? – рассказывает Маша. – Но оказалось, что люди готовы включаться. Двое ребят были у меня на сопровождении. Еще один человек только что вышел из ребцентра. Они стали приводить других. Люди хотели общаться, встречаться. У них же круг общения сужен, ограничен людьми, через которых они употребляют. А им нравится творить, рисовать, совместно креативить, делать граффити, сочинять. Один из наших первых участников, Студент, хотел ставить спектакль и показать его потом в «Сахарнице»…

В эту субботу участников мало, поэтому Маша решает поработать с рисунками.

«А можно травму компенсировать?» – спрашивает она.

«Не, ну Маша! Ну как ты ее компенсируешь, если вот монтировкой?» – возражаем мы одновременно. Хотя… «Можно тоже монтировку взять. Можно пойти к психотерапевту. Можно пить, чтобы не думать о травме. Употреблять наркотики…»

Маша говорит про гормон кортизол и про внутреннего травмированного ребенка, который появляется в голове в самых разных ситуациях уже во взрослом возрасте и (вместе с кортизолом) заставляет нас действовать самым неадекватным образом.

Девушка справа понимающе кивает.

– Я в детстве так хотела маминого внимания добиться, ну хоть как! Ну и достигала его… не самыми добрыми методами. И до сих пор, если мне хочется внимания, мне проще поскандалить, поныть. Как-то само получается…

Маша предлагает нам вспомнить какую-то травматичную ситуацию – «не очень страшную!» – нарисовать ее в условном виде и попробовать проговорить. И это тоже будет вариант компенсации.

Не очень страшную… Память подсовывает воспоминания. «Это? Или нет, это было ужасно. Или вот это?» Открывается клапан, и голову захлестывает все, что я не хотела вспоминать сто лет. Оказалось, что этот внутренний травмированный ребенок – очень близко. И не один. Вместе со мной живут пятилетняя Я, восьмилетняя, двенадцатилетняя.

Это же чувствует весь коллектив. «Эээ, Маша, а какие критерии? Как понять – это было очень травматично или просто травматично? Вот когда дядя при мне кошке голову отрезал – это как считается?»

Наконец, мы разбираем карандаши и мелки и задумываемся над бумагой. Как правило, взрослые люди рисуют кружочки и цветочки во время телефонного разговора, а тут надо… Ну ладно. Молодой человек рисует яркий костер с горящей в ней фигуркой животного, и схематичных человечков. У девушки подальше – черные круги и полосы. У той, что с газировкой, – кривые, совершенно больные часы, нарисованные со старательной четкостью. На часах сидит фигурка – без пола, без лица и, кажется, без кожи.

У меня на листе – багровый шарик среди черных кирпичей. Внезапно оказывается, что эти картинки нас объединяют. Мы, такие разные во всем, вообще-то похожи друг на друга – внешне веселые взрослые люди с тщательно упакованным мешком темных воспоминаний внутри…

– Формат группы был поначалу непонятным, я давала то, что сама умела, – говорит Маша. – Потом пошла на семинары по арт-терапии. Все, что изучала, применяла в группе. Чего мы только не делали! Сказки писали, комиксы на основе интервью друг с другом. Там поразительные глубины нереализованных креативных способностей! Видеоролики хотели делать. Но не затем, чтобы выложить на ютуб, а чтобы поговорить на камеру. Чтобы все увидели, что они набрались смелости рассказать о себе… Один из участников, Паша, у него умерла жена, был в жутком пограничном состоянии, были попытки суицида. Он сейчас говорит, что на группах только и выехал. Другой парень отправился в ребцентр, потому что на группах в процессе этих сказок и рисунков все проговорил и для себя понял. Возможности такого невербального общения для зависимых очень важны. Потому что человеку, который отвык делиться тем, что думает и чувствует, проще нарисовать об этом картинку или слепить это из пластилина, чем сказать словами…

Девушка, которая рассказывала про то, как ей трудно было добиться внимания мамы, нарисовала черные круги и полосы, заполнившие весь лист. И сказала, что в детстве перед сном ее всегда преследовал черный мяч, который мельтешил перед глазами, закрашивая все чернотой. Ей тогда было лет шесть.

По результатам опроса ВЦИОМ, 78% россиян высказываются за тюремное наказание за употребление наркотиков. Дайте уже им кто-нибудь карандаш!




Category Categories: Анастасия Кузина | Tag Tags: , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:





Детский проект
Август 16th, 2016

Продолжаем сбор средств на школьные принадлежности для детей из семей наркозависимых к 1 сентября. Вот Анастасия Кузина написала про нашу акцию на Радио Свобода. Осталось собрать совсем немного!

Кристина умерла
Сентябрь 19th, 2017

Анастасия Кузина написала для блога ФАР на сайте Радио Свобода про один из наших текущих кейсов. Если у кого есть желание помочь - будем очень признательны.

Передоз и налоксон
Сентябрь 25th, 2016

В прошлом году в России случилось 25 тысяч случаев передозировок. Из них пять тысяч закончились смертями. Это все, что у нас известно о передозировках. В России нет программы их предупреждения, и даже более того, такая смерть считается естественным финалом.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.