English
Помочь фонду!

Отменен ли приоритет международного права в РФ?

Текст: Михаил Голиченко

15 декабря 2015 года начали действовать изменения в Федеральный Закон о Конституционном суде, в соответствие с которыми Конституционный суд может рассматривать вопрос о соответствии решений Европейского суда и других международных органов по защите прав человека Конституции РФ. Данное событие получило широкое освещение в прессе, включая заявления о том, что Россия отменила приоритет международного права. Что же произошло на самом деле?

  1. Приоритет международного права никто не отменял. Он закреплен в ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и звучит следующим образом:

ы

Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

Данная норма входит в состав Главы 1 Конституции РФ, которая наряду с Главой 2 (Права человека) и Главой 9 (Поправки и пересмотр Конституции) не могут быть изменены Федеральным собранием. Для изменений в них требуется созыв Конституционного собрания, о котором в РФ даже не принят Конституционный закон. Иными словами положение ч. 4 ст. 15 Конституции РФ находится под особой защитой, отменить которую никакой «бешеный принтер» не может.

  1. Вступившими в силу 15 декабря 2015 года изменениями Конституционный суд наделен полномочием разрешать вопрос

 

О возможности исполнения в соответствии с Конституцией Российской Федерации решения межгосударственного органа по защите прав и свобод человека, принятого на основании положений международного договора Российской Федерации в их истолковании межгосударственным органом по защите прав и свобод человека, с точки зрения основ конституционного строя Российской Федерации и установленного Конституцией Российской Федерации правового регулирования прав и свобод человека и гражданина.

Подобная компетенция Конституционного суда РФ в принципе вытекает из ч. 1 ст. 15 и ст. 125 Конституции РФ. Во всех государствах Конституция имеет высшую юридическую силу и суды (Конституционные, где они есть, либо Верховные, где Конституционных судов нет) имеют полномочия осуществлять проверку конституцонности нормативных актов. Даже без вступивших в силу 15 декабря 2015 года изменений, Конституцонный суд РФ был наделен правом проверять конституционность законов, которые Парламент РФ мог принимать в порядке исполнение решения межгосударственного органа по защите прав и свобод человека. Теперь в рамках новых полномочий Конституционного суда, исполнительная власть имеет возможность получить соображения Конституцонного суда еще на стадии планирования исполнения решения межгосударственного органа по защите прав и свобод человека.

То есть с чисто юридической точки зрения ничего страшного не произошло.

Однако, есть важный контекст, без которого суть вступивших в силу 15 декабря 2015 года изменений не будет раскрыта.

Речь идет об отсутствии назависимого суда в РФ в принципе. При наличии независимого Конституционного суда, вступившие в силу 15 декабря 2015 года изменения не поменяли бы ровным счетом ничего, потому что сложно себе представить, чтобы решения межгосударственного органа по защите прав и свобод человека, принятого на основании положений международного договора Российской Федерации в их истолковании межгосударственным органом по защите прав и свобод человека, противоречили бы Конституции РФ, с точки зрения основ конституционного строя Российской Федерации и установленного Конституцией Российской Федерации правового регулирования прав и свобод человека и гражданина. До сих пор ни одно из принятых Европейским судом, либо Комитетами ООН постановлений\решений\мнений таким противоречием не отличалось.

Но, если же Конституцонный суд в своих решениях руководствуется не правом и Конституцией, а политическими соображениями, то даже без вступивших в силу изменений, Конституционный суд может признавать неконституцонным закон, согласно которому Парламент теоретически мог бы приводить законы РФ в соответствии с решением межгосударственного органа по защите прав человека.

Широта применения Конституционным судом полномочий по пересмотру решений международных органов зависит от состояния права в РФ в целом. Если применять право и Конституцию РФ исходя из принципов международного права (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ), принципа верховенства прав человека (ст. 17, 18 Конституции РФ), сложно представить случаи, когда Верховный или Конституционный суд РФ мог бы решить, что решение, к примеру, Европейского суда противоречит Конституции РФ. Это справедливо даже для случаев, когда решение Европейского суда будет недвусмысленно предполагать ограничительное толкование положений самой Конституции РФ, к примеру ограничений избирательных прав заключенных.

Как известно, в Постановлении Европейского суда по делу Hirst v. The United Kingdom (No. 2), 2005 сказано, что лишение заключенных избирательных прав может нарушать Европейскую Конвенцию. Если подобное Постановление будет вынесено в отношении РФ, то оно неизбежно войдет в противоречие с ч. 3 ст. 32 Конституции РФ, которая указывает, что

Не имеют права избирать и быть избранными граждане, содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда.

В указанном Постановлении Европейский суд довольно осторожно подходит к вопросу об ограничении избирательных прав заключенных и говорит о том, что только полное и сплошное лишение избирательных прав всех заключенных противоречит Конвенции. Государство обязано подходить к вопросу о лишении избирательных прав осторожно, не допуская непропорциональное и произвольное лишение прав всех без исключения заключенных.

При четком и ответственном правоприменении, а главное ответственном руководстве, включая Президента как гаранта Конституции РФ, России можно было бы не ждать решений международного органа, а самостоятельно проанализировать границы ограничений ч. 3 ст. 32 Конституции РФ, принимая во внимание основы конституционного строя, приоритет прав человека, требования пропорциональности и разумности ограничений, а также необходимость гибкого и поступательного развития правоприменения параллельно развитию общества, науки, прогресса в целом, в том числе в свете Постановления ЕСПЧ по делу Hirst v. The United Kingdom (No. 2).

Именно вопрос адекватности правоприменения играет более важную роль, чем формальные и непродуманные изменения в законы, которые стали отличительными признаками действующего Федерального Собрания. Прозвольность, неразумность и безответственность применения государственных полномочий, на фоне коррупции, являются основой низкокачественного правоприменения в РФ. Без этих факторов вступившие в законную силу 15 декабря 2015 года изменения не значили бы ровным счетом ничего, так как не могли бы даже теоретически воспрепятствовать исполнению решений межгосударственных органов по защите прав человека. С этими факторами данные изменения также ничего не значат, так как и без них безответственная, неразумная и коррумпированная власть может позволить и на самом деле часто позволяет себе неисполнение решений межгосударственных органов по защите прав человека.

Иными словами, с действующей властью применение международного права находится под большим вопросом и без каких-либо изменений в действующие законы. При ответственной, подотчетной и легитимной власти применение международного права будет иметь хорошие шансы на успех даже при вступивших в силу 15 декабря 2015 года изменениях.

Как реагировать на изменения, вступившие в силу 15 декабря 2015 года?

1. Знать и понимать, что приоритет международного права в РФ (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ) никто не отменял и главное механизма его отмены нет.

2. Настаивать на применение положений международных договоров о правах человека в судах РФ, помня одну из основ международных отношений «государства не могут ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им международного договора» (ч. 1 ст. 27 Венской Конвенции о праве международных договоров, 1969). Вступившие 15 декабря 2015 года в силу изменения не освобождают суды и другие власти РФ от обязанности, установленные в ч. 4 ст. 15, ст. 17 и ст. 18 Конституции РФ.

3. Хорошо запомнить изменения, вступившие в силу 15 декабря 2015 года, как еще одно действие в цепи уничтожения основы реализации установленных Конституцией РФ 1993 года демократических и правовых институтов, которые подменяются феодальными и неконституционными конструкциями, отбрасывающими РФ на несколько десятков лет назад в развитии.




Category Categories: Михаил Голиченко | Tag Tags: , , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:





Михаил Голиченко: необходимо переосмысление порочных основ современной наркополитики
Ноябрь 22nd, 2019

Михаил Голиченко о причинах провальности современной российской наркополитики и о том, как можно было бы изменить ситуацию

Булочки с маком или свобода научного мнения
Апрель 1st, 2016

Четвертый год продолжается преследование ученой Ольги Зелениной за высказанное научное мнение по делам о пищевом маке. Дело Зелениной крепко ассоциируется с булочками с маком благодаря созданному в информационном пространстве имиджу, но на самом деле это не так!

Бывший Главный нарколог РФ и Международный Съезд абстинентных реабилитологов опоздали в ЕСПЧ
Апрель 27th, 2016

В деле Курманаевский, Абдюшева, Аношкин против России завершился этап коммуникации. Об этом теперь можно сделать однозначный вывод после того, как ЕСПЧ отказал признать третьими лицами бывшего Главного нарколога Минзрава РФ Н.Н. Иванца и Международный съезд организаций, осуществляющих лечение и реабилитацию наркозависимости на основе принципов полного отказа от потребления наркотических средств.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.