English
Помочь фонду!

Снижение вреда от наркотиков в Твери. Воспоминания аутрич-работника

maxАвтор: Максим Малышев

Текст подготовлен для сайта Фонда защиты здоровья и социальной справедливости им. Андрея Рылькова

Я практически всю жизнь прожил в городе Тверь и очень люблю свой город. Что он из себя представляет? Что это за город? Если вкратце, то Тверь – областной центр, расположенный недалеко от Москвы, с численностью населения около полумиллиона человек. Город старый, красивый, с многовековой историей. Крупный промышленный центр. Эту обзорную информацию легко найти в Интернете, книгах и других источниках, а если я и дальше буду развивать эту тему, то я легко могу перейти на восхваление Твери (слишком уж я люблю свой город!) Расскажу лучше о ситуации, которая сложилась в Твери в 2000-2005 годах. И вполне естественно, что я обращу своё внимание на ситуацию с наркотиками в Твери, так как сам являюсь наркозависимым.

В конце 90-х годов в Твери сложилась так называемая «открытая наркосцена». Это был район в частном секторе города, где скученно жили цыгане, которые практически в открытую торговалиparis3 наркотиками (марихуана, готовый раствор мака, чуть позже героин). Что там творилось в ту пору – трудно описать словами… Кто сталкивался с подобными явлениями, тот поймёт всю «прелесть» такого района. Грязь, кучи баянов по обочинам дорог, толпы нарков за заборами (кто зависает, кто клянчит пару точек, кто п****т тех, кто послабее, чтобы отнять пару кубов ширева), другие толпы таких же наркоманов бродят по улицам в надежде взять ширево получше… Тут же кичевые цыги, строящие себе дома и покупающие машины на деньги от продажи наркотиков, одетые в яркие дорогие, но абсолютно несочетаемые вещи… Периодически появляются мусора различных видов (от ОМОНа до вневедомственной охраны), которые устраивают массовые облавы на нарков, чтобы отнять у тех деньги и выполнить план по задержаниям. Чуть позже они же заезжают к цыганам, чтобы собрать с них дань.

Мне искренне было жаль людей, которым приходилось жить в этом районе… Это была квинтэссенция всего плохого – грязи, обмана, жестокости, убожества, деградации… Мне даже кажется излишним говорить о ситуации с ВИЧ в этой среде. Что может быть, если ширево выбирается цыгами из одной банки баянами, которые дают те, кто пришел за «лекарством»? Не очень навевает оптимизм даже тот факт, что у большинства был «свой» баян (часто с перебитыми делениями и сточенным поршнем для того, чтоб обмануть цыг на пол куба ширева). А печальные персонажи, которые рыскали по канавам в поисках более менее нового баяна, который затем промывали на колонке и шли на точку… Что уж говорить о тех, кто собирал баяны с мизерными остатками ширева… Бррр… Оторопь берёт от этих воспоминаний. Хотя на тот момент, мне казалось это почти нормальным, ну… по крайней мере приемлемым. Я ведь видел это каждый день и сам поступал немногим отлично.

ninkaПримерно в этот период я первый раз узнал о «снижении вреда». Я не знал, что это такое и не понимал, чем оно занимается… я видел странных людей, которые стояли около точек и раздавали новые шприцы, какие-то брошюрки, да и просто общались с нами (если у нас, конечно, было время). Странными они мне казались, потому что меня удивляло их желание помочь, ведь меня имели все – мусора, цыгане, общество, мои собратья наркоманы, с которыми постоянно приходилось держать ухо востро, чтоб не остаться без дозы. Для подавляющего большинства (и я не был исключением) помощь зависимым от наркотиков людям – это было дико!
Время шло… Когда нормально торчишь, оно пролетает незаметно и мало чем отличаются дни, недели, месяца, года… В памяти остаются лишь зарубочки в виде смены барыг, промелькнувшего нормального хмурого, смерти знакомого от передоза у тебя на квартире, серьёзных заморочек с мусорами, приводящих к судимостям и другим подобным событиям в нелёгком наркоманском существовании.

Шли годы, менялись точки, цыган выжали из города, на наркосцене появлялись новые лица, помоложе, взамен тех, кто умирал или попадал в тюрьму… Но люди, которые раздавали шприцы, брошюры, направления к врачам, всё так же встречались мне в местах скопления потребителей наркотиков. Я уже хорошо их знал, охотно общался и мне нравилось получать информацию от них. Часто я помогал им, приводя новых людей, которые нуждались в помощи или общении.

И вот в очередной свой более или менее светлый период торча, когда я недавно перекумарил и не успел ещё нагнать большой дозняк, и мне казалось, что моё употребление наркотиков под контролем, человек, с которым я часто общался и который давно работал в снижении вреда, предложил мне работать в этой организации. С моей стороны я не видел никаких препятствий – я буду заниматься тем, что мне давно было интересно, и чем я, собственно говоря, и занимался, смогу помочь своим друзьям… ну если честно, то немаловажным фактором были личные выгоды. Меня всегда удивляли люди, работающие в этой области за «идею», как они говорили. Какая, нафиг, у наркомана идея? Нет, я не хочу сказать, что я и другие потребители наркотиков – полныеparisдегроиды… это не так! У меня были общение, интересы, мечты, желания, стремления, но… практически всего меня заполняли наркотики – они были моим общением, моим интересом, моей мечтой, моим стремлением… почти всем!

А тут работа, за которую платят деньги, так сказать без отрыва от производства. Доступ к чистым шприцам и другим причиндалам. Работа вместе с наркологом, который выпишет рецепт на трамал в трудный период. Поездки в другие города на тренинги. Общение с кучей людей в теме наркотиков, что позволяло всегда быть в курсе – что, у кого, почем (это, кстати, сильно облегчало мне жизнь). Да и просто сопричастность к организации, надежда, что тебе помогут, если у тебя возникнут проблемы… Да и уж очень устаёшь от одиночества и ощущения ненужности и никчёмности.

Как относились руководители нашего (мне так и хочется написать – моего) проекта снижения вреда к моему торчу? Видимо им приходилось терпеть. А что им ещё оставалось делать? К тому времени цыгане с «открытой наркосценой» канули в лету, наркосцена стала «закрытой», движуха ушла в подполье, некому стало раздавать шприцы на улицах, все стали на шифрах и для доступа к потребителям стали нужны люди, которые были в курсе всех движений, лично знают потребителей и барыг. Кто же эти люди? Наркоманы, такие же как я. В моей новой работе было всё – и подводил, и забивал на работу, и попадал в заморочки с мусорами, выставляя работу проекта в негативном свете, чего только не было! Руководители проекта, конечно, многим рисковали, делая ставку на работу в проекте наркозависимых, но похоже других вариантов не оставалось.

Тут хочется особенно отметить руководителя нашего проекта – Иванова Юрия Петровича, Юрпет, как мы его называли. Работая в должности врача-нарколога, он всегда с пониманием относился к моей зависимости – не требовал глупых временных рамок (от скольки, до скольки работать), старался всегда смотреть на результат. Всегда старался помочь. В общем золотой человек!

Люди приходили, работали, уходили… А я как-то оставался в проекте. Как мне работалось в нём, что нравилось в этой работе, а что раздражало?

Поначалу был период безумного интереса, оптимизма, радужных ожиданий, ощущения, что я реально что-то меняю, приношу пользу таким как я, и, естественно, себе. Было прикольно открывать для себя новую информацию о наркотиках и всем, что с ними связано. Ведь это была моя жизнь, на тот период времени. У меня дома, кстати, до сих пор целый шкаф забит различной литературой, раритетными причиндалами, сертификатами и тому подобной атрибутикой, и что-то рука не поднимается выкинуть ненужную мне в общем-то хрень. Было здорово ездить на тренинги, получать интересную информацию и знакомиться с такими же людьми, как и я. Я помню свои пики энтузиазма и различных идей после очередных тренингов и поездок на встречи с людьми из других регионов. Потом, конечно, это стало немного привычно и обыденно, но в целом работа была увлекательна и интересна. Так сказать – не внапряг.

Постепенно стали выявляться вещи, которые меня, мягко говоря, не очень радовали в моей работе. Не буду углубляться в то, как мне мешала моя зависимость от наркотиков – понятно, что наркотики для меня стояли на первом месте и для того, чтобы просто пройтись по знакомым потребителям и занести им баяны и прочие, необходимые им причиндалы, мне нужно было как минимум разломаться (иногда на это уходил целый день). Хотя если посмотреть на мою зависимость с другой стороны – стал бы я, не наркоман, работать в данном проекте снижения вреда за ту мизерную сумму денег, которая называлась зарплатой? Я сильно в этом сомневаюсь…

Очень конечно выводила из равновесия отчётность. Я понимал, что это проект, на который выделяются деньги и необходимо документально засвидетельствовать индикаторы выполненной работы, будь то количество розданных шприцев или выданных направлений к различным специалистам… Но, блин, мне приходилось торчать, реально работать и ещё это документировать! Тяжкое это дело для наркомана (да и наверное для любого человека), скажу я вам. Если честно, то порой доходило до маразма – я реально работал, раздавал тучу шприцев и других причиндалов, помогал многим людям попасть к врачам специалистам, но, садясь писать отчёт (конечно, как обычно, с запозданием как минимум в месяц), я уже практически ничего не помнил… и приходилось выдумывать фуфляк, вместо по-настоящему сделанной работы.

Ещё очень раздражало требование того, что должен осуществляться ОБМЕН шприцев. Ну кто, спрашивается, в наше время будет палиться таскаясь с грязными баянами по улице??? Сильно идиотское требование доноров программ снижения вреда! Положение спасало то, что руководство нашего проекта относились с пониманием к сложившейся ситуации и то, что, благодаря личным связям, мне удавалось закидывать тару под использованные шприцы в квартиры, где постоянно изготавливали или употребляли наркотики, потом периодически забирая груды баянов.

Очень раздражало то, что часто твоя работа зависела от решений людей, которые абсолютно ничего не смыслили в работе снижения вреда. Прямо, выводило из себя, когда какой-нибудь «эксперт», который в лучшем случае, видел наркоманов, так сказать, издалека, указывает тебе, как с ними общаться и работать, что для них хорошо, а что плохо… А ведь большинство моих клиентов – это мои друзья, товарищи и знакомые, те, с кем я провожу львиную долю своего времени, те, с кем я ищу деньги, мучу наркотики, те, кто мне их продаёт, те, кого я откачиваю, те, кто меня греет хмурым в х***е для меня времена. Они мои… они родные… и я для них свой.

Мне не очень нравились индикаторы, которые были выбраны для оценки эффективности работы проекта и его работников в частности. Количество шприцев, ампул, спиртовых салфеток, игл, презервативов, количество направлений к врачам, количество проведённых семинаров и тренингов… Всё это по большей части фуфел и ерунда! Как оценить и ту реальную помощь, которую я оказал людям и которые в ней нуждались? В какую графу месячного отчёта мне занести количество человек, с которыми я просто поговорил по душам в трудный для них период? Куда записать людей, которым я помог советом и своим жизненным опытом? Где ставить галочки за тех людей, которых я откачал при передозах (а их было немало)? А ведь это по сути была основная моя работа, которая занимала у меня 90% времени и которая, как я считал и считаю, гораздо важнее раздачи шприцев и прочей ерунды.

Может быть я недалёкий и негибкий в политическом плане человек, но всё же, по моему мнению – главная цель проектов снижения вреда от наркотиков в том чтобы предельно облегчать и улучшать жизнь наркозависимых людей! Может я излишне мнителен, но порой мне кажется, что в нашей стране отношение к наркозависимым, которые находятся в фокусе деятельности проектов снижения вреда – это отношение к потенциальным и заведомым разносчиком заразы и прочего непотребства. И работа проектов рассматривается, по большей части лишь с этой стороны. Но по моему личному, субъективному мнению – это лишь следствие из главной цели проектов снижения вреда от наркотиков. Цель – максимальная информированность и улучшение качества жизни потребителей наркотиков (причём, как мне кажется не только инъекционных), а отсюда автоматически вытекают и снижение рисков (ВИЧ, ИППП и т.п.), и снижение показателей криминализированности наркозависимых, и их интеграция в социум, и многое другое.

И раз уж я разошёлся на критику работы снижения вреда, то не могу не упомянуть то, что необходимо отойти от адвокации проектов снижения вреда, как ответа на эпидемию ВИЧ/СПИДа. Мне кажется, что пора переосмыслить само понимание целей снижения вреда и я уверен, что многие и так понимают, что на самом деле, проекты снижения вреда не должны зацикливаться и привязываться к показателям по данным ситуации ВИЧ/СПИДа. Ведь само название проектов говорит само за себя – это снижение вреда от наркотиков, а не снижение рисков и дополнительный барьер для общества от ВИЧ. На данный момент у потребителей наркотиков очень много проблем помимо риска заразиться ВИЧ – их щемят в обществе, появляются новые виды наркотиков, последствия употребления которых очень и очень трагичны и быстры, и куча других проблем, о которых просто не в тему упоминать в данной статье. И адвокация проектов снижения на государственном уровне с привязкой к улучшению эпидемиологической ситуации ВИЧ/СПИДа в скором времени приведёт в тупик. Мне кажется, необходимо менять фокус на иные критерии, как в частности упомянутые мною – интеграция ПИН в общество, снижение криминализированности этой группы, сбережение здоровья ПИН в целом и другие полезности.

Не хотелось бы заканчивать эту заметку на критичных и грустных нотах, поэтому хочется упомянуть о приятных моментах работы в проекте снижения вреда. Очень приятно, когда… после проведённых тренингов по передозировкам и следующей за ними раздачей налоксона, тебе звонят люди и благодарят за то, что избежали передоза сами или их друзья… когда видишь, как помог человеку перекумариться, направив его к специалисту… когда человек говорит спасибо за то, что ты ему помог решить какую-то проблему… когда человек задумывается о своём здоровье и заботе о нём… когда… куча и куча приятных и тёплых моментов связаны у меня с работой в тверском проекте снижения вреда.

Так как же работа в проекте снижения вреда повлияла на меня, на мою жизнь? Мне кажется, эта работа дала мне возможность взглянуть на проблему наркотиков (в общем, и в моей жизни) со стороны, шире, чем я видел её до этого. Не акцентируясь на сиюминутных потребностях, как потребителя наркотиков. Мне даже кажется, что снижение вреда помогло мне увидеть не только сегодняшний день моего употребления наркотиков, а научило заглядывать вперёд. Заботиться о своей жизни и своём здоровье. Отстаивать свои права, как потребителя наркотиков. И что самое главное – избавиться от навязываемого обществом стереотипа потребителя наркотиков как общественного паразита. Помогло мне в осознании себя как личности, способной приносить пользу обществу, несмотря на свою зависимость от наркотиков…




Category Categories: Снижение вреда | Tag Tags: , , | Comments

Правила общения на сайте

  • Spacibo maxime – ti tak krasivo eto vce skazal. Ja staboi soglasno chto VICH ni dolshen bit pervi priorytet v detalnost po snizhi vreda. Prioritetove dolsni zavisat ot nuzhdax potrebeteli narkotikov. Soberajus tseterovat tvoi viskazanni pro rabota po peredozerovka – ochen vazhni zakichani!

  • Ольга

    Три года работаю в проекте снижении вреда, только совсем другом конце России. Сибирь, Бурятия, Улан-Удэ: — \"концы\" разные, а проблемы одинаковы!!!

  • Самет Сандыбаев

    Очень хорошо описал и наркозависимых и \"свой\" проект по снижению вреда, проблемы и состояние, что в Твери, что у нас в Алмате похожие. �� полностью согласен с тем, что внести в отчеты ту важную помощь оказанную зависимым и нуждающимся очень сложно, а оценить могут только те кто знаком с такими проектами.

  • Наталья Сидоренко

    Спасибо, Максим за статью, за вклад в общее дело (как бы пафосно сие не звучало) и вообще за то, что ты есть. соглашусь со всем, что работаем далеко друг от друга, а ситуации схожие. слава Богу, теперь нет требования обмена, но все еще есть отчеты, в которые совсем не учитываются реально спасенные жизни и количество людей, изменивших свою жизнь на 180 градусов. как указать в отчете, что мои девочки с детьми отказываются от употребления, устраиваются на человеческую работу, бросают своих сожителей?… а ведь для многих отправной точкой изменений стал когда-то аутрич-работник с чистым шприцем и брошюрой о вич, на которой удобно раскатывать таблы… а потом уже люди приходят в низкопороговый центр, тусят, сдают кровь, получают налоксон, прибегают и благодарят………..

    многое раздражает в требованиях и прочем, но я себя и своих сотрудников успокаиваю словами, что не мы диктуем условия, а про себя думаю \"что кто должен это делать, если не мы?\"……………………………………….

    но как-то за рутиной, обыденностью, необходимостью чтобы было на что жить совмещать работу в 5-6 проектах желание и силы начать диктовать условия меня покидают. зря.

  • Макс

    Блин,спасибо вам за коменты!Рад что вы понимаете и поддерживаете то что я пытался сказать.Спасибо!


Пожертвовать на деятельность Фонда:





Белый дом переходит к финансированию обмена шприцев в качестве лечения наркозависимости
Февраль 24th, 2011

Администрация Обамы обозначила обмен шприцев для инъекционного употребления в качестве программы лечения наркозависимости, что позволяет использовать средства из федерального бюджета, предназначенные для лечения зависимостей, для распространения шприцев среди потребителей наркотиков. Это изменение отражает существенный сдвиг позиции по программам обмена шприцев. Два года назад президент Обама отменил 21-годовой запрет на федеральное финансирование программ обмена шприцев, которые считаются «необходимым злом» для уменьшения распространения ВИЧ среди потребителей запрещенных наркотиков.

Экономический анализ программ снижения вреда: пособие по адвокации
Октябрь 12th, 2011

Как использовать анализ эффективности затрат и анализ затрат и результатов при адвокации внедрения программ снижения вреда? ЕССВ представляет публикацию «Экономический анализ программ снижения вреда: пособие по адвокации»

Принципы доказательной медицины и использование программ снижения вреда для профилактики ВИЧ-инфекции среди уязвимых групп
Май 20th, 2011

Доклад Экспертной рабочей группы для проведения комплексного анализа и изучения эффективности мер профилактики ВИЧ-инфекции и охраны общественного здоровья на основе подходов снижения вреда, сформированной в соответствии с решением совместного заседания Межфракционной депутатской рабочей группы по вопросам профилактики и борьбы с ВИЧ/СПИДом и другими социально значимыми инфекционными заболеваниями и Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека (9 апреля 2009 года)







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.