English
Помочь фонду!

Мартин Блэкброу: «Церковь призвана оказывать помощь всем нуждающимся»

logo«Люди спрашивают нас, почему мы им помогаем. Мы не говорим: «Потому что Бог тебя любит!», мы просто отвечаем, что нам не все равно, что с ними происходит, что мы хотим помочь. И когда люди видят, что о них действительно заботятся, тогда они начинают понимать, что где-то есть любовь. Для многих, из тех, с кем мы работали – это откровение.» Мартин Блейкброу

Во время моей недавней поездки в Лондон, я специально поехала посмотреть на работу «Калейдоскопа». Едва переступив порог, я сразу почувствовала себя как дома – в приемной со мной поздоровались по-русски. Оказалось, что молодой ресепшионист-англичанин некоторое время проработал в Украине, и неплохо выучил язык. Ощущение домашнего уюта не покидало меня и позже, на протяжении всего визита. Да и сама работа «Калейдоскопа» произвела не меня огромное впечатление.

В рамках проекта ведется очень разнообразная и многоплановая деятельность с людьми, имеющими проблемы с зависимостью и другие социальные проблемы: здесь есть хостель для бездомных; обучающий центр для взрослых и тех, кого у нас называют «трудными» подростками – здесь они могут пройти обучение по индивидуальной программе; действует медицинская программа, включающая работу терапевта, психиатра и программу заместительной терапии метадоном. Недавно открылся небольшой компьютерный центр, в котором клиенты могут приобрести навыки – от базисных до очень продвинутых, вплоть до дизайна веб-сайтов. Те, кто успешно прошел в нем обучение, могут тут же получить работу в небольшой веб-дизайнерской фирме. Есть свой центр художеств, музыкальный центр и даже видео-комната, где, кроме просмотра обучающих фильмов, можно просто посмотреть кино или телевизор. Но самое домашнее место в «Калейдоскопе» — «дроп-ин-центр» — это небольшая столовая с камином и очень аппетитно выглядящей разнообразной едой, в которой питаются сотрудники, волонтеры и многочисленные клиенты. Мне удалось побеседовать с волонтерами, с врачом, с преподавателем обучающего центра. А в самом конце визита я встретилась с руководителем «Калейдоскопа», – священником Баптисткой Церкви Мартином Блэкброу. Он рассказал об истоках, философии и работе этого уникального проекта.

— как начиналась работа «Калейдоскопа»?

— «Калейдоскоп» – это проект, основанный и осуществляемый Церковью. Он начал действовать в 1967-68 гг., когда священником стал мой отец, Эрик Блэкброу. В те времена наша Церковь была очень маленькой и не представляла особой важности в жизни горожан, и мы почувствовали необходимость преобразовать ее работу и сделать ее полезной для окружающих. Тогда было решено начать работать с наиболее нуждающимися. В Библии есть несколько притч о Царстве Божьем, которые говорят о важности облегчения страданий бедных и создания системы, в которой существовало бы больше справедливости для наиболее маргинализированных людей.  Именно это и стало нашей отправной точкой — мы решили, что сможем помочь сообществу, если позаботимся о тех, до кого никому не было дела. В те времена в Кингстоне шла очень бурная жизнь – это были годы, когда молодые люди увлекались философией хиппи, рок-н-роллом, совсем неподалеку давала концерты знаменитая группа «Ролинг Стоунз». Молодые люди ходили в пабы, а пабы в те времена закрывались в 11 часов вечера. А после этого все шли в центр города и устраивали потасовки – в те дни у нас были не футбольные, а музыкальные хулиганы. И мы открыли наш клуб в небольшом зале Церкви и стали предлагать там кофе, чай и еду. Двери клуба были открыты для всех и поначалу, все неприятности, происходившие на улицах города: драки, наркоторговля и т.д., — перенеслись сюда. Но время шло, и мы потихоньку выстраивали отношения с этими людьми, да и сами они стали учиться сосуществовать рядом – ведь они должны были приходить в одно и то же место, и чтобы выжить, им надо было учиться жить в мире.

Но также, по мере общения, мы начинали понимать, что многие люди серьезно больны. Однажды в клубе от передозировки потеряла сознание четырнадцатилетняя девушка, которая оказалась беременна – так нам приходилось задумываться – что мы можем сделать для этих людей. Нам удалось открыть в священнической ризнице приемную врача, который оказывал нашим клиентам необходимую медицинскую помощь, а это означало, что нам пришлось на практике столкнуться с такими вопросами, как половое здоровье и нежелательные беременности. А это очень сложные проблемы, особенно для Церкви. С одной стороны, мы не могли одобрять связи до брака, но, с другой стороны, мы сталкивались с суровой правдой реальной жизни – молодые люди, которые приходили к нам, занимались сексом и употребляли наркотики, и из-за этого у них возникало множество проблем. И тут нам пришлось признать, что если мы не можем донести до них первое послание – о воздержании, то нужно подумать о втором – что если ты все-таки занимаешься этим, то позаботься хотя бы о том, чтобы делать это с минимальным уроном для жизни и здоровья. И мы стали предоставлять людям презервативы, что было хоть и небольшой, но помощью. Людям, страдающим от наркотической зависимости мы стали выдавать заместительные препараты, которые помогали с ней справляться. Мы также открыли хостель для тех, кому негде было жить – хотя для этого у нас было только очень старое помещение, но оно отвечало на те нужды людей, которые у них были в тот момент. И мне кажется мы старались придерживаться той позиции, что если Церковь призвана помогать нуждающимся, мы должны были быть там, где они. И примером в этом нам был Иисус, который всегда был среди тех, кто являлся обузой для общества. И в реальности он не проповедовал им, а просто был рядом. Знаешь притчу о десяти прокаженных, исцеленных Христом, из которых только один вернулся поблагодарить его. Так и происходит – лишь один из десяти принимает послание. И это нормально, и мы здесь для того, чтобы строить Царство Божье, а не стремиться что-то навязывать и непременно полностью изменить чью-то жизнь. И превыше всего сакральность жизни.

И именно сакральность жизни встала для нас во главу угла в 1986 году, когда мы столкнулись с эпидемией ВИЧ/СПИДа, и поняли, что многие из наших клиентов подвержены серьезному риску заражения. Тогда перед нами встал выбор – либо предоставлять им чистые иглы и шприцы, либо допустить то, что они будут пользоваться общими и подвергать себя риску инфицирования смертельно опасной болезнью. И мы считали, что жизнь – это наиболее важная вещь. Метадоновая программа, которую мы ведем, также может показаться неоднозначной. Однако для нас необходимость применения этой программы определяется тем, что она открывает перед людьми новые возможности. Для большинства наркозависимых самое важное – найти работу, потому что тогда они могут перестать красть, вовлекаться в криминал, начать кормить семью, найти жилье и постепенно наладить свою жизнь. Треть участников нашей программы уже имеют работу, потому что помимо самого метадона мы предоставляем им поддержку в виде профессионального обучения. В этом «Калейдоскоп» уникален и мне кажется, для России это также очень важно. Если вы хотите предоставлять какое-либо лечение, необходимо включить сюда и обучение жизненным навыкам и профессиональную подготовку – все это очень важно, поскольку именно это помогает вернуть людям самоуважение. А если это происходит, люди постепенно начинают возвращаться к нормальной жизни, а тогда, возможно, их сердца смогут открыться для религии.

Кто-то может посчитать, что таким образом мы потворствуем потреблению наркотиков. Но, знаешь, большинство наших клиентов хотят полностью перестать употреблять, и мы помогаем им достигать этой цели, постепенно делая шаги к выздоровлению.

— Как на вашу работу реагировали другие Церкви?

— Многие были в ужасе по поводу презервативов, и еще более того по поводу шприцев. Поначалу, да и сейчас, нас многие не понимали, хотя со временем, все больше церквей, вовлеченных в социальную работу с потребителями наркотиков, стали разделять нашу точку зрения.

Конечно, мы все очень хотим, чтобы люди жили согласно высоким идеалам христианства. И, спешу оговориться, это не значит, что в реальности все это делают. Может, через 10 лет чья-то жизнь изменится — жизнь многих людей действительно меняется, — но что делать  с ними сейчас – на том этапе жизни, на котором они находятся в данный конкретный момент? Мы почувствовали, что единственное, чем мы можем действительно помочь, — это предоставить возможность хотя бы для небольших изменений. И, должен сказать, что такая работа уже спасла жизни миллионам людей во всем мире. Для нас это цена, достойная того, чтобы ее заплатить.

Я был в Пакистане и общался с мусульманским духовным лицом, который не поддерживал обмен игл и шприцев. Но он понял меня, когда я сказал ему: «Послушай, вы хотите вернуть этого человека к исламской традиции и вере. Но если он будет мертв, как вы это сделаете?». И это действительно очень просто. Если кто-то мертв, его жизнь уже нельзя изменить! Да, Церквям было и остается сложным принять эту идею. Но, мне кажется, что связано с тем, что они не обращаются к фундаментальным основам своей веры, им надо определиться, в чем же эти основы. И можно сказать, что суть христианства состоит в том, чтобы сделать жизнь человека совершенной, что, с моей точки зрения не реалистично, но можно стремиться к тому, чтобы сделать жизнь человека лучше, а это уже более достижимо. Однако стремиться к лучшей жизни можно по-разному, ведь у всех нас разные проблемы, и исходные позиции тоже. Но я не знаю ни одного случая, когда Иисус сказал бы: «Из-за того, что ты проститутка, алкоголик или сборщик налогов, я не хочу тебя знать» — это не вариант. Совершенных людей не существует. Я священник и могу прочитать проповедь, но живу ли я полностью согласно тому, что проповедую? Конечно же, нет. Люди могут назвать меня лицемером, но это не так. Я понимаю, то, что я делаю все, что в моих силах, просто у меня не всегда все получается так, как надо. И тогда мне требуется помощь и поддержка со стороны. Почему же ее не заслуживают те, кто в этом больше всего нуждается?

Сегодня в Соединенном Королевстве лишь 10% людей ходят в Церкви, включая мусульман, иудеев, и т.д., и этот показатель продолжает снижаться. Мне кажется, причиной этого является потеря Церковью контакта с людьми, в том числе из-за того, что в ней преобладает осуждение, а не реальная помощь и поддержка людей. И чтобы вновь вернуть их доверие, ей необходимо постоянно проводить переоценку ценностей.

-Пытаетесь ли вы доносить до Ваших клиентов религиозные послания?

-Ты знаешь, наша позиция такова, что мы, как люди, не можем никого привести к Богу. Только сам Бог приводит каждого отдельного человека к себе посредством Духа, заботы, любви и т.д. Мы работаем с людьми различных вероисповеданий и не считаем, что мы вправе, допустим, православного сделать баптистом. Наша задача в том, чтобы вернуть людям духовность и вернуть людей к их религиозным корням – тем, которые связывают их с их сообществом. А возвращаясь к этим корням, они могут вернуться обратно в сообщество.

Сейчас, например, в нашем городе увеличивается число мусульман, и мы приняли на работу женщину-мусульманку, которая проводит консультирование среди других женщин этой веры. Это не мои религиозные убеждения и не мои взгляды, но, я считаю, что это правильно, так как помогает вернуть людей в их сообщество – туда, откуда они пришли. И, мне кажется, если ты оказываешь социальную поддержку, то всегда должен знать и уважать иные духовные традиции, а не навязывать людям свою.

Я бы сказал, что суть христианства состоит в осознании того, что Бог тебя любит. Если у тебя этого нет, ты не можешь двигаться дальше или развивать свою веру. Если ты не веришь в эту основную истину, тогда ты побежден. И мы стараемся дать людям базу для такой веры. Люди спрашивают нас, почему мы им помогаем. Мы не говорим: «Потому что Бог тебя любит!», мы просто отвечаем, что нам не все равно, что с ними происходит, что мы хотим помочь. И когда люди видят, что о них действительно заботятся, тогда они начинают понимать, что где-то есть любовь. Для многих, из тех, с кем мы работали – это откровение, ведь многие из них никогда в жизни не испытывали этого чувства. А это очень важно – и люди сразу начинают себя иначе вести, думать, говорить.

Я знаю, что очень много проектов снижения вреда, действующих на основе церковных организаций, работает в Индии. Работали ли вы с ними и отличается ли их работа от вашей?

-Да, и надо сказать, что мы не учим их, а учимся у них. Люди уже сыты по горло тем, что Запад указывает им, как надо поступать. Такую позицию занимает и «Калейдоскоп». Мы не очень хорошо относимся к западным взглядам на вещи, и к американской системе в частности, хотя наша метадоновая программа пришла из Америки. То есть мы не против того, чтобы перенимать откуда-либо положительные практики. Однако мы считаем, что большая их часть сегодня не реалистична и не продумана до конца.

Для примера возьмем западную модель лечения от наркозависимости. Эта модель полностью построена вокруг проблемы наркотиков: люди оказываются в детоксе, потом в реабилитационной программе, где их внимание постоянно концентрируют на проблеме потребления наркотиков. При этом совершено забывается о том, что причиной употребления мог быть не сам наркотик, а какие-то жизненные ситуации, неурядицы, серьезные проблемы. А об этом просто забывается. В итоге среди участников подобных программ уровень рецидива больше 90%. И это означает, что программы эти просто не работают! Хорошо в Америке, они готовы вкладывать большие деньги в дорогостоящие программы реабилитации, а что делать в странах с ограниченными ресурсами, такими как Индия?

Мы смотрим на вещи по-другому, поэтому нам близки именно индийские проекты. В сущности, их программы тоже пытаются помочь людям перестать злоупотреблять наркотиками, но делают они это иначе. Западные программы по сути своей очень схематичны и линейны, они считают, что человек продвигается по некоей заданной линии, скажем от употребления к неупотреблению. На Востоке же этого нет, там все как бы перемешано.  Например, я был в одном «реабилитационном центре» в Дели, там живут вместе и те, кто употребляет наркотики, и те, кто пытается перестать и те, кто уже перестал. На Западе подобное просто немыслимо, поскольку считается, что эти люди не могут жить вместе. А в Индии – это совершенно нормальное положение дел. Там реабилитируют не от наркотиков, а от социальной неустроенности – они занимаются всем комплексом проблем – от профилактики  ВИЧ до поиска работы. Они говорят, что их главной целью является дать людям надежду и возможность получения работы и они пытаются помочь людям поверить, что жизнь продолжается. И подобные «центры» – это просто места, где люди могут пожить и получить работу. У них разработано огромное количество различных схем занятости, начиная от производства свечей и заканчивая компьютерами и печатными работами. А человек, который получил возможность зарабатывать, уже может начать кормить свою семью, и возвращаться обратно в ту общину, откуда он ушел.

А это тоже очень важно в Восточном подходе: там пытаются работать не с отдельным человеком и его проблемами, а с той целостностью, которая его окружает: с семьей, друзьями, сообществом. Именно это я имею в виду, когда не одобряю Западный подход. На Западе специалисты зациклены на наркотике и индивидуализме. Они совсем не думают об окружении человека, которое включает в себя роль сообщества, частью которого он является. И мне кажется, что нам нужно работать и с отдельным человеком, и с сообществом в целом, как это делается в Индии.

Могу определенно сказать, что модель работы «Калейдоскопа» пришла с Востока, а не с Запада, и что мы узнали там больше, чем сами смогли дать. Мы пытались вернуть людей обратно в их колею и помочь им осознать их собственные ценности. И, мне кажется что важнейшие ценности Русской Православной Церкви также не должны оставляться в стороне. То есть, я хочу сказать, что необходимо разрабатывать свои собственные системы, при этом стараясь обходить стороной определенные ловушки. Это ловушка индивидуализма, ловушка борьбы с симптомом, а не причиной, ловушка того, что причина всех зол – это сам наркотик. А если удастся избегнуть этого, то возможно, что и нам, и тем, кому мы пытаемся помочь, удастся избежать поражения.

Интервью провела Аня Саранг




Category Categories: Аня Саранг, Снижение вреда | Tag Tags: , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:





Аптечные наркотики
Февраль 27th, 2016

Информация для сотрудников программ Снижения вреда

Наркотики: Швейцария, пример снижения риска
Февраль 10th, 2011

Прагматизм швейцарской наркополитики может служить примером для США, России и многих других стран, которые пострадали от наркотиков и ВИЧ-инфекции.

Как выглядит снижение вреда в Европе
Июнь 2nd, 2014

Съёмочная группа Венгерского союза гражданских свобод (HCLU) в конце прошлого года побывала во французском Марселе на первом съезде Европейской сети снижения вреда (EuroHRN). Они задавали вопросы специалистам и активистам из разных стран, чтобы выяснить, каково положение дел со снижением вреда в Европе.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.