English
Помочь фонду!

Доктор едет-едет…

02-26-who-tbВ России испокон века туберкулез лечили в больнице. Приводили человека в палату, показывали туалет в конце коридора, закрывали дверь с закрашеным стеклом и – сиди полгода или даже больше.

Вот только в последние два десятка лет наши туберкулезные больницы превратились во что-то страшное. Где-то нет горячей воды, где-то — канализации. Где-то – лекарств. И что удивляться, когда пациенты стали отказываться от лечения. В результате появились формы туберкулеза, устойчивые к большинству антибиотиков. И все чаще стали раздаваться голоса: пора-пора вводить принудительное лечение!

Но вот в Томской области решили по-другому: если пациент не идет к доктору, то доктор едет к нему сам

Корреспондент “МК” провел незабываемый день с бригадой медиков которые разыскивают своих пациентов по притонам, баракам и помойкам. Не вылечиться от туберкулеза в таких условиях – просто нет шансов!

В цивилизованных странах людей с туберкулезом давно перестали долго держать в больнице: одним предлагают самостоятельно приходить за лекарствами, другим таблетки привозят на дом. Теперь считать цивилизованной территорией можно и Томск. Кроме круглосуточного стационара, в городе есть “дневной стационар” — для тех, кто сам приходит в диспансер за таблетками. Еще есть “стационар на дому” для женщин с детьми, пожилых людей, алкоголиков и тех, кто далеко живет: к ним врачи ежедневно приезжают на дом.

А есть программа “Спутник”. Которая сначала ищет, где у человека сегодня дом, а потом уже туда приезжает с таблетками и уколами. Ее пациенты – алкоголики, наркозависимые и бездомные. По документам это называется “Углубленое патронажное сопутствие злостным отказчикам от лечения (медико-психологическое ведение, соцподдержка с элементами оперативно-розыскной работы)”. Дважды в день медперсонал на машине объезжают 10-15 пациентов, которые так и норовят или напиться, или уколоться, или смыться из дома.

В результате на сегодняшний день в Томской области показатели по туберкулезу падают вниз, в то время, как почти по всей стране – ползут вверх. И принудительно никого лечить не понадобилось.

За то время, что существует “Спутник”, — говорит Сергей Мишустин, главврач томского областного тубдиспансера, — заболеваемость туберкулезом у нас снизилась на 13,5%, смертность — на 41,6% и в 4 раза — число больных с лекарственно-устойчивым туберкулезом. Потому что мы пролечиваем всех. В том числе тех, кто всегда категорически отказывался…

Корреспондент “МК” тоже решил кого-нибудь найти и полечить, но продержался всего три часа.

“Вам надо, вы и ищите”

Я думала, “Спутник” – это такая модернизированная «скорая». Но к гостинице подъехала «шеви-нива». За рулем сидел водитель Сергей, рядом – медсестра Марина.
— Нам на «скорой» нельзя, — сказал Сергей. – Не надо, чтобы соседи узнали, что в доме живет человек с туберкулезом.

В машине я еле нашла свободное место. Все заднее сиденье занимали коробки с тушенкой, соками (некоторые препараты надо запивать только им), горошком, супами в пакетах. Марина обернулась с переднего сиденья: масочку, пожалуйста.

Первый адрес — кирпичная пятиэтажка. Дверь нам открыл выпускник детдома Игорь 22 лет, болеющий туберкулезом в открытой форме и алкоголизмом. Марина с Сергеем привычно прошли на кухню, где медсестра достала пакетик с лекарствами – половину дневной дозы. Парень высыпал их на стол и начал по две отправлять в рот. Десять штук! Он глотал и бурчал: «Плохо мне. Когда не пил их, лучше было». Очень может быть — противотуберкулезные препараты имеют побочные эффекты: от расстройств ЖКТ до психиатрии. А лечиться ему почти год.

Допив таблетки, парень, с сомнением глянув на меня (а я как бы стажер), стянул штаны, и Марина всадила куда надо шприц. Вся операция заняла несколько минут, Марина выдала ему банку тушенки, и мы пошли к выходу. Краем глаза я захватила бардак в жилой комнате, переползающие с дивана на пол тряпки, какую-то общую бедность, тусклость и убогость. Угасающая в грязи и водке чахоточная молодость.

Выйдя в подъезд, я с облегчением стянула душную маску. Настроение испорчено.

— К каждому пациенту мы приезжаем два раза, утром и вечером, — сказала Марина, когда мы ехали на второй адрес. – Везем лекарства и продуктовый набор, потому что нашим больным для выздоровления надо хорошо питаться. Утром выдаем тушенку или горошек.

А основной паек — с вечерней порцией препаратов. Пациенты его ждут, и поэтому можно рассчитывать, что они не уйдут из квартиры.

— Уходят?

— Конечно. А мы ищем. Чем мы и отличаемся от других вариантов лечения – функцией розыска.

Второй пациент — Дмитрий. У него много “пропусков” – он много раз прекращал прием лекарств. Вот и сейчас: пока мы ехали, Сергей позвонил ему из машины, но: никого нет дома. Сергей набрал телефон мамы Дмитрия: «В 53-ей? Спасибо». Поехали в квартиру № 53.

— Сначала он ходил за лекарствами сам, — сказала Марина, поливая мне руки антисептиком, — но потом стал больше пить. Пошли пропуски, ему назначили стационар на дому. И там он не удержался. Остался «Спутник» – последняя надежда, если он хочет жить…

В квартире № 53 притон. Не то, чтобы какие-то особые безобразия, а просто понятно — сюда идут выпить. На крохотной кухне куда ни встанешь, попадешь ногой в батарею бутылок. Вслед за нами в открытую дверь вошел еще какой-то мужик и с веселым изумлением смотрел, как Дмитрий глотает таблетки. Лечение втиснулось в минутный зазор между пьянками.

Теперь поехали к пациенту Володе в отдаленный район — поселок Светлый. Это как бы еще Томск, но от города он отделен широкой полосой леса. Сергей созвонился с Володей – вроде, тот пока дома. Но за 20 минут, что мы ехали, он из квартиры исчез.

— Мда, — сказал Сергей и порулил к ближайшему магазину. Пациента не было и там. Сергей позвонил володиной маме, и та сказала, что денег у сына нет, так что в магазин он не пошел: «Наверно, стоял, вас ждал на балконе, увидел кого-то и ушел…»

— А как к вам пациенты относятся? — спросила я на обратном пути. — Мне кажется, как к неизбежному злу.

— Ну да. Типа — вам надо, вы и ищите. Это ваша работа…

Тем временем наша машина затормозила возле старого двухэтажного деревянного дома – в Томске таких “деревяшек” сохранилось очень много. Здесь нас ждали двое — Виталий и Юля. Оба с утра поддатые. Виталию досталось 16 таблеток, а Юля свой десяток, как конфетки, разжевала по одной.

Как же ты их без воды-то? – спросила Марина.

Молча, — мрачно ответила та и стала рассказывать, как с утра вызывала к старшей дочери врача. Оказалось, с двумя больными туберкулезом взрослыми проживают еще двое детей. К счастью, врачи Юлей довольны – рентген показал, что легкие заживают. А вот мужу еще лечиться и лечиться.

Tomsl TB“Дом? Дома не будет…”

«Спутник» едет дальше, и снова нищие квартиры, бутылки и пациенты. Запомнился Саша, по словам Сергея, «всегда пьяный и на все согласный» и женщина, которая ждала нас во дворе своего дома. Таблетки она приняла прямо через окно машины.

Под конец утренней смены мы приехали в Каштак. Это даже не старая — древняя окраина Томска. Тут может проехать только “Нива”, узкая дорога петляет между серыми избами и деревянными заборами. Дома то нависают над дорогой, то уезжают в овраги и бурьян. Мы остановились около одного забора, прошли в калитку, но не пошли в дом, а перебрались по уложенным в лужу колодам куда-то в пристройку. Там на кухне на нас из-за стола дружелюбно смотрели мужик и парень в телогрейке. На столе стояли две бутылки, но не водки, а разведенного спирта “по 20 рублей литр”. Полбутылки уже не было.

На наш зов из недр дома вышел пациент Юра, за ним — седая женщина. С одинаковой вероятностью ей могло быть и 40, и 70 лет. Юра с нескромными прибаутками принял свою порцию таблеток, а женщина, взяв банку, сказала: «Поедим… больше-то ничего нет…». Пока он пил таблетки, парень в телогрейке застенчиво сказал, что он “тоже ваш пациент”.

— У них правда может не быть в доме еды? — спросила я, когда мы вышли.

Вполне возможно, — ответил Сергей. – Все уходит на спирт. Юра уже почти не ест, только пьет. Но от госпитализации отказывается. Туббольным полагается усиленное питание, но иногда то, что привозит «Спутник», становится основным…

И они стали озабоченно обсуждать, кто этот парень в телогрейке и у кого он лечился. Его же ищут наверняка. А если у него открытая форма давно? Решили заняться этим вопросом после смены.

…А к последним пациентам мне предложили не ходить. Сергей, проезжая мимо какого-то скверика, махнул в сторону рукой:

– Вон на той помойке они бывают. Или на той. Их территория.

Сделав торжественный круг вокруг сквера, мы въехали в гаражи, немного попетляли между ними и остановились на небольшой пощадке. Тупик.

— Не поняла. А дом где?

— Дома не будет.

Сергей и Марина вышли из машины и целенаправленно пошагали в щель между двумя гаражами. Сразу за ней начинался овраг, в который мы спустились по крутой тропинке. Противоположный конец оврага, как две башни, украшали: слева — полумертвая от старости избушка №17, а справа – сарай. В таком обычно хранят лопаты. Из сарая к нам вышел человек, который, судя по отекшему лицу и заплывшим глазам, пил последние лет триста.

Оказалось, что здесь “Спутник” лечит семью из четырех человек. Когда-то у них была 4-комнатная квартира, они поменяли ее на двушку. Потом на деревянный дом. Когда дом сгорел, перебрались в теплотрассу. Теперь — вот.

Мы выбрались наверх, объехали все мусорки, но трое пациентов как сквозь землю провалились. Потом меня отвезли в гостиницу, а «Спутник» отправился обратно, чтобы продолжить поиск и лечение своих упрямых пациентов. И ведь вылечит.

“Мы их обкладываем!”

— Нефанатику в «Спутнике» работать невозможно, — говорит Сергей Мишустин, главврач томского областного противотуберкулезного диспансера. — Как, впрочем, и во всей службе. Изначально считалось, что эффективность «Спутника» будет около 30%. Оказалось, что мы, слава Богу, ошиблись: мы излечиваем практически всех ранее категорических отказчиков от лечения — 94%! При этом «Спутник» решает многие другие их проблемы. Допустим, пациент по пьянке выбил стекла в окнах, дождался медиков и говорит: «Видите, я здесь жить не могу, холодно, стекол нет».

— Ну он вообще рискует с такими заявлениями…

— А в «Спутнике» говорят: «Мы тебе стекла вставить не можем, но давай в три ряда пленку на окна натянем, будет тепло». Закупают полиэтилен и обивают ему окна. В результате пациент не уходит из квартиры в неизвестность, а продолжает лечение.

— То есть, отказаться от лечения у человека шанса нет.

— Мы их «обкладываем»! У нас действует комиссия по снижению числа отрывов от лечения, которая заседает еженедельно. И если пациентом пропущено более 20% доз, его вызывают и меняют ему место лечения. Допустим, человек лечится в дневном стационаре. Но по дороге туда у него очень много соблазнов: пивные ларьки, друзья, подруги. Значит, мы его переводим в круглосуточный стационар или в «Спутник». Чем еще хорош «Спутник» — он вместе с препаратами привозит продуктовый паек на 65 рублей. И гражданин знает, что в определенное время к нему приедет машина. Он просыпается, допустим, что опохмеляется и сидит ждет, когда ему привезут продовольственный паек, а за это ему надо принять таблетки. Так что у нас практически все социально дезадаптированные люди питаются. Это часть программы «Снижение вреда от употребления алкоголя»: если нельзя снять человека с пристрастия к бутылке, то надо сделать так, чтобы питие не мешало лечению.

— А если совсем в запое человек?

— Так мы и на детокс отвезем, в таком случае. А психолог, нарколог, психиатр проконсультируют на дому. У очень многих пациентов от приема препаратов развиваются психозы, и врачи внимательно это отслеживают. Если у человека «белая горячка», отправляем в психиатрическую больницу, там есть отделение туберкулезного профиля. Всем больным мы проводим тест на алкогольную зависимость, и желающие прекратить пить могут под контролем нарколога получить полное лечение. Это мы называем «Противоалкогольной программой».

А в сельской местности у нас работают 167 волонтеров Томского отделения Красного креста: учителя, библиотекари. Во многих деревнях нет ни только фтизиатра, но даже фельдшера. А лечиться в Томск человек не поедет – на нем все хозяйство, семья без него пропадет за многие месяцы лечения. И вот волонтеры развозят таблетки, продовольственные наборы и следят за состоянием пациентов. В 2009 году из 807 человек их пациентов оторвалось от лечения (т.е. прекратили его) всего трое! Грантовые деньги в нас вложили не зря!

«Отчеты-то с нас спрашивают…»

Слова о деньгах не случайны. Несмотря на угрозу развития эпидемии, туберкулез по-прежнему лечат из региональных бюджетов, которые это бремя просто не тянут. Денег нет ни на лекарства, ни на оборудование. Из 30 тысяч больных устойчивым туберкулезом (МЛУ-ТБ) государство лечит только 6 тысяч. Остальные 24 тысячи? НЕ лечит. И Томская область, отчаявшись получить помощь от государства, шесть лет назад совместно с американской организацией “Партнеры Во Имя Здоровья” написала заявку на грант Глобального Фонда по борьбе с ВИЧ, туберкулезом и малярией. С тех пор она борется с этим заболеванием очень успешно:

С 2004 года за счет этого гранта каждый год на лечение МЛУ-туберкулеза мы дополнительно получаем 55 миллионов рублей, — говорит Сергей Мишустин. – Ведь мы почему гранты ищем?! Такие формы туберкулеза лечатся минимум полтора-два года препаратами со стоимостью более 120 тысяч рублей за один курс. Но таких денег в областном бюджете нет! И томский опыт печален тем, что он показывает: чего можно достичь при достойном финансировании лечения и обеспечения соцподдержки пациентов. С тех пор, как мы смогли запустить “Спутник”, отрывы от лечения составили всего 8-9%! Смертность от туберкулеза у нас теперь 10-12 случаев на 100 тысяч населения. А в среднем по России – 17-19, по Сибири – вообще 29-31! И число случаев туберкулеза со множественной лекарственной устойчивостью у нас снижается. При этом мы работаем по нормативам и штатному расписанию 1971 года. И в этом расписании нет не только операторов баз данных, но и юрисконсультов, соцработников, психологов! А без них работать невозможно. И мы их тоже держим на финансировании нашего гранта. И волонтеров. И мигрантов на эти деньги лечим!

Цитата в тему. Елена Юрасова, ВОЗ, программа по туберкулезу: «В целом в мире идет тенденция к лечению туберкулеза легких амбулаторно, как правило, после окончания интенсивной фазы химиотерапии. Если врач видит, что у пациента — положительная динамика, и прекратилось выделение микобактерий, он может принять решение не держать его больше в больнице с тем, чтобы он сам приходил за таблетками.

— А по нацпроекту “Здоровье” вы разве ничего не получаете?

— Мы ежемесячно отчитываемся перед Минздравом по нашим цифрам. Отчеты с нас спрашивают. А вот финансирование — только обещают…

Под конец я спросила Сергея Павловича, всегда ли туберкулез идет в паре с алкоголизмом и наркоманией. Врач ответил историей из жизни:

— Среди всех туббольных в Томской области около 60% — не работающее население, столько же имеет алкогольную зависимость и 10% — наркозависимость. И пациентоориентированные подходы помогают разрывать эти взаимосвязи, давая возможность пациентам быстрее обустраиваться в жизни. Как-то в городе вижу: водитель «Спутника» Сергей дружески общается с таксистом. Я думаю: «О, рабочее время тратит!» А он достает продпаек, выдает таксисту и наблюдает, как тот принимает препараты. Тоже наш пациент!

Томск — Москва

Автор: Анастасия Кузина

МК




Category Categories: Туберкулез | Tag Tags: , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:





Письмо министру здравоохранения РФ
Май 16th, 2010

Министру здравоохранения Российской Федерации Голиковой Т. От Саранг Анны Васильевны, Фонд защиты здоровья и социальной справедливости им. Андрея Рылькова Уважаемая Татьяна Алексеевна, Мы, Фонд им. Андрея Рылькова, а также организации Шанс-плюс и Урал-Позитив, обеспокоены ситуацией в Свердловской области, возникшей в системе оказания помощи пациентам с тройным диагнозом ВИЧ, туберкулеза и наркозависимости. По информации, полученной нашими […]

Ситуация в области наркотиков, ВИЧ и туберкулеза в России (по данным 2009 г)
Сентябрь 22nd, 2010

В справке представлена статистика с ссылками на источники по ситуации с ВИЧ, туберкулезом и наркотиками в России на конец 2009 г.

Письмо Минздрава от 08.10.2010 о нецелесообразности подачи заявки на получение гранта для борьбы с туберкулезом в рамках 10-го раунда Глобального Фонда
Ноябрь 22nd, 2010

Вы можете ознакомиться с письмом из Минздрава на имя академика РАМН В.И. Покровского за подписью заместителя Министра Здравоохранения В.И. Скворцовой, в котором говорится о том, что в России делается все, что необходимо для лечения тубекулеза всех форм, Программа 4-го раунда Глобального Фонда по лечению туберкулеза не показала своей эффективности и поэтому подавать заявку на получение гранта для борьбы с туберкулезом в рамках 10-го раунда Глобального Фонда Минздрав считает нецелесообразным.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.