English
Помочь фонду!

Правила жизни – Иван Жаворонков (Екатеринбург)

Javoronkov

У нас есть друг – Ваня Жаворонков из Екатеренбурга. Это человек, который в течение многих лет помогает и борется за права сообщества наркопотребителей. Мы безмерно уважаем его и решили узнать его правила жизни. Вот, что у нас получилось:

– Родился я в небольшой деревне в Челябинской области. Прожил там до 15 лет, потом уехал в техникум Челябинский. Потом, через год, бросил и в 87-ом я приехал в Екатеринбург.

– Учился на слесаря КИП. Это контрольно-измерительные приборы и автоматика. Я в общем-то не особо работал – так, на практике там был, на заводе, несколько месяцев и все.

– С алкоголем, проблемы начались уже в раннем детстве. Помню, на собрании, в техникуме, «разбирали» нас, и мастер такой говорит: «Поставить на учет к наркологу, выгнать из общежития, исключить из комсомола». И я на всю группу говорю: «Только из комсомола не исключайте, Юрий Владимирович». Ну он такой: «Ну сука, я тебе, блять, припомню, блять».

– Характеристику мне написали такую, что пипец. Мастак этот и написал. Я ее принес в военкомат, и военком мне кидает эту характеристику, со словами: «Ты что мне, блять, тут принес? Я куда тебя должен с такой характеристикой отправлять? Только, говорит, в строительные войска крайнего севера».

– Ну вот там, короче, в армии, я, в первый раз покурил легкие наркотики. Кореец был там такой, Саня. Ему прямо в письмах приходило, и мы там раскуривались с ним.

– Первых наркоманов я увидел там. Кололись маком, марочками. Они даже предлагали мне там что-то, но я в армии еще как-то не замазался.

– Мне брат старший говорил: «Покурить можно, колоться только не вздумай никогда, брат». Потом кореец мне этот то же самое говорил. Мы с ним курили шмаль, и он сказал: «Курить можно, только никогда типа не прикалывайся за ханку».

– Ну и где-то в подсознании я думал: «Блин, ну я всё равно, короче, попробую». Это же были те времена, когда все, что нельзя, все равно хотелось. Ну в общем-то так и вышло.

– В 23 я первый раз вмазался. У меня пацан был знакомый, мы приехали к нему в Питер. И что-то дней 10 мы там были. Оттуда, из Питера я приехал уже, прямо все, в общем-то готовым. Еще какое-то время я жил в иллюзии контроля – сам не варил, не учился там типа даже, играл в контроль – что мне по жизни, долго было свойственно. А потом кончилось тем, что мы уже раз, и начали варить солому – а тогда еще соломы было много.

– А первое время – это подъем сил. Мне казалось, что я работоспособен, я всегда вменяем, я могу прямо делать многое. Занимался сначала перепродажей водки – пить было вообще не вариант. А тут все как-то пошло в гору. Ну и вообще, первый раз вмазался – и мне показалось, что это то, что я искал всю жизнь, вообще.

– У меня еще была последняя какая-то гавань – мама, которая жила у меня в Челябинской области. И там – мусора, еще что-то там, происходили какие-то непонятки, и я всегда – раз и уезжал к ней. Гасанусь там на месяц-другой, остановлюсь и сил понаберу.

– Если бы меня не закрыли, в 2000-ом, то я сдох, наверное, где-то. Потому что, в общем-то, всё шло к этому. Ну а так, меня закрыли, и, вот, наверно, первое какое-то пробуждение, у меня было в местах лишения свободы. Хотя я, короче, сидел и прямо знал, что вот я выйду и вмажусь.

– Я пришел в тэрче в программы снижения вреда (программы профилактики ВИЧ и других заболеваний, занимающиеся обменом шприцев, помощью наркопоребителям в плане сохранения их прав и здоровья – прим. редакции). И как-то это постепенно вошло в мою жизнь и стало неотъемлемой частью. Живу прямо этим, отдаю себя очень сильно. И вот стало это и работой, и смыслом жизни.

– Давно стало хуже. С каждым годом, наверно тем, кто употребляет, хуже становится. Наркотики потому что становятся все-таки жестче. Я помню и эти крокодиловые времена, и соли сейчас, которые – ну реально же, люди просто сгорают на них. Раньше можно было годами оставаться и деятельным, и что-то делать даже. Вот эти новые наркотики, представить, чтобы на них там человек 5-10 лет проторчал – это что-то из области фантастики. Несколько лет – и люди себя уже не могут вернуть.

– У меня было, несколько, наверно, этих стадий принятия статуса ВИЧ. Это был как раз тот период, когда я осознанно шел к смерти. Реально, осознанно, потому что я устал от этого – спрыгнул-запрыгнул. Поэтому, когда я первый раз узнал, у меня вообще ничего не дрогнуло. И когда в лагерь привезли меня, там еще раз взяли анализ, и там сказали «да», снова. У меня там было какое-то второе принятие и тогда я начал более осознанно относится к тому что у меня ВИЧ. И обстановка наверно была такая, что я там первый раз остановился, не употреблял, переосмыслил. Уже по-другому я взглянул на это.

– Нет никакой ни борьбы, ни профилактики ВИЧ инфекции от нашего государства в целом. Всё это такая хуйня полная, блять. Здесь же надо в корне всё как-то менять. У нас явно не та страна, где будут думать про каких-то там наркоманов, которые колются крокодилом или солями – что с ними делать. Всё это вспоминается только когда где-то надо очередную галочку поставить, мне кажется так – а по большому счету, всем похуй просто.

– Люблю природу, очень сильно, прямо подпитываюсь. Есть у меня места, края, где я вырос, и я бесконечно люблю туда ездить. Люблю дорогу, природу. Активно двигаться иногда тоже люблю. В бассейн хожу.

– Хочется, конечно, собрать себя в более-менее здоровую, взрослую зрелую личность. Закончить институт. Научиться доводить до конца дела. Семья, возможно, есть это всё равно, в мыслях. Все-таки хочется, наверно, семьи.

– Я ездил на одно место, где природа очень красивая: горы, такая речка небольшая. Я там, короче, все детство провел. Мы бегали, у нас были свои места прямо. И я один позволил там себе побыть. И никогда я такого не ощущал. Есть же, говорят, у каждого человека свои места, которые дают ему силу. Я прямо чувствовал, я чувствовал эту силу. Пусть это как-то высокопарно, может, звучит, но я в натуре почувствовал это.

– Я стараюсь быть честным, стараюсь быть открытым, стараюсь относиться к людям так, в натуре, как чтобы ко мне относились. При этом, без этого там пафоса, хуяфоса, без этой канители.

– Стал практиковать такую тему, что утрами, по дню, бывает, останавливаюсь. Настраиваю себя на день, и прямо вот молюсь за всех – за друзей, за близких, за недругов тоже молюсь. Всем, прямо всем, от всего сердца стараюсь как-то желать добра, мира, любви, теплоты. Вот эти принципы – открытость, доброта, любовь, честность – они мне дают стремление двигаться куда-то.

– Такая помню была история. Коммуналка, мы варимся, человек пять. Уже всё, вмазываемся, и смотрим, короче, каски бегут. Реально, мусора подъехали на машине – и каски забегают. А нас там трое, что ли, уже было в розыске. И мы бросаем всё – кто-то колется, кто-то орет – «Не открывайте двери!» И мы выламываемся все в окно, выпрыгиваем, а потом оказалось, что это просто они приехали, не к нам.

– Хотелось бы пожелать читателям мира, добра, тепла, любви, больше человечности в отношениях. Ну и помнить, наверное, что главное – это все равно, оставаться, людьми.

Материал взят из 8ого выпуска газеты ФАР “Шляпа и Баян”




Category Categories: Личные свидетельства | Tag Tags: , , | Comments

Правила общения на сайте


Пожертвовать на деятельность Фонда:





Свободу Андрею Яровому
Июль 1st, 2019

Подпишите петицию за скорейшее освобождение пациента программы заместрительной терапии из Украины Андрея Ярового!

Люди так не делятся
Сентябрь 14th, 2012

Недавно по телевидению прошел показ социального ролика «Инвалид-не инвалид. Люди так не делятся», выпущенный в рамках государственной программы Минздравсоцразвития России «Доступная среда». А что на деле: больных наркозависимостью лишают прав на лечение. Странно, да?

ВИЧ, наркополитика и снижение вреда
Июль 12th, 2010

Пленарное выступление на Международной Конференции по СПИДу 19 июля 2010 г. Вена, Австрия "Права человека должны стать новым жизненно-необходимым лекарством для всех!" - в рассказе о своей жизни Аня Саранг говорит о том, как репрессивная наркополитика служит источником страха и террора, и как она препятствует внедрению эффективных программ здравоохранения во всем мире.







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.