English
Помочь фонду!

ВИЧ, наркополитика и снижение вреда

anya sarang viennaПленарное выступление на Международной Конференции по СПИДу
19 июля 2010 г. Вена, Австрия

Аня Саранг (Россия), Фонд содействия защите здоровья и социальной справедливости им. Андрея Рылькова
Со-авторы публикации: Вулф Д., США; Баррет Д., Великобритания; Дорабджи Дж., Австралия; Шлайфер Р., США; Родз Т., Великобритания.

Доброе утро, дорогие друзья.

Для меня большая честь обратиться к такой многочисленной аудитории коллег: активистов, ученых, врачей, работников здравоохранения, журналистов, государственных служащих, политиков и всех вас, работающих в сфере ВИЧ. Всего лишь за 25 минут мне предстоит поделиться с вами нашим опытом, проблемами, разочарованиями и устремлениями. И я знаю, что для многих из вас термин «снижение вреда» не настолько знаком и важен, как для тех из нас, кто работает в странах, где люди продолжают страдать из-за войны с наркотиками.

Некоторым наша борьба может показаться несущественной и менее неотложной, чем ситуации в других уголках мира, где ВИЧ распространяется среди более широких груп, а не только или не в основном среди потребителей наркотиков. На первый взгляд, адвокация гуманной наркополитики, основанной на научных данных, может показаться не имеющей столь непосредственного отношения к общественному здравоохранению, профилактике и лечению ВИЧ.

Более того, для многих людей из бедных маргинализированных сообществ концепция прав человека, являющаяся темой данной конференции, может представляться понятием из области отдаленной интеллектуальной роскоши, которое не имеет практического применения в ежедневной борьбе за выживание. Всего за двадцать пять минут я должна постараться объяснить, почему наркополитика и права человека так значимы и важны для всех нас.

И начну я со своей собственной истории. Не потому, что я считаю свою жизнь столь важной и поучительной, но потому, что с ней я знакома лучше всего, и потому что в каждой жизни мы можем найти отражения жизней других.

Я знаю, что для многих из вас начало работы в области ВИЧ было связано с утратой. Слишком многие из здесь присутствующих потеряли своих друзей, членов семьи, соседей и близких людей из-за СПИДа. И для многих это стало толчком к тому, чтобы посвятить свои жизни борьбе с вирусом и улучшению системы здравоохранения в ваших странах. В моей жизни всё было совершенно иначе.

Когда я начала работать волонтёром в одном из первых аутрич-проектов по профилактике ВИЧ в Москве, столице России, никто из нашей команды не знал ни одного человека, живущего с ВИЧ. Это было в 1997 году. Когда один из наших клиентов, бездомный наркопотребитель Саша, получил положительный тест на ВИЧ в 1998 году, это стало огромным стрессом для всей команды. Некоторым даже пришлось поработать с психологом, чтобы принять тот факт, что они имели дело с ВИЧ+. Я помню, как прочитала в московской газете о 100 новых случаях ВИЧ, зарегистрированных в том году в 15-миллионном городе. В то время ВИЧ выглядел чем-то отдалённым и несущественным, outreachпроблемой с другой планеты. И всё же мы проводили аутрич-работу, у нас была отличная команда равных консультантов, тренинги для потребителей наркотиков. Эта была одна из лучших команд, и мы делали большое дело… Единственное, чего мы не могли делать – это то, что нужно было больше всего – предоставлять чистые шприцы. Несмотря на массу научных данных об эффективности в профилактике ВИЧ и признание во всем мире, московские власти были категорически против программ игл и шприцев. «Врачам без Границ», которые организовали наш проект, пригрозили изгнанием из страны, если они начнут предоставлять иглы людям, уязвимым к ВИЧ. И поэтому мы этого не делали.

Сегодня ситуация, с одной стороны, та же, но в то же время — совсем другая. Та же — в том, что власти Москвы по-прежнему религиозно противостоят программам игл и шприцев, несмотря на десятилетия доказательств их эффективности. Та же — поскольку программы профилактики ВИЧ в моей стране до сих пор работают под угрозой закрытия. Но другая — в том, что сегодня я смогу по пальцам перечислить своих друзей, у которых нет ВИЧ. Распространение ВИЧ среди потребителей наркотиков в некоторых российских городах достигает 75 процентов, и, по оценкам, почти полтора миллиона человек по всей стране живут с ВИЧ. Только в Москве, городе, власти которого похваляются успехами в профилактике, каждые 3 часа кто-то получает официальный диагноз.

Когда весной этого года организаторы конференции пригласили меня выступить на пленарном заседании, я перечитывала «Времетрясение»Slide04— книгу, написанную величайшим писателем и гуманистом нашего времени – Куртом Воннегутом. В романе Воннегута у Вселенной неожиданно начинается кризис самосознания. Стоит ли ей расширяться дальше или остановиться? Она решает притормозить и сделать шаг назад, из-за чего ее отбрасывает на десять лет обратно: все и вся начинают делать в точности то, что они делали в предыдущем десятилетии, плохое или хорошее, во второй раз. Это было дежа вю, продолжающееся 10 долгих лет… Вы ничего не могли сделать во время «вторых» десяти лет, если вы не сделали этого во время «первых». Вы даже не могли спасти собственную жизнь или жизнь любимого человека, если вам это не удалось в «первые» десять лет. Людям приходилось проживать свои жизни заново — не спеша, минута за минутой, час за часом, год за годом, снова делая ставку не на ту карту, связывая свою жизнь не с тем человеком, наступая на те же грабли.

Когда я читала эту историю, то каждый раз представляла своё собственное времятрясение. Как невыносимо трудно было бы снова прожить 15 лет, которые я проработала в сфере СПИДа, зная, что произойдет, но не имея возможности что-либо изменить. Память возвращает меня к тем моментам, когда было невероятно тяжело, и тем, которые притягивают своей красотой.

Первое, куда меня переносит времятрясение – это 14-я Международная конференция по снижению вреда в Чианг-Мае, Таиланд, в 2003 году. За несколько месяцев до конференции правительство Таиланда решило ужесточить борьбу с наркотиками. Ведь бороться с наркотиками – хорошо, не так ли? И вот, тайский премьер-министр дает инструкции полиции, что люди, нарушившие закон о наркотиках, представляют собой угрозу безопасности, в связи с чем с ними надо обходиться «жестоко» и «беспощадно» — в этой войне хороши любые средства. ПолицияSlide06восприняла эти слова с должным рвением и стала просто отстреливать людей на улице по подозрению в продаже наркотиков. И вот мы, международное сообщество активистов снижения вреда, находимся в центре этого террора. Мы до предела возмущены действиями полиции и премьер-министра, но парализованны в бездействии – всех нас сковывает страх того, что громкая адвокация может только усугубить ситуацию. Я приехала на конференцию вместе со своими друзьями и бывшим мужем – активистами-наркопотребителями из России. Во время конференции им не предоставляли заместительную терапию метадоном, т.к. он не был прописан им дома – в России до сих пор существует федеральный запрет на опиоидную заместительную терапию зависимости медикаментами, которые Всемирная Организация Здравоохранения определяет как жизненно необходимые. Оставленные без медицинской помощи, мои друзья вынуждены идти на улицы Чианг-Мая за героином, и всю конференцию я только и делаю, что боюсь и жду, жду и боюсь. «Не беспокойтесь, – кто-то пытается приободрить нас, – они стреляют только тайских джанки!..»

Я проживаю все это снова, во время моего времятрясения, с тем же чувством ужаса, что и первый раз. И снова я не могу ничего сделать, чтобы бросить вызов тайскому правительству. И все, что мне остается – проводить время в комнате потребителей наркотиков, безмолвно поддерживая наших тайских братьев. Я проживаю это заново, не в силах ничего изменить, хотя теперь я знаю, что всего через несколько месяцев после конференции число людей, расстреляных на улицах Тайланда, достигнет почти трёх тысяч.

Позже, в отчетах правозащитных организаций, эти убийства будут называться «незаконными». В отличие от законных убийств в таких странах, как Китай, где Международный день борьбы с наркотиками ООН отмечается казнями людей, нарушивших закон о наркотиках, которые происходят на глазах у толпы, скандирующей: «Убить! Убить!» Месяц назад больше десятка людей были убиты во время данного празднования.

Возможно, у кого-то возникнет вопрос, какое отношение имеют эти казни и жестокость полиции к ВИЧ? Правительства многих стран до сихSlide10 пор не могут это понять. Так давайте подумаем: если бы вы были наркопотребителем и жили среди жестокости и насилия, направленных прямо на вас, стали бы вы высовывать голову, идти тестироваться на ВИЧ, участвовать в профилактических программах? Все предельно просто — программы профилактики и лечения ВИЧ никогда не смогут быть максимально эффективными там, где попираются права человека. Наш многолетний опыт преподал нам этот горький урок. Страх ареста, штрафа, задержания, физического насилия является источником риска ВИЧ и препятствует его профилактике и лечению.

К счастью, моё собственное времятрясение переносит меня к более радостному моменту – следующей Международной конференции по снижению вреда 2004 года в Мельбурне. Расположенная всего в 7 тысячах километров от Тайланда, Австралия показала всему миру, что расширение обеспечения стерильными иглами в сочетании с равным обучением, заместительной терапией и, позднее, с безопасными помещениями для инъекций действительно могут остановить ВИЧ! Австралия начала широко внедрять программы снижения вреда на самых ранних стадиях, и по сей день ВИЧ-инфицировано менее 1% наркопотребителей. Оценки программ игл и шприцев за последнее десятилетие показали, что в Австралии удалось предотвратить 32 000 новых случаев ВИЧ и почти 100 000 инфекций гепатитом С. Она была также одной из первых стран, где потребители наркотиков объединились в национальную лигу и показали, что значимая вовлечённость затронутых сообществ может сыграть критическую роль в сдерживании эпидемии, формировании национальной политики здравоохранения и улучшения сервиса для ПИН.

То, что происходило здесь, было полной противоположностью конференции в Таиланде. Наркозависимым участникам конференции не приходилось пользоваться общими шприцами и подвергать опасности свои жизни в поиске уличных наркотиков, т.к. все зависимые были обеспечены доступом к заместительной терапии.

Для меня эта конференция была одним из самых счастливых моментов жизни: на ней мне вручили Международную Премию Ролстона – Slide17награду Международной Ассоциации Снижения Вреда за мой вклад в развитие снижения вреда в Восточной Европе и России. Мне пришлось долго убеждать себя принять эту награду, но и сейчас, спустя шесть лет, я не чувствую, что заслужила ее, т.к. моя страна является одной из худших в мире в отношении политики снижения вреда. В моём собственном времятрясении, в этот счастливейший момент в Мельбурне, меня поздравляют мои друзья и коллеги со всего мира… Среди них Камиар и Араш Алэи – сподвижники снижения вреда из Ирана, которые были первопроходцами в организации трехсторонних клиник, где пациентам предоставляется заместительная терапия наркозависимости, антиретровирусная терапия ВИЧ, лечение заболеваний, передающихся половым путем, а также стерильные иглы и презервативы. Их работа, как и предшествующая работа в других регионах, еще раз ясно продемонстрировала, что потребители наркотиков могут быть привержены к антиретровирусной терапии, если их обеспечить необходимой поддержкой и сервисами в соответствии с их потребностями.

В моём времятрясении я так счастлива, что вижу их снова, потому что в действительности прошло уже несколько лет с тех пор, как я видела ихSlide18 в последний раз. И не только я. Чуть больше двух лет назад братья Алэи были арестованы по подозрению в организации тайного заговора против правительства и приговорены к трём и шести годам заключения. Суд над ними был политической карикатурой на правосудие. Много активистов-правозащитников и медиков взывали к иранским властям с просьбой об освобождении, но братья всё ещё в тюрьме, и мы надеемся, что данная конференция активно выступит в их поддержку!

Братья Алэи – не единственные профессионалы здравоохранения, работающие в сфере снижения вреда и осужденные по политическим причинам. Многие из нас были шокированы историей, произошедшей недавно с Максимом Поповым из Узбекистана. Максим был лишен свободы на основании обвинений в распространении обучающих материалов по снижению вреда и безопасному сексу. Правительство объявило, что данные материалы подрывают узбекские ценности, и Максим был приговорен к лишению свободы на 7 лет. Усилия международного сообщества, в особенности международных доноров, по освобождению Максима, также как и братьев Алэи, явялются крайне скромными и сдержанными, несмотря на то, что мы все прекрасно понимаем, что в тоталитарных странах каждый и в любое время может попасть в тюрьму без надлежащего судебного процесса или даже намёка на судебную справедливость. Это может случиться с каждым их нас.

Slide21Но это еще не все. Во многих странах для того, чтобы лишить человека свободы, не требуется даже такая формальность, как суд. В странах Юго-Восточной Азии и Китая более полумиллиона потребителей наркотиков заключены в долгосрочные трудовые лагеря для принудительного лечения – без их собственного согласия, без адекватной медицинской помощи людям с ВИЧ, просто по факту положительного анализа мочи. Это НЕ лечение. Человека заставляют работать на протяжении многих лет без зарплаты, а если будешь противиться, или пытаться сбежать, или нарушишь правила пребывания в лагере, закурив сигарету или выпив чай, тебя побьют или посадят в камеру пыток. Данные нарушения прав человека продолжаются в странах, где международные организации и агентства ООН поддерживают правительства в борьбе со СПИДом среди наркопотребителей. Как такое возможно? Судя по всему, потребителей наркотиков просто не считают людьми, а, следовательно, права человека – это не для них.

Мы прекрасно знаем, что ВИЧ влечет за собой стигму. Зависимость от наркотиков влечет такую стигму, которую сложно даже представить.Slide22Наркомания стала клеймом, которое используется властями в качестве оправдания того, чтобы делать все что угодно, как бы невероятны не были их действия – непосредственные или косвенные убийства, пытки, лишение свободы, здоровья или человеческого достоинства, – все это пройдет совершенно безнаказанно.

Я снова дома, в Москве, в своём времятрясении, я в изумлении читаю протокол встречи, на которой российский Министр Здравоохранения Татьяна Голикова в 2009 г. заявила президенту страны, что в соответствии с оценкой, которую провело её министерство, программы игл и шприцев оказались неэффективными, в связи с чем Министерство не будет их поддерживать. Это заявление поражает, ведь всего год назад та же самая министр стояла перед тысячами участников региональной конференции по СПИДу и обещала, что Правительство будет финансировать программы по профилактике и лечению, которые ранее поддерживались Глобальным фондом, включая 80 программ игл и шприцев. К сожалению, оба раза она солгала. Российское Министерство здравоохранения никогда не проводило научной оценки эффективности ни программ игл и шприцев, ни программ заместительной терапии, которые они отвергают. Оно никогда всерьез не изучало огромный массив научных данных, накопленных в мире на этот счет. И сегодня Российское Правительство не предоставляет никакого финансирования программам профилактики ВИЧ среди наркопотребителей или других групп риска. Возможно, министр, как и бывший тайский премьер Таксин, просто не видели реальных людей за их заявлениями и статистикой. Но люди, которыми политики расплачиваются за свое отрицание, – очень реальны.

Тема этой конференции «Права человека – Здесь и сейчас!» Давайте посмотрим, что происходит Здесь. Вена – вотчина международной системы контроля за наркотиками. И именно здесь российский дипломат Юрий Федотов был только что назначен новым главой Управления ООН по наркотикам и преступности. Это произошо, невзирая на все то, что происходит в России: непростительное отрицание проблемы ВИЧ среди людей, употребляющих наркотики, ужасающую репутацию страны в области нарушения прав человека и попытки препятствовать внедрению снижения вреда на международном уровне. УНП ООН – лидирующее агентство семьи ЮНЭЙДЗ по проблеме распространения ВИЧ среди наркопотребителей, секс-работников и в тюрьмах. И мы надеемся, мы призываем господина Федотова подняться над политикой России и публично подтвердить приверженность его агенства снижению вреда и правам человека в первые же дни своей работы в Вене!

Slide27Один из последних моментов, которые я переживаю в своём времятрясении, это смерть нашего друга, ВИЧ-активистки из Калининграда Таи Сусловой. Тая была одной из тех смелых активистов, которые боролись за доступность лечения ВИЧ в России. Она была одной из тех, кто приковывался к дверям правительства в Калининграде и Санкт-Петербурге, когда лечение ВИЧ было уже доступно, но просто не предоставлялось наркопотребителям, которые считались «социально непродуктивными». ФронтЭйдз боролся под лозунгом: «Мы будем жить! Это наша политика!»

Всего пару лет спустя лекарства для ВИЧ стали более доступными в стране, но это не спасло жизнь Таи. Она умерла 2 года назад, в июле 2008, от туберкулёза. Для неё нашлось место в туберкулезной больнице, но не нашлось того, что предоставило бы ей поддержку в связи с ее наркозависимостью. Так как в нашей стране людям отказывают в предоставлении метадона или бупренорфина, она не могла оставаться в больнице столько времени, сколько было необходимо для эффективного лечения туберкулёза.

Заново проживая это, я снова не могу остановить смерть Таи, как я не могла сделать это в первый раз. Мы могли попытаться перевезти её в страну, где заместительная терапия доступна для пациентов с туберкулезом, и где она бы не умерла от полностью излечимой болезни в возрасте 36 лет, оставив 12-летнего сына. Но в нашем регионе не так много мест, где такое возможно, и, кроме того, мы, как всегда, слишком долго ждём, прежде чем начать действовать. Рассчитываем на других, на чудо, и до последнего момента не верим в то, что наши друзья могут умереть… пока это не случается. И каждый раз, когда это происходит, мы понимаем, что что-то можно было сделать иначе, быстрее, более эффективно. Но мы не можем обратить время вспять…

В книге Воннегута, когда времятрясение закончилось, и Вселенная снова решила расширяться, люди снова обрели свободу воли. В этот момент люди перестали быть роботами своего собственного прошлого и спотыкаться о препятствия, воздвигнутые собственными руками. В конце времятрясения, когда к людям снова вернулся контроль, многие впали в депрессию и апатию. Только герой книги сохранял дух и помогал пробуждать остальных словами: «Вы были больны, но теперь вы выздоровели, и у нас еще много дел!»

Так же и с нами — мы больны, и мы можем выздороветь, но нам многое предстоит сделать. Препятствия для остановки распространения ВИЧ – это препятствия нашего собственного сооружения. Мы можем их разрушить. Но, как и раньше, когда лечение ВИЧ было недоступно, мы должны бороться. За каждую жизнь, за каждое изменение в политике, за каждое соблюдение прав человека. Ничто не дастся нам само по себе.

У нас достаточно знаний, ресурсов и лекарств, чтобы обеспечить лечение и поддерживать хорошее качество жизни людей, затронутых ВИЧ. Но достаточно ли у нас смелости, чтобы бросить вызов правительствам, которые сокращают финансирование, необходимое для борьбы с эпидемией, и нарушают свои обещания? Чтобы бросить вызов властям, которые отказывают в жизненно необходимом лечении нашим друзьям, страдающим наркотической зависимостью? Противостоять тем, кто пытается представить проблему ВИЧ несущественной? Чтобы помнить, что мы можем противостоять?

Мы можем противостоять, потому что обладаем силой знаний. Мы прекрасно знаем, что останавливает ВИЧ, и каждый день узнаём больше об эффективном лечении. Мы знаем, как лечить туберкулёз и интегрировать сервисы. Мы знаем, что укол налоксона, ценою в доллар, может остановить чью-то смерть от передозировки. Мы обладаем всеми необходимыми научными данными по построению лучшей наркополитики и более эффективного наркологического лечения.

Мы можем противостоять, потому что у нас есть сила коммуникации. Сегодня информация распространяется со скоростью света, и то, что случилось в одном уголке мира, немедленно становится известным повсюду. Мы можем передавать технологии и лучший опыт, мы можем создавать сети и оказывать влияние. Даже разные языки сегодня не являются препятствием.

Мы можем противостоять, потому что у нас есть сила единства. Нас объединяет одна проблема, и не важно, откуда она приходит – люди, стигматизированные из-за своего ВИЧ-статуса, могут легко понять тех, кто ещё более стигматизирован из-за наркотиков. И в этой стигме не только слабость нашего сообщества – в ней наша сила, ведь она поддерживает нашу солидарность!

Мы можем противостоять, потому что у нас есть сила любви. Любви к нашим друзьям и близким – тем, кто жив, и кого уже нет рядом. Тех, кого мы помним, и тех, кого не хотим потерять. Сила любви, которая объединяет нас и даёт нам силы заботиться друг о друге и продолжать борьбу!

И как 10 лет назад на Конференции по СПИДу в Дурбане, где мир поднялся в борьбе за необходимость доступа к лекарствам, сегодня мы должны вместе бороться за наши права! Все вместе мы должны выступить за наркополитику, которая не убивает и не калечит людей! Многие из нас уже сделали это, с гордостью подписав Венскую декларацию.

И сегодня, десятилетие спустя после Дурбанской конференции, мы знаем, что мы можем это сделать! И как противовирусные препараты стали лучше, дешевле и доступнее, так и защита прав человека должна стать не роскошью, а новым жизненно необходимым лекарством для всех! Ведь сегодня мы знаем, что без уважения к правам каждого человека не работает ни лечение, ни профилактика. Система здравоохранения не будет работать, если люди боятся ее использовать. Профилактика будет недоступной. Жизни не будут спасены.

Как Дурбанская Декларация привела к доступу к антиретровирусной терапии для многих, кто в ней нуждался, и к призыву к универсальному доступу Генеральной Ассамблеей ООН – так эта конференция и Венская Декларация должны стать призывом к ОКОНЧАНИЮ Войны против наркопотребителей! Призывом сделать права человека и научно-обоснованные подходы основой нашей борьбы.

В начале я отметила, что в моей жизни, как и в любой другой, можно увидеть отражения жизней других. Моё времятрясение рассказывает мою личную историю, но оно также говорит и о других, и о политических условиях. Мы не можем обратить время вспять, но нам нужно мужество для того, чтобы строить наше будущее таким, каким оно должно быть. Я не думаю, что нам, работающим в сфере СПИДа недостаёт этого мужества. Но когда дело доходит до наркотиков и Войны с наркотиками, я боюсь, что мы ещё не сделали нужных выводов. Моё собственное времятрясение помогло мне сделать много. Я прошу вас, чтобы на этой неделе вы слушали, делились, осознавали и делали свои собственные.




Category Categories: Аня Саранг, Личные свидетельства, Новости | Tag Tags: , , , , , , , | Comments

Правила общения на сайте

  • Диларом

    Спаибо, очень интересное сообщение.

  • света

    Мурашки по телу. Аня просто умница, не к чему придраться. Слушала в Вене на английском. Но на русском вдвойне пронимает

  • beldugov

    Аня я тобой горжусь!


Пожертвовать на деятельность Фонда:





Штат Аризона легализовал медицинское употребление марихуаны
Ноябрь 22nd, 2010

В американском штате Аризона принят закон, разрешающий употребление марихуаны пациентам, страдающим некоторыми хроническими заболеваниями или недугами, протекающими болезненно. Аризона стала 15-м штатом США, в котором легализовали марихуану в медицинских целях.

Открытое письмо по поводу ситуации, сложившейся вокруг телеканала «Дождь»
Февраль 20th, 2014

Общественные организаций, работающие в России и других странах региона Восточной Европы и Центральной Азии в сфере профилактики ВИЧ-инфекции и других социально значимых заболеваний, опубликовали открытое письмо в поддержку телеканала "Дождь"

Лечение гепатита С on-line – рассказывает Макс. Опус 7. «Долгожданный ответ»
Октябрь 2nd, 2011

Не прошо и четырех месяцев, как Макс наконец дождался ответа на свое обращения из Департамента здравоохранения Тверской области....и что же он в нем прочел???....







Материалы изданы и (или) распространены некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента.